Владимир Стус. “Черные лебеди” и их прогнозирование.

“Черный лебедь” – известная философская метафора, обозначающая нечто очень редкое. С легкой руки популярного американского экономиста Нассима Талеба этим же словосочетанием стали называть редкие и неожиданные события с внушительными последствиями.
Является ли настолько универсальной и феноменальной теория “черных лебедей”? Как “приготовиться к их прилету”? Об этом свое мнение в студии IDEALIST.media высказал эксперт-аналитик и прогнозист Владимир Стус.

Меня часто спрашивают, а не прогнозирую ли я «черных лебедей», в том плане, что приходится прогнозировать такие процессы, которые неочевидны и вероятность которых оценивается в момент прогнозирования очень низко. После лекции в Украине Нассима Талеба пришло время рассказать об этом детально, тем более, что надвигаются такие процессы, которые многим могут показаться прямо-таки стаей «черных лебедей». Мы будем говорить о «серых лебедях» в плане естественнонаучной методологии или говоря философским языком, с позиции неопозитивизма.

Что такое «черный лебедь», дадим определение. С естественнонаучной точки зрения «черный лебедь» – это масштабное событие более общего феноменологического уровня, которое проявляется на более конкретном феноменологическом уровне. Мир вокруг нас един, он не делится по отраслям, он не делится по областям изучения, но наше знание о нем, в двух видах, возможно, это иррациональное знание, интуитивное знание, сакральное знание, с одной стороны, и рациональное знание, с другой стороны. Мы не будем говорить, что лучше, что хуже, они две стороны одной медали, для нас важно, что рациональное знание фрагментировано по областям изучения, по феноменологическим уровням. Когда мы изучаем один процесс, в одних координатах временных, в одних событийных координатах одни процессы, одна ритмика и тут мы видим что-то нечто невообразимое, которое полностью не вписывается в закономерность. А ведь это проявление событий другой ритмики, другой закономерности, присущей более общему, более продолжительному, более общему феноменологическому уровню, который изучает более продолжительный процесс. Таким образом появляется возможность изучения «черных лебедей» не только на иррациональном интуитивном, а на вполне рациональном уровне и зачастую в прогнозировании «черных лебедей» нет ничего необычного.

«Черные лебеди» бывают трех типов: маленький, средний, большой. Маленький тип лебедя – тот, который гадкий утенок черного цвета, это можно назвать микро проявления процессов, которые находятся на более общем феноменологическом уровне. Мы к ним настолько привыкли, это флуктуация, это упорядоченное изменение флуктуации, что мы этого не замечаем. Есть такой фантастический человек и физик Симон Эльевич Шноль, посвятил всю жизнь изучению этого вопроса и накопал такие вещи, что просто рекомендую ознакомиться, практически он вышел в новую область познания, на мой взгляд. Это проявление вот этих «черных лебедей», которые на микроуровне настолько малы, что они для нас ощущаются как флуктуации. Другое проявление – это классический «черный лебедь», проявление закономерностей более общего плана уровня изучения по отношению к существующим. Самый простой, самый понятный случай, мы изучаем экономику, по уровню изучения, это цивилизационный уровень, это проявление масштабных процессов цивилизационного развития на экономическом уровне. Это есть типичный «черный лебедь», он показывает, что все не сводится к экономике. Но это не означает, что мы не можем это изучать рациональным путем, это не означает, что мы не можем прогнозировать, и не означает, что мы не можем использовать знания о цивилизационных процессах на экономическом уровне. Собственно, об этом дальше пойдет речь. Третий вид «черного лебедя» – наиболее редкий вид, я бы его назвал «черное нечто». Практически «черное нечто с морщинистой кожей», как пели в свое время ДДТ. Это проявление на нашем уровне изучения, мы изучаем, например, экономический уровень, тех феноменологических уровней, о существовании которых мы не знаем. Даже сложно сказать, что это может быть, потому что нам сложно понять те процессы, о которых мы вообще ничего не знаем, не представить себе. Вспышка сверхновой звезды в XII веке, которую тогда назвали Вифлеемской звездой, а сейчас назвали Крабовидной туманностью. Вот это действительно «черный лебедь», вот это действительно однозначно непрогнозируемое событие, но это настолько редкое событие, что это то исключение, которое подтверждает правило. Например, уже открытие пульсаров не является вот таким черным нечто, оно изучаемо и достаточно быстро ему нашли сравнительно простое рациональное объяснение на достигнутом к этому времени технологическом уровне. В то же время исключать проявления вот этого черного нечто тоже полностью нельзя. С другой стороны, это достаточно редкое событие.

