Владимир Завгородний о проблемах современной украинской культуры

Мне кажется, что у украинской культуры есть очень большая проблема и в качестве разнообразия скажу – она не связана с русским языком или какими-то другими популярными темами. Но многим будет приятно услышать, что с моей точки зрения, она связана с тяжелым имперским наследием. Мы тут не будем спорить, что такое наследие есть. Украинская культура была так тесно переплетена с русской на протяжении столетий, что временами русская культура просто так заглядывала и говорила: «А что это у тебя такое интересное, что – Гоголь? – давай сюда. Теперь это великий русский писатель». Поэтому и проблемы у нас общие и генезис этой проблемы он как раз где-то в России находится. Если попытаться его вывести, можно было бы вспомнить, про Ломоносова – человек эпохи Возрождения, универсальный талант, занимался естественными науками, гуманитарными науками, искусством, все с равным успехом или не успехом. Потом вспомнить Пушкина – поэт и талант. Потом, обязательно, Толстой – Будда и Порфирий Иванов в одном флаконе. Потом, конечно же, Достоевский. Потом октябрьский переворот и как мы знаем из трудов Ленина, важнейшим из всех искусств, для нас является пропаганда. И что забавно, что на протяжении десятилетий, на протяжении столетий, происходит так давно, что для нас это кажется нормой.

Так в чем же проблема? Проблема в том, что люди искусства настойчиво стремятся выполнять несвойственные себе функции. Вместо того, чтобы писатель писал книги, поэт сочинял стихи, кинорежиссер снимал фильмы, композитор писал музыку, они настойчиво пытаются всех чему-то учить. Это продолжается десятилетиями, столетиями. Забавно, что это тот случай, когда в какой-то момент официальная советская культура и контркультура, шестидесятники, к примеру, они в этом вопросе слились в противоестественном экстазе, потому что вот здесь у них никаких разногласий не возникало. Вспомним Солженицына, такой же учитель, только другим вещам пытался учить. Это все не я, на самом деле, придумал это Довлатов, писал, как человек, эмигрировавший из Советского Союза. Один из немногих писателей, который на самом деле, там, на западе сделал карьеру, он писал, что в СССР писатели считали, что они должны учить, поучать, воспитывать, сеять разумное, доброе, вечное, а на западе никому это не нужно. На западе от них ожидают, что они будут развлекать публику и это, на самом деле, правильно. Но мы так давно живем в этой искаженной перспективе, что мы считаем нормой, когда деятели искусства занимаются совершенно не своими задачами. Вместо того, чтоб заниматься задачами прямыми. Это унаследовала Украина в момент развала Советского Союза.

Проблема, прежде всего в том, что мы принимаем это как должное, и мы фактически подбадриваем, поощряем людей искусства заниматься ерундой, вместо того, чтобы они занимались чем-то полезным. Например, писали песни или сочиняли романы. Они в принципе не против, они с радостью готовы судить решительно обо всем на  свете на основании того, что они достигли определенного успеха в музыке или в кинематографе, или в литературе. И потом внезапно мы читаем воззвание Вакарчука, который рассказывает президенту о том, как нужно строить кадровую политику, потому что он, Вакарчук, известный певец или потому, что он был депутатом, который на депутатском поприще добился ничего. Потом Руслана нам рассказывает о том, как нужно строить политику переговоров с боевиками на востоке. Потом Кузьма Скрябин, царство ему небесное, пишет какие-то странные письма и все начинают бегать кругами и кричать «А, чинна влада убила Скрябина». Нет, мало вероятно, скорее всего, на него никто не обратил внимания, просто напросто. Проблема в том, что люди занимаются не своим делом, где-то примерно, как я сейчас, и рассуждают о вещах, в которых ничего не понимают. А мы их в этом подбадриваем, поддерживаем и ждем от них каких-то откровений. На западе этого нет и это, наверное, правильно. Если мы откроем какие-нибудь вебсайты, газеты американские, мы там не найдем статьи о том, что Ким Кардашьян рассказывает госсекретарю Керри о том, как нужно проводить внешнюю политику. Мы все знаем, чем известна Ким Кардашьян, у нее огромная задница, на этом ее таланты исчерпываются, она не занимается тем, чего не умеет. Точно так же Мел Гибсон не рассказывает, как нужно решать проблему госдолга США. Есть исключение, безусловно, мы можем вспомнить какого-нибудь Боно, который рассказывает о гуманитарных проблемах. Но он же рассказывает это не потому, что он солист группы U2, а потому, что он давно и долго занимается благотворительностью. Он был в этой Африке, он знает, о чем он говорит. А не пытается всех учить жизни только потому, что они певцы, композиторы, музыканты, писатели. Когда мы слушаем по этим вопросам композиторов, певцов, писателей все это время, мы не слушаем кого-то другого, кто на самом деле знает, о чем он говорит. В конце концов, будут возникать какие-то анекдотичные ситуации, когда приедет условный Лаффер и скажет: «Ребята, давайте я вам сейчас расскажу, как поднять экономику». Мы ему скажем: «Подожди, не мешай, сейчас Руслана закончит вот тут рассказывать, а потом на тему экономики выступит бас-гитарист группы «Брати Гадюкіни», он нам нравится, он хорошие песни играл, мы его будем слушать. А ты отойди, не мешай». И точно так же следствием из этой проблемы, которую я попытался очертить, является наш болезненный интерес к тому, а что сказал русский писатель, что сказал русский музыкант, поддержала ли Земфира Украину, что сказал кинорежиссер Бортко, а что Юрий Лоза думает о творчестве Мика Джаггера? Господи, да всем насрать. Кому какое дело, лучше бы они своими какими-то вещами занимались. Вот такая вот проблема, которая с моей точки зрения является тяжелым имперским наследием и вот именно с этим нужно бороться. Нужно ее осознать и прекращать это делать категорически.

Как музыканту мне представляется чрезвычайно трагическим то, что современные украинские музыканты не в состоянии адекватно переосмыслить существующее культурное наследие. У Украины ведь есть богатейшее культурное наследие в плане музыки, песен. А что с ним делать мы понимаем не очень. Проблема именно в том, чтобы его переосмыслить. В английском есть такое замечательное слово “renovent”, которое я не знаю, как перевести на русский или на украинский, как бы “изобрести заново”. Изобрести в контексте новых обстоятельств. Если мы этого не сделаем, то существующее культурное наследие, которое у нас есть, все те народные песни, народные мелодии, если мы будем фактически повторять бесконечно, то они так и останутся мертвым пластом культуры. Это на самом деле неплохо, в том, что пласт культуры мертвый нет ничего трагичного. Бах мертвый, но отлично себя чувствует. Моцарт прекрасно, те обе мелодии, который знает пересічний громадянин, они очень популярны, в основном благодаря рингтонам. Но смысл не в этом, а смысл в том, что невозможно развиваться, если не делать ничего нового.

В Украине нет этник-фьюжна, нет современной World musiс. Почему – неизвестно. Вроде, есть огромное количество прекрасной музыки, которую можно было бы втащить в XXI век, и она на самом деле была бы кому-то нужна. Ну, кому из молодежи нужны народные песни за пределами уроков музыки или музыкального училища? Нужно это переосмысливать. Этого не происходит. Берем практически любой этно-фолк коллектив в Украине и с огромной грустью обнаруживаем, что они звучат в принципе неотличимо друг от друга и абсолютное большинство их звучит так, как будто они сейчас на сцене или в студии допоют, упакуют инструменты, пойдут и утопятся. Не повесятся, не застрелятся, не отравятся, именно утопятся, я настаиваю, в полном соответствии с культурными традициями. Это на самом деле совершенно не смешно, потому что это очень плохо. Потому что культура либо развивается, либо не развивается. Либо она развивается с учетом культурного наследия, либо это культурное наследие умрет и  не будет никому нужно. Когда 95 процентов наших этно-коллективов слушать не хотим даже мы и поэтому абсурдно предполагать, что их будут слушать где-то еще.

Почему так происходит, неизвестно. Может жизнь тяжелая была у украинцев. Может культурное наследие такое. Подождите. Есть евреи. У евреев есть клезмер, совершенно замечательная музыка. Есть клезмер-джаз, клезмер-фьюжн, есть Джон Зорн. Почему у евреев получается, а у нас нет. У них, что жизнь была легче? Здесь, конечно, есть ответ, я уже слышу, как с той стороны монитора говорят: «Вы же знаете, в музыкальном бизнесе заправляют известно кто». Окей, хорошо. Тунис. О стране Тунис я не знаю ничего. Я знаю, что там один песок кругом, до горизонта. Тунис – это такое страшное место, где снимали «Звездные войны», планету Тутуин без декораций. Кроме песка в Тунисе есть, как минимум, один музыкант по имени Dhafer Youssef, который играет совершенно потрясающий, просто невероятный этнофьюжен с очень стойкими народными мусульманскими мотивами. Совершенно фантастическая музыка. Местами веселая, местами совершенно неземная, когда он петь начинает. Почему в Украине нет нормального этно-фьюжна? У меня нет ответа на этот вопрос. Я, вообще, не специалист по ответам, я – специалист по задаванию вопросов.

Меня очень сильно напрягают появляющиеся в последнее время с завидной регулярностью инициативы по части поддержки украинской культуры, которые заключаются в том, чтобы запрещать все остальное. Почему так – потому что авторы этих инициатив они, как правило, постарше меня, а значит, они были комсомольцами, а поэтому стандартный для них метод решения проблемы, это слушали, постановили, осудили, запретили. А на креативные решения там надеяться очень сложно. За креативными решениями нужно идти к Илье Стронговскому, который был на «Идеалисте» и потрясающий совершенно монолог прочитал, просто фонтанировал очень смешными, но вполне возможно очень действенными идеями. Меня очень беспокоят все предложения, которые сводятся к тому, что давайте поддержим украинскую культуру, а для этого запретим русский медиа продукт, русский язык, вообще все запретим, и будем в гордой изоляции находится. Не потому, что я не болею за украинскую культуру, то, что я говорю по-русски. Это же не означает, что я себя не ассоциирую, я  всегда себя ассоциировал с украинской культурой и хотел быть украинским музыкантом, желательно знаменитым, я работаю над этим. Меня очень беспокоит не цель, которую люди преследуют, а те методы, которые они используют. Например, давайте все запретим – запретим ввозить русские книги, запретили, что дальше. Дальше, скорее всего, будет тоже самое, что было в конце 80-х, в начале 90-х на рынке Советского Союза, СНГ на рынке фантастики и детектива. Будет заполняться вот этот вакуум, и он будет заполняться, чем попало, когда каждый кооператор печатал книги в подвале. Это были чудовищные переводы, ужасно изданные, которые, вообще, можно было читать только от безысходности. И читали, альтернативы то не было. Я не хочу, чтобы это было в Украине, я не хочу, чтобы рынок внезапно попытался наполниться отвратительными переводами, потому что переводить будут студенты, верстать студенты, редактировать студенты, а читать это потом придется мне. Я не хочу, чтобы так было, я хочу другой более изощренный подход. Безусловно, нужно, что-то делать с тем, что не украинских переводов, Хайнлайна. Нет, я проверял. Нет украинских переводов  Хайнлайна, нет украинских переводов Шекли, нет украинских переводов практически никого, кого я хочу читать. Когда я увидел украинский перевод Дэниела Киза, я так удивился, что купил две книжки. Сначала в одном издании, а потом в другом, рефлекторно, нервное такое, нервная покупка. И мне нравятся украинские переводы. Я купил собрание сочинений «Муми Троллей» и перечитал. Оно оказалось не только лучше переведено, объективно лучше, я не читаю по-шведски, но я вижу, что оно лучше переведено, чем на русский, так еще и нецензурированная версия. Замечательно. Но эти задачи не решаются через запреты, по крайней мере, мне так не кажется. Нужно искать какие-то более изощренные способы для того, чтобы вытеснить с рынка, грубо говоря, российских производителей, издателей, музыкантов, продюсеров, аккуратно их выпихать, и заменить украинскими. В запреты я не верю.