Юрий Голик о работе Днепропетровской ОГА

Мы будем говорить о Днепропетровской облгосадминистрации, о тех проектах и реформах, которые мы проводим, о том, что происходит в Днепропетровске и в области, и я бы хотел на примере нашей работы показать, что перемены в этой стране действительно есть и все зависит от конкретных людей, пришедших на конкретные должности. Просто берите и делайте. Образование у меня – финансы и кредит, заканчивал я Восточноукраинский национальный университет имени Даля. Это город Луганск, в котором я родился, и вырос, и прожил большую часть своей сознательной жизни. А попали мы в облгосадминистрацию, когда туда назначили губернатором Валентина Резниченко. До этого он месяц был губернатором Запорожской области, потом (если не ошибаюсь, 25 марта) его переназначили в Днепропетровск. Так как с Валентином Михайловичем я работаю с конца 99-го года в том или ином статусе, чаще всего – это его заместитель, то я был в Запорожье советником губернатора, и потом мы переехали в Днепропетровск. Благо – 70 километров, достаточно быстро можно переехать. Опыта как такового не было и, наверное, это скорее плюс, потому что за один месяц в любой облгосадминистрации разобраться невозможно. То есть мы успели какие-то первые моменты поузнавать, какие-то нюансы и хоть как-то привыкнуть к этому. А губернатор Резниченко, он до этого полгода возглавлял «Укрдержчастотнагляд». Это большое предприятие, один из крупнейших налогоплательщиков нашей страны. В частности, благодаря ему интернет 3G появился в Украине.

Сложность основная какая? Это завышенные ожидания людей на фоне того патриотизма, который последние полтора года был в Днепропетровской области. И на фоне той команды, которая была до нас и сумела остановить агрессию.

Облгосадминистрация была таким очагом сопротивления. Там принимались какие-то решения, приходили бойцы добровольческих батальонов, и они снабжались, там очень сильно было развито волонтерское движение. И всем было интересно: а вот губернатор Резниченко – это как, чем будет заниматься он? И это, наверное, была основная сложность – быстро, в течение недели понять направления развития, куда мы идем, как мы идем, и главное – с кем мы идем. Война немного подутихла, по крайней мере, не было ее активной фазы, было какое-то такое шаткое перемирие, мы продолжали каждый день получать раненых, мы продолжали заниматься лечением, мы продолжали заниматься помощью волонтерам, но в тот же момент мы поняли, что важно уделять внимание другой жизни, нормальной экономике и заниматься тем, что всех интересует – это реформы. И для нас было очень важно понять, можно ли хотя бы какие-то реформы делать в отдельно взятой области в рамках того законодательства, которое есть. Поэтому мы срочно быстро начали общаться со всеми активистами, которые есть в городе Днепропетровске. Всех просто спрашивали: что вы хотите, что вы можете предложить и какие наработки у вас есть? И потом из этого уже компилировали некое видение и понимали, куда нам двигаться дальше.