Как прогнозировать классического «черного лебедя», как прогнозировать и учитывать влияние событий более общего феноменологического уровня на более конкретный. Или «черный лебедь» по Сергею Переслигину, он это называет «дикие карты». Во-первых, мы четко должны различить процессы по уровню влияния. Есть процессы, на которые мы влияем в максимальной мере и есть процессы, на которые мы влияем частично, есть процессы, на которые мы практически не влияем. Так вот, прогнозировать можно и имеет смысл только на третьих процессах, на которые наше влияние минимальное. Первые и вторые процессы – это теория игр и другие вещи, а естественнонаучная методология включается на третьем уровне, на процессах, на которые мы не влияем. У меня спрашивают: «Вот вы часто описываете свою методологию с прогнозирования погоды, но на погоду уже научились целенаправленно влиять». Правильно, на погоду научились давно целенаправленно влиять, вызывая дождь, но тогда, когда заказывают самолет, который распыляет жидкость, где конденсируется пар и вызывает дождь, то после этого воздействия синоптики не прогнозируют, они ждут, пока устаканится, пока влияние этого сойдет на нет, тогда они начинают прогнозировать дальше. Тут нет различия. Там, где мы управляем, там естественнонаучные методы не работают.

Казалось бы, чего проще – бери, изучай более общие феноменологические уровни, которые изучают явления более общего порядка, более длительные, а следовательно и более масштабные. Более масштабные – это не только значит то, что они длятся долго, они могут длиться так же быстро. Те же процессы, которые на цивилизационном уровне, тоже могут длиться в своем пике несколько месяцев. Это будут действительно супер масштабные проявления катастрофического характера. Но бери изучай и на разных феноменологических уровнях делай прогноз. Но не все так просто. Дело в том, что данные равных феноменологических уровней между собой не сравниваются или сравниваются очень плохо. Не сводится все одно к другому. Мы не можем, изучая цивилизационный уровень, вывести все закономерности экономического развития на данном этапе развития рассматриваемых нами технологических цивилизаций. Физически не можем. С учетом того, что тут рассматриваемых уровней может быть больше, чем два, то прямое сравнение невозможно. Соответственно, разница в точности. Когда мы на финансовом уровне прогнозируем с точностью три процента, попадаем в 10 – 15 на средних горизонтах прогнозирования. Когда с этой же точностью мы прогнозируем цивилизационные процессы, мы попадаем в 8, 12, 15 лет, погрешность та же самая остается и там и там, прогноз одной точности, но практически, одно дело, когда мы знаем событие, которое произойдет в промежутке 10 -15 дней, с другой стороны, 8 – 12 лет. Как скорректировать в соответствии с ним планы, к нему подготовиться на экономическом уровне, например. Та же прогнозируемая мною вторая Тридцатилетняя война, первый прогноз был в 2009 году, я уверен, что когда она начнется, то найдутся и чиновники и представители бизнеса, которые скажут:«Мы не ожидали такого обвала. Мы не успели подготовиться, кто знал, что такое будет». С одной стороны, предоставляется возможность заранее подготовиться, подстелить соломку, а с другой стороны, большие промежутки и большие горизонты прогнозирования не позволяют свести точность прогнозирования на более общих феноменологических уровнях до точности прогнозирования по дням, по абсолютному времени на более детальных феноменологических уровнях. На цивилизационном уровне невозможно прогнозировать с точностью 10 – 15 дней, но это не значит, что те методы не работают.

Мало того, что рациональное знание всегда фрагментировано, в отличие от рационального, так еще и на это дело накладывается наблюдаемый сейчас кризис рациональности. Разным историческим эпохам соответствует разный уровень рациональности. Сейчас, с одной стороны, мы наблюдаем максимальную фрагментацию научного знания, которое разделено на полочки, и эти полочки, несмотря на успехи на стыках, на смежных науках, но эти полочки остаются все меньше связанными общей картиной. Ее либо нет, либо она с трудом просматривается. А эти успехи на стыках наук создают не слияние, не единую картину из этих двух наук, а они создают третью полочку, которая находится между этими двумя науками. Так еще, с другой стороны, на это накладывается кризис науки, о котором мы говорили, закат науки в целом ряде стран и общее снижение рациональности. Мы живем в эпоху массового снижения рациональности, это не только в действиях, предпочтениях потребителей, на которых рассчитано, действия, которых пытаются прогнозировать маркетологи, специалисты по рынкам. Это не только иррациональность массового среднего гражданина, это еще и рациональность власть предержащих, систем управления, вплоть до иррациональности науки сплошь и рядом. Это особенность нашего времени. Это тоже затрудняет прогнозирование.

Итак, представим, случилось некое событие, очевидно, что, первое и самое главное, необходимо соотнести его с тем или иным феноменологическим уровнем, на каком уровне мы это событие будем изучать. На каком уровне мы будем изучать «черного лебедя». Мы видели, как экономисты все сводят к экономике, для каждого уровня естественно все сводить к этому процессу. Антропологи к антропологии сводят и так далее. Это еще связано с тем, что точного рецепта по определению феноменологического уровня того или иного явления не существует. Можно изучать его на разных уровнях. Можно сказать постфактум, что это явление следует изучать на таком уровне, в большей мере, который позволяет делать более точные прогнозы и на всю продолжительность этого явления. Вспомните кризис 2008, как после этого рассуждали экономисты, будет ли после этого V-образное – медленное восстановление, U-образное – быстрое восстановление, о том, что это может быть некий иной сценарий, они же даже не рассматривали. Не рассматривали, потому что кризис 2008 года проявлялся в финансах и экономике, но это было отраслевое проявление цивилизационного процесса. Процесса более высокого феноменологического уровня, поэтому оно не прогнозируется на это на отраслевых уровнях. Однозначно сразу сказать, какого уровня к нам прилетел «черный лебедь», мы не можем.

Говоря о рациональном изучении, следует подчеркнуть, что мы в данном случае, рассматриваем первое приближение. Дело в том, что цивилизационный уровень, уровень развития цивилизационных процессов на естественнонаучной основе не развит, и он находится примерно в том состоянии, в котором находилась физика в XVI веке. Механицизм физики, Ньютоновская физика, она еще впереди, поэтому если для других отраслей познания механицизм – это явное свидетельство недостатка, то в данном случае, это свидетельство того, что это будущее. Я объяснял, почему так происходит, почему такое медленное развитие в других работах, нужно понимать, что мы сейчас рассматриваем в первом проявлении и поскольку в первом проявлении следует сказать о переводе вещей из процессов, из уникальных в обычные. Вот эта методология и призвана превратить уникального «черного лебедя», который невозможно в принципе по Талебу предвидеть, прогнозировать в обычное, нормальное явление, с которым можно работать. Обычное, нормальное явление, если вы посмотрите, это же практически всегда циклическое явление, оно и понятно, основные процессы, которые изучаются на любом феноменологическом уровне – это циклические процессы. Большинство процессов во вселенной – это циклические процессы. Если мы хотим вывести явления из ряда уникальных в ряд нормальных, поставить и изучать его, то нужно определить его преобладающую цикличность. Понятно, что оно подвержено разным циклам, но на этом механистическом уровне нам главное выделить главный цикл. Главный цикл, который проявляется, который в большей мере влияет. Ведь влиянием остальных на этапе первого приближения можно пренебречь.

Условно говоря, после моей статьи о том, что нового технологического уклона не будет, и циклы Кондратьева перестали работать, меня спрашивали: «Ну, хорошо, существовали ли циклы Китчина, циклы Кузнеца до появления человека?» Понятно, что ни о какой рыночной экономики до появления человека речи быть не может. Они, конечно, существовали, просто они не проявлялись, а проявлялись другие циклы, которые в большей мере соответствовали тому феноменологическому уровню, который оказывал наибольшее влияние. Соответственно, определив уровень, на котором мы будем рассматривать это событие, ключевое событие, мы выходим на цикл, на цикличность этого события. Мы можем отбросить в первом приближении все остальные факторы и все остальные уровни и изучать просто на этом уровне. Когда дойдет до очень сложных моделей, когда дойдет до уровня прогнозирования, того уровня, которого достигло современное прогнозирование погоды, там следует учитывать и другие факторы. Но там тоже далеко не все. Те же синоптики только начали в режиме реального времени учитывать, например, фактор солнечной активности при прогнозировании погоды на Земле. А сколько лет, сколько столетий уже известно о солнечной активности, только начали его учитывать в режиме реального времени, строить прогнозы это позволило. А в нашем случае до этого еще далеко, гораздо дальше. Как пример такого цикличного процесса, опять-таки, можно привести вторую Тридцатилетнюю войну, ведь посмотрите, что мы имеем у других, другие трактовки. Нам говорят, что это может быть квантовый цивилизационный переход, это явно уникальное событие, если нам говорят, что это аналог события перехода к неолиту, то это было настолько давно, что мы о нем очень мало можем что сказать. Переход в сингулярность, технологическую, цивилизационную, это тоже уникальное событие. А в данном случае, я специально назвал, та смута, в которую войдет большинство развитых стран, общемировая смута, в которую постсоветский мир вошел с 1991 года, вторую Тридцатилетнюю войну. В этом плане, с одной стороны, на экономическом уровне, на политологическом уровне – это же, конечно «черный лебедь», а на цивилизационном уровне – это обычное циклическое событие. Первая Тридцатилетняя война, она в этом плане тоже, просто имеет название свое, а до нее, тоже была аналогичная эпоха. Эпоха смут, такая же естественная, как эпоха пика пассионарности или эпоха больших, расширяющихся империй.

Мы определили тип «черного лебедя», мы определили уровень, на котором его изучаем, мы определили цикличность, преобладающую на этом уровне, отбросили для первого приближения все остальное и изучаем его. Тем не менее, изучать его в лоб, как я говорю, невозможно, потому что сложно сравнивать знания разных уровней и сложно их использовать. Можно, чтобы финансист, экономист, маркетолог должны знать основы других феноменологических уровней. В частности, на моем примере, я считаю, что в нормальных, в обычных стабильных условиях, финансистам, руководителям не надо знать основы цивилизационного анализа, они просто работают по существующим стереотипам, какие в обществе заложены, и эти стереотипы работают. Сейчас в условиях цивилизационных кризисов эти стереотипы перестали работать и для того, чтобы понимать, необходимы знания основ других феноменологических уровней. Чтобы разбираться в происходящих процессах, а не каждый раз ловить на себе сверху продукты жизнедеятельности «черных лебедей».

С другой стороны, по иррациональному подходу в любