Владимир Стус. Почему молчит Вселенная?

Сегодня у нас очень интересная, очень спекулятивная тема, на которой кто только не пиарился. Мы попробуем дать ответ и рассмотреть ее с научной точки зрения. Собственно, о парадоксе Ферми. Парадокс Ферми – это наиболее важное, наиболее уникальное научное событие, которое наблюдается, точнее не наблюдается. Мы привыкли говорить о том, что наблюдается, но зачастую, то чего не наблюдается, гораздо более важно, чем то, о чем говорят.

Летом 1950 года история начинается оттуда, в столовой лаборатории Лос-Аламоса великий физик Ферми, обсуждая с коллегами новый тогда вопрос, а существуют ли инопланетяне, он задал вопрос: «Если они существуют, почему мы их не видим?» Мы не видим кораблей с инопланетянами, желающие могут выглянуть в окно и посмотреть, не приземлился ли за это время корабль на ближайшей автостоянке. Мы не видим зондов инопланетян. Мы не видим следов их деятельности, и мы не видим радиосигналов. Если они существуют, то где. Вот это великое молчание Вселенной является одним из самых поразительных вещей нашего времени.

Попробую дать ответ на этот вопрос. Я за него взялся, потому что  занимаюсь цивилизационным анализом и прогнозированием. Метод, который я развиваю, называется «Модель развития технологической цивилизации», он вообще не привязан не то, что к нашему времени, он не привязан к человеку. Предполагается, что по этим закономерностям развивается любая технологическая цивилизация. Что наша, что предполагаемая надежда в том же созвездии Лебедя, звезда Табби, к примеру. Любая технологическая цивилизация, либо на белковой основе, либо не на белковой, должна развиваться вот таким образом. Под технологической цивилизацией подразумевается цивилизация, использующая невозобновляемые ресурсы любого технологического уровня. Наша технологическая цивилизация возникла не в 18-19 веке, а гораздо раньше.

Существует несколько предположений, почему мы не наблюдаем другие сигналы. Во-первых, с нами не хотят связываться, и все предпочитают молчать и ловить, а не направлять. Это не соответствует, не выдерживает критики. Земля только-только начала использовать радиоволны, уже фонит так, что аналогичную Земле цивилизацию мы обнаружим лет за 200-250, даже если она не будет посылать к нам никаких целенаправленных сигналов, устанавливать радиоконтакт. Предположение, что мы одни из первых, тоже не соответствует действительности, представляется маловероятным. Ничего не мешало цивилизации, похожей на Землю, возникнуть и миллиард лет назад. Это тот феномен, который наука удовлетворительно объяснить не может.

Есть другие предположения, которые выходят за рамки научной методологии. Например, гипотеза об «Информационном зоопарке», согласно которой другие цивилизации настолько выше нас, что прямой контакт невозможен, и они ограничивают наши информационные возможности по их обнаружению. Понятно, что проверить это каким-либо научным  путем невозможно. Эта гипотеза находится вне научной методологии. Другое предположение в том, что Земля – это уникальное явление, поэтому мы никого не видим. Это предположение упирается в антропный принцип, соответственно, мы упираемся снова в возможность научной проверки, прогнозной проверки и уходим в философию, в область непроверяемого. Хотя там изначально идут естественнонаучные данные о том, что действительно Земля обладает целым рядом уникальных свойств, которые маловероятны по современным представлениям о других планетных системах.

На мой взгляд, парадокс Ферми и великое молчание Вселенной – это не столько внешний феномен, сколько феномен науки, нашей цивилизации. Можно добавить, что в эпоху противостояния систем было популярно мнение о том, что цивилизации так редко встречаются друг с другом, что время жизни их короткое. В известном уравнении Дрейка – это время жизни цивилизации или время активной жизни цивилизации. Что цивилизация достигает определенного технологического уровня, потом резко возрастает опасность ее самоуничтожения в результате внутренних конфликтов, ядерных войн и так далее.

Как специалист по цивилизационному анализу, я могу сказать, что технологическая цивилизация обладает феноменальной устойчивостью, феноменальной научной стабильностью в своей динамической нестабильности, супер приспосабливаемая, и когда мы говорим, что та или иная цивилизация, это не совсем так. На цивилизационном уровне уход цивилизации означает полную потерю научно-технологических достижений, поскольку цивилизационное развитие является циклическим, то периодически происходит потеря определенной части научно-технологических достижений. Принято считать, что конвейер изобрел Генри Форд, а на самом деле по конвейерному принципу строились галеры в Венеции в 16 веке, и я не исключаю, что по конвейерному принципу обрабатывались камни при строительстве египетских пирамид. Определенные процессы, определенные технологии востребованы в одних фазах технологического развития, потом они перестают быть востребованными и исчезают. Потом их снова изобретают на новом технологическом уровне. Понятно, что конвейер Генри Форда был не такой, как в средневековой Венеции. Речь не идет об этом периодическом забывании и отказе от технологий, речь идет о масштабном. Ближайшие два с половиной века цивилизации ничего не угрожает.

Мы живем в переломное время, когда пугают обывателей то цивилизационным коллапсом, то технологическим. На мой взгляд, ближайшие два с половиной века технологической цивилизации на Земле ничего не угрожает. Предел устойчивости, предел существования технологической цивилизации превышает время, в течение которого работает продвигаемый мною метод цивилизационного анализа, то есть, превышает 10-13 тысяч лет. Что там находится на уровнях выше этого, я не знаю, потому что это другой феноменологический уровень. Может быть, там есть другие процессы развития, другие процессы, связанные с закатом технологической цивилизации, но до 10-13 тысяч лет, когда работают законы цивилизационного развития, можно говорить об устойчивости. Вполне возможно, что цивилизация может существовать сотни тысяч лет, а может быть и больше. Говорят, что многие отказались от общения, развитые цивилизации отказываются от использования радиоволн. На мой взгляд, это несерьезно, но после того, как мы перешли к электронным письмам, стали направлять емейлы, мы же не отказались от бумажных писем. Более того, после изобретения почты люди же не отказались от выращивания почтовых голубей, мы и ту технологию используем точно так же. Предыдущие технологии не уходят совсем, они специализируются и занимают нишевую позицию. Сложно предположить, что какая-либо технологическая цивилизация полностью откажется от использования радиодиапазона. А раз так, то они по-прежнему будут фонить на всю Вселенную.

Причина молчания Вселенной внутренняя, это причина нашей цивилизации, это причина современной науки. Это свидетельство того, что современные представления об устройстве вселенной являются первым приближением, а на самом деле, окружающий нас мир совершенно иной. Эта точка зрения при все ее странности и парадоксальности, изначально присуща науке. Любой исследователь понимает, что он не знает гораздо больше, чем знает. Любой исследователь, используя знания своих великих предшественников, понимает, что это только начало пути и что это только первое приближение. Любое открытие ставит гораздо больше вопросов, чем дает ответов. Научный фронт расширяется и уровень познания именно на научном уровне не увеличивается. В разные времена, в разные фазы цивилизационного развития есть разная степень детализированности научной картинки мира. И тот факт, что сейчас в научном представлении постепенно ушло понятие того, что мы знаем гораздо меньше, чем не знаем, в том числе, об окружающем нас мире, о Вселенной – это наша внутренняя проблема, проблема науки. Долгое время наука развивалась как клуб джентльменов, это были независимые богатые люди, для которых наука была хобби. Затем наступил век модерна, наука стала финансироваться государством, и пока были высокие темпы научно-технологического развития, концентрация ресурсов на ключевых научных направлениях себя оправдывала. Теперь этот этап быстрого развития закончился, а государственное финансирование науки осталось. Финансируют науку чиновники, которые не понимают, что они финансируют, которые имеют другую мотивацию, которые не могут оценить труд исследователей, которые напридумывали кучу разных, бесполезных показателей для определения эффективности исследования. Ни в бизнес мотивацию, ни в мотивацию чиновника не вкладывается понятие, что отрицательный результат в науке не менее важен, чем положительный. Поэтому они придумывают кучу показателей, тот же индекс цитируемости – бесполезный показатель. В условиях сокращения финансирования науки ученые и исследователи вынуждены работать не по мотивации научного познания, а по мотивации маркетинга и пиара. Чиновники финансирующие науку, превратили исследователей в ученых котов. Современный ученый, финансируемый государством или неправительственными организациями – это ученый кот, он идет направо – рассказывает, как много он знает, а идет налево – рассказывает, какой он умный. А иначе нельзя, потому что иначе ты не получишь финансирование. Тебе не дадут гранты, от этого твоя карьера может пострадать. Поэтому ученых и исследователей поставили в условия, когда они вынуждены показывать свои успехи, в том числе, и которых нет, утверждать, что осталось чуть-чуть, дальше нас ожидают исключительно только научные прорывы, а большую часть мы гораздо больше знаем. Ученые говорят о том, что им известно об очень малой доли секунды от начала «большого взрыва». Наука ушла в этом плане из научной парадигмы. Вот причина парадокса Ферми. Парадокса нет, на самом деле. Это просто природа нам в очередной раз напоминает, что граница нашего познания в данный момент ограничена. Мы не знаем гораздо больше, чем знаем.

Возникает вопрос, а насколько критично для земной цивилизации незнание тех процессов, о которых идет речь. Земляне не летали дальше Луны. Мало кто знает, что при расчетах полета на Луну теория относительности Эйнштейна не использовалась вообще. «Аполлоны» садились на Луну с использованием только Ньютоновской механики, погрешности вполне хватало. Сегодня не существует ни одного ресурса или полуфабриката, который имело бы смысл добывать вне Земли и завозить на Землю. Сегодня максимально куда имеет смысл залетать, с практической точки зрения – это геостационарная орбита. Кстати, я подтверждаю свой прогноз, что в 21 веке люди на Марс не полетят.

В этих условиях наша погрешность относительно тех процессов, которые происходят на другом конце нашей галактики, не говоря уже о более отдаленных, не имеет никакого отношения к практическому результату. Поэтому я не вижу никакой проблемы в том, что мы большего не знаем, чем знаем в отношении возможности существования других технологических цивилизаций. В этом нет проблемы, мы развивались без них и будем развиваться без них. Эта точка зрения является проверяемой. Проверяется сама концепция «Модели развития технологической цивилизации», я регулярно делаю прогнозы в разной степени детализированности, в разной по времени и в разных областях. В данном случае прогноз тоже достаточно очевиден. Если я прав, то мы не будем свидетелями открытия признаков высокоразвитой технологической цивилизации в космическом пространстве. По крайней мере, в 21 веке точно. Плюс мой прогноз о закате современной науки, переформатировании и возрождении новых принципов. Мы говорим о парадоксе Ферми именно с цивилизационной точки зрения, как процессе и феномене нашей цивилизации, а не того окружения, которое мы наблюдаем. Радиоастрономия является одной из немногих областей, где действительно демонстрируется в последние 10-15 лет и продолжается достаточно быстрый  научный рост, на фоне стагнации абсолютного большинства других научных отраслей.

Что произойдет, когда наша цивилизация найдет другую или мы получим информацию о ней? А все одинаково, все контакты между технологическими цивилизациями проходят по одному и тому же критерию. Неважно, будь то капитан Кук, открывший Гавайи или Колумб, открывший Америку. Постепенно при контакте цивилизаций, когда есть не только обмен информацией, а и обмен материальными продуктами, когда имеется возможность колонизации, когда имеется возможность обмена товаров и производства товаров по новым технологиям, которых не было в той цивилизации, все происходит по одному сценарию. В течение одного, максимум двух периодов цивилизационного развития из двух разных цивилизаций появляется одна. Из цивилизации индейцев и цивилизации католической получилась латиноамериканская цивилизация. От чего зависит соотношение, чего будет больше, какая будет преобладать, какая часть в наследстве в единой цивилизации. Это зависит от разницы в уровне изначального развития при встрече, условно говоря, кто к кому приплыл, кто к кому прилетит, кто кого найдет первый. Это зависит от расстояния, от разницы внешних условий и от транспортных и коммуникационных возможностей более развитой цивилизации. Чем больше разница в технологическом уровне, чем лучше транспортные коммуникационные возможности, тем в большей мере одна цивилизация поглощает другую. Это длительный процесс. Соответственно, чем дальше они находятся и чем больше разница в природных условиях, во внешней среде, тем в меньшей мере цивилизация поглощает другую, тем больше у менее развитой цивилизации шансов сохранить свою долю, увеличить долю в будущей общей единой цивилизации. Это стандартный процесс. Все то, что мы наблюдали в истории Земли, будет применимо к поиску цивилизации и контакту цивилизаций. Если мы увидим даже односторонний сигнал, то это приведет к определенному ускорению научно-технологического развития на Земле. Другое дело, а нужно ли это сейчас? Сейчас земная цивилизация в целом выходит из фазы быстрого научно-технологического развития и переходит в медленную. И то и другое – это естественный природный процесс. Если мы сейчас быстро получим дополнительное ускорение, возможно, тогда и наступит тот самый шок будущего по Тоффлеру. Кстати, сам Тоффлер умер несколько дней назад, светлая ему память. Но этот шок будущего приведет к таким деформациям цивилизационного плана, к таким сдвигам, что события будут более драматичными, чем события 20 века. Поэтому, далеко не факт, что даже простое ускорение научно-технологического развития в результате просто открытия сигналов или открытия факта существования где-то далеко тоже технологической цивилизации, использующей радиоволны, благоприятно скажется на земной цивилизации в ближайшие несколько десятилетий, может быть даже века.