Но самая основная, я не могу сказать, реформа, но тот шаг, который напрашивался, понимаете, когда идет война, и каждый день люди отправляются на фронт, они же потом возвращаются. В идеале, чтобы 100 процентов людей живые и здоровые вернулись обратно. Понятно, что есть какие-то потери, есть раненые, есть погибшие, но огромное количество людей возвращается обратно, и это очень здорово. Мы все прекрасно понимали, что люди, прошедшие через обстрелы, через стрелковый бой и так далее, они уже отличаются от обычных людей в мирной жизни. И в момент, когда вся страна работала все для фронта, все для победы, никто еще не задумывался о том, что будет после. А вот мы, наверноt, первые, кто задумались и поняли, что есть такое понятие как реабилитация, и вообще нужно заниматься демобилизованными. То есть мобилизованные – это те, которые призываются, и есть демобилизованные – это те, которые возвращаются обратно. Две недели назад, если я не ошибаюсь, был указ президента о создании в каждой области на базе облгосадминистрации центров помощи воинам АТО и членам их семей. Так вот у нас губернатор Резниченко создал такой центр еще в июне месяце. Вот мы в конце марта пришли, а в конце мая или июня он уже был создан. То есть мы опережали запросы общества, мы его сделали на базе облгосадминистрации, более того, мы сделали двадцать два таких центра во всех районах области. Почему? Потому что представьте: Днепропетровская область – номер один по количеству призванных людей в Вооруженные Силы Украины. Помимо того огромного количества людей, которые служили в добровольческих батальонах. Я не знаю, кто ставил такие планы по мобилизации в Министерстве обороны, но получалось, что Днепропетровской области каждый раз план ставили больше, больше и больше, и мы его выполняли. То есть все волны мобилизации, кроме последней, шестой с каким-то невменяемым планом, все были выполнены. Это значит, что самое большое количество демобилизованных людей вернется именно в Днепропетровскую область. Мы понимали, что должна быть какая-то социальная адаптация. Мы открыли этот центр. Мы открыли центры в каждом районе. Мы обязали всех чиновников лично заниматься каждым демобилизованным. И они все прекрасно знают, что если завтра кому-то в чем-то будет отказано, то такого чиновника уволят. Мы договорились с IT-компаниями, открыли несколько курсов по программированию. Мы рассчитываем, что ребята, которые вернулись с войны, которые пройдут эти курсы, пойдут работать программистами в эти IT-компании. Мы открыли курсы английского для них. Мы сейчас нашли возможность построить для них реабилитационный центр один, мы построим его до конца года. По плану у нас, по-моему, завершение работ и его запуск 25 декабря. Он будет современный, с современным оборудованием, специально подобранными врачами, мы приглашали израильтян, которые нас консультировали, как это сделать правильно. В следующем году мы хотим построить еще один такой реабилитационный центр в области. Мы всячески им помогаем во всех их вопросах, мы помогаем им в оформлении документов, выделении земли, в получении квартир от государства, в лечении, в путевках. Это было то, что мы сделали в первую очередь, как бы сняли такое социальное напряжение, которое потом обязательно бы было, если бы мы это не сделали. И сейчас все области, которые заняты тем же самым, они сейчас все звонят нам, все приезжают к нам и говорят: покажите, как вы это сделали.

Кроме того, мы умудрились сделать круглосуточную линию горячей психологической поддержки. А это значит, что ночью, когда человек остается наедине со своими мыслями, он не один, он может куда-то позвонить, он это все прекрасно понимает и квалифицированные психологи с ним пообщаются, и если нужно, ему тут же окажут какую-то помощь психологическую либо врачебную. Самое уникальное, что этот проект был первый, который мы делали вместе с волонтерами и с общественниками. То есть мы попытались донести до волонтеров простую мысль, что ребята, вы – молодцы, вы снабжали армию, вы снабжали фронт. Но рано или поздно война закончится. Если вы такие активные, если у вас есть такой уникальный набор компетенций, давайте подумаем, как их можно применять в мирной жизни. Оказалось, что нашлись волонтеры-психологи, как оказалось, нашлись волонтеры-врачи, волонтеры-строители, которые каждый по чуть-чуть сделал, и из этих кирпичиков получилась такая большая стена, большой проект.

Второй проект, с которым мы начали разбираться – это государственные закупки. Это исторически наиболее коррумпированная часть нашего государства, к сожалению, так повелось. Все понимают, что такое откаты, распилы, запилы. Мы хотели понять, как с этим можно бороться. Во-первых, мы проверили всех подрядчиков, которые работали с облгосадминистрацией. Было распоряжение губернатора, чтобы понять, нет ли каких-то связанных лиц. Ну, например, муж работает начальником департамента в облгосадминистрации, его брат – директор строительной фирмы и что-то для облгосадминистрации строит. Мы четко дали всем понять, что ребята, это значит, либо вы в коммерции, в бизнесе, либо вы во власти. А совмещения не будет. К счастью, мы таких категоричных примеров не нашли. По-моему, один пример был, и мы сразу же прекратили сотрудничество, объяснили людям, что так не будет, определяйте – либо вы там, либо вы здесь, и на этом все закончилось. Дальше мы использовали систему ProZorro. Мы являемся первой областью, которая полностью по допороговым торгам перешла на торги через ProZorro. А сейчас мы уже, наверное, будем первой областью, которая вообще по всем торгам перейдет на ProZorro. Причем тут есть два аспекта. Первый аспект – это красивая картинка, когда есть сессия облсовета, например, или сессия горсовета, или распоряжение мэра, или распоряжение губернатора, который говорит, что переходим на ProZorro. Но это ж только бумажка, это – декларация, а для того, чтобы перейти – это гигантский труд. Например, у нас есть порядка 17 департаментов и порядка двухсот предприятий, которые нам подчиняются, организации, которые нам подчиняются как облгосадминистрации. В каждом есть бухгалтера, есть закупщики, есть директора, и каждого нужно научить, перейти и проконтролировать. То есть мы переделали структуру облгосадминистрации. Мы выделили в департаменте экономики пять человек, которые занимаются только ProZorro, мониторингом всего, что происходит и помощью. Вместе с волонтерами мы сделали горячую линию телефонную поддержки по вопросам ProZorro. Если кто-то из организаций работает через ProZorro из наших, у него есть вопросы, то он знает, что можно позвонить на этот мобильный номер, там круглосуточно снимают трубку, ему квалифицированный специалист-волонтер объяснит, как правильно работать. Мы записали вместе с волонтерами видеогайд. То есть в первый раз, когда мы собирали всех ответственных закупщиков, мы им выдавали диск или флешку, говорили: ребята, смотрите, вот на этой флешке все, вы просто вставляете, и там все записано, что делать, последовательность нажатия кнопочек и как делать. Мы сделали печатный гайд с наиболее часто задаваемыми вопросами, мы его постоянно дополняем. Мы сделали нормальную бизнесовую инструкцию на нормальном понятном языке – не чиновничьем, не птичьем – что нужно делать для того, чтобы перейти на ProZorro. Мы каждый день получаем сводку, сколько торгов в ProZorro прошло, сколько не прошло, где какие ошибки допущены, кто как идет. И сейчас мы уже сами в ProZorro когда звоним, мы говорим, что ребята, а ваших уже возможностей системы нам мало, мы хотим дальше, мы хотим все торги по строительству детских садиков вести через ProZorro. Нам пообещали, если я не ошибаюсь, до двадцатого ноября внести изменения, и мы на примере области будем показывать, как это будет работать потом по всей стране, ну, я не знаю, с 1 января 2016 года или с 1 апреля 2016 года. Но мы – пионеры в этом движении.

Мы очень быстро провели сокращение лишних людей. Мы сократили, если не ошибаюсь, порядка шестисот человек в облгосадминистрации и в райдержадминистрациях. Это мало, на самом деле, потому что более тысячи человек работало в облгосадминистрации, более 2000 – в райдержадминистрациях в районах. Это огромнейший монстр, который заточен не на результат, он заточен на процесс. К сожалению, в существующей системе госуправления, которую мы видим, нет понятия проектного управления и нет вообще никаких KPI. То есть если взять усредненного менеджера, чиновника и спросить: чем ты занимаешься? Он будет долго рассказывать вам про некий процесс. К сожалению, никто из них не рассказывает про результат. Я считаю огромным достижением губернатора Резниченко то, что на всех совещаниях и на всех оперативках, планерках со всеми сотрудниками он в кратчайшие сроки донес до всех простую мысль, что «не нужно мне рассказывать про процесс, расскажите мне про результат». Вторая его любимая фраза, которую запомнили все – «не нужно мне рассказывать, почему нет, расскажите, что было сделано, чтобы было да». И мы заставили людей по-другому взглянуть на то, чем они занимаются, и на любую проблему, которую, казалось бы, невозможно решить в рамках действующего законодательства, всегда искать какие-то возможности.

Мы перешли по огромному количеству админуслуг в электронный вид. У нас, к счастью, в Днепропетровские проживает Дмитрий Дубилет, он тоже советник губернатора, он идеолог портала igov.org.ua. Есть порядка двухсот постоянно работающих IT-волонтеров, которые в свободное от работы время пишут код для этого портала и переводят админуслуги. А почему мы перевели услуг больше, чем вся страна вместе взятая? Потому что у нас есть воля губернатора, есть команда жесткая от него всем чиновникам о том, что это делать нужно. У нас есть в юридическом департаменте три человека, которые занимаются «юридичним обгрунтуванням». Потому что в рамках действующего законодательства, которое принято еще при Советском Союзе, вообще ничего невозможно никуда перевести. Там слово «электронная услуга» отсутствует в принципе, как и «электронная подача». А у нас начальник юридического департамента – адвокат действующий, тот, который привык искать, как обойти закон, давайте честно скажем, а никак не сделать это. Поэтому мы всегда находим пути, как в рамках действующего законодательства это сделать. И все услуги, которые мы внедряем потом из других областей, нам звонят и спрашивают: а как вы это сделали, это же невозможно. Да, невозможно, но есть нюансы. Мы покопались в Конституции, покопались в распоряжениях Кабинета Министров, и мы нашли способ, как это сделать. Мы до конца года планируем процентов 80 услуг вообще всех, которые предоставляются, уже перевести в электронный вид. У нас, например, есть, интересующая всех услуга «субсидия», цены на услуги ЖКХ, расценки поднялись, и порядка, если не ошибаюсь, 350 тысяч человек в Днепропетровской области должны получить субсидию. Если раньше вам нужно было идти в так называемый соцобес, заполнять кучу бумажек, стоять в очереди в душных помещениях, оставлять с кем-то ребенка, сейчас вы просто заходите на сайт, заполняете это все. Причем в интернете, вы же понимаете, когда вы заполняете электронную форму, то зачастую вам программа сама предлагает варианты ответов, вам не нужно выдумывать, это чуть быстрее, и это уменьшает процент ошибок. Мы перевели субсидии в электронный вид, к сожалению, это не сильно заинтересовало остальную страну. Две или три области к нам обратились – Киевская, Луганская и еще какая-то – с просьбой сделать им то же самое. И мы сейчас активно это дальше продолжаем.

Главное, чтобы было желание. Если желание есть, то все проблемы будут решены. По количеству водоводов, которые мы построили в этом году, наверное, за последние пять лет столько не строили, а мы построили. И поняли по итогам первого полугодия, что мы сильно перевыполняем бюджет. Мы вышли на сессию облсовета с перечнем работ, которые мы хотим сделать, депутаты нас услышали, за что им отдельное спасибо, проголосовали. Буквально, по-моему, два дня назад и в Волошском появилась вода, где ее отродясь никогда не было. И мы рассчитываем, что в следующем году вообще у каждого жителя Днепропетровской области будет вода, потому что получилось так, что по закону губернатор должен проводить какое-то количество приемов граждан. Допустим, 1 в месяц. А Резниченко сделал по-другому. Он сказал: давайте так, каждую неделю – 1-2 выезда в районы. У меня на стене висит карта области, мы там ставим флажки, где я был. При этом никаких подставных визитов, никаких подставных людей – я хочу видеть? что интересует народ. И вот, первый визит попытались местные власти ну, не сфальсифицировать, но пригласить своих людей, которые рассказали, как все хорошо. На втором все поняли, что это делать не надо, потому что полетят головы, и начали приходить обычные люди, губернатор и люди, команда, которая постоянно с ним ездит, общается, мы понимаем, что людей волнует. И мы где-то на третьей неделе поняли, что действительно проблемы с водой. То есть мы думаем про электронные админуслуги, а у пенсионеров банально нет воды. Мы посмотрели на возможности бюджета, собрали всех подрядчиков, собрали все проекты, которые были в области до этого момента, прошли экспертизу и процентов 60 мы построили в этом году, процентов 40 мы достроим в следующем году.

Такая же проблема у нас была с дорогами, была масса дорог, которые никогда не ремонтировались. У нас была огромнейшая проблема с «Автодором», который не хотел работать и занимался банальным воровством. Было заложено, если не ошибаюсь, 100 миллионов гривен в год на дороги, а по итогу мы потратили 200, мы перевыполнили бюджет. Я думаю, в следующем году 300-400 миллионов можно закладывать на дороги, чтобы хотя бы их в какой-то вид их привести.

При губернаторстве Резниченко этот облсовет проголосовал за признание России страной-агрессором, чего за полтора года до этого с ним не случалось, и голосовать они за это отказывались. Кроме этого, все предложения, с которыми мы выходили по перевыполнению бюджета и распределению денег на территории, они все подтверждали. Я не могу сказать, что мы прямо счастливы, что есть такой облсовет, хотелось бы, чтобы там больше было разных политических сил представлено и была какая-то дискуссия. Но нужно отдать должное губернатору, который нашел слова и заставил их делать то, что нужно для области, а не то, что нужно для отдельно взятого облсовета. По местным выборам вы понимаете, что такую ситуацию, когда 95 процентов в любом облсовете будут представляют одну партию, уже не будет. Например, даже в Кривом Роге на последних парламентских выборах есть народный депутат Усов Константин, который прошел от «Блока Петра Порошенко», то есть не от «Партии Регионов», не от «Оппоблока». То есть сил станет больше, появится возможность диалога, наверное, это и есть демократия.

Все законодательство построено по принципу: все, что не разрешено – все запрещено. Вот это основное. И все законодательство построено на бесконечный процесс. Нигде в законодательстве не прописаны никакие KPI деятельности облгосадминистрации или любого другого органа. И вся ментальность людей, которые находятся в госуправлении, она построена на том, как сделать так, чтобы мне ничего не было. Давайте скажем честно, что если мы посмотрим на любую облгосадминистрацию, усредненную, как было до этого, и спросим людей: скажите, пожалуйста, чем вы занимались до того, как вы оказались здесь, то вне бизнеса было 95 процентов из них. Если люди никогда не работали на конкурентных рынках, ничего не продуцировали, не производили, не понимают, что такое конкуренция, как они могут чем-то управлять? Для меня это загадка. То, что произошло после последней революции – это то, что во власть стали приходить люди из бизнеса совершенно с другим подходом, и госмашина начала ломаться. И вот это очень здорово.

У нас команда из двух частей состоит. Во-первых, Днепропетровщина всегда была кузницей кадров для госуправления, и когда пришел губернатор, он лично общался практически с каждым сотрудником и выяснял его компетенцию. Это было очень сложно, это практически круглосуточно происходило, но для нас было важно понять, кто есть кто. Буквально в первый месяц мы расстались с несколькими людьми, которые занимали ключевые должности и которые нас по каким-то причинам не устроили, посмотрели, кто еще есть внутри. Какие-то люди просто получили повышение, плюс у нас у губернатора с самого первого дня его губернаторства был огромный диалог постоянный с общественниками, у нас есть огромнейшая пачка резюме от людей, которые просто приходили и говорили: мы готовы на год, на два, на три, мы понимаем, что здесь не платят нормальных денег, просто поработать для страны. И мы начали менять таким образом людей, подтягивая их со стороны. Опирались на местные кадры, мы никого не привозили, мы никого ниоткуда не приглашали, мы брали те кадры, которые есть на местах, и дальше смотрели, насколько они соответствуют требованиям губернатора, могут они работать в его темпе или не могут, могут они быть заточены на результат или не могут.

У нас последний пример был начальника департамента транспорта. Одного мы поменяли практически сразу же, как пришли, поставили его заместителя, поработали с ним полгода, поняли, что да, хороший специалист, уверенный, но он не может работать в темпе губернатора, его поменяли на другого. И, скорее всего, это будет человек без транспортного образования, но с очень хорошими мозгами, очень системный, который сможет в этом разобраться. И вторая часть – это то, что из двенадцати советников губернатора у нас – девять волонтеров, то есть это люди, которые не получают вообще никаких денег, это люди, которые не находятся на госслужбе, это люди, которые просто тратят свое личное время на работу в облгосадминистрации. У нас есть отдельный советник, который занимается только переселенцами, то есть человек, который обладает авторитетом в их среде, у нас есть советник-«киборг», прошедший Донецкий аэропорт, который занимается демобилизованными, помогает нам. То есть у нас по каждому направлению есть люди, которых мы привлекали со стороны, и мы готовы их и больше взять, если мы понимаем, что есть направление, люди готовы с нами работать, мы обязательно их будем брать.

Какая-то истерика в социальных сетях была. Понятно, что ушла команда, наверное, все будет плохо, но, видите ли, госуправление – это такая штука, она ж не карточный домик, который сложился, и его нет. То есть, в любом случае, была какая-то преемственность. И второе – что значит ушла команда? В облгосадминистрации – тысячи человек. Это ж не значит, что тысячи человек ушли, и пришли другие, правильно? То есть ушло 5, 6, 8, 10 человек, да, ключевые, они ушли, и их заменили другие, а часть команды осталась. И та команда, которая есть у нас, есть люди, которые там работают в облгосадминистрации с 2000 года, 2010 года, есть те, которые работали при предыдущей команде. И мы стараемся просто лучшие черты и характер их компетенции совместить вместе, и будет результат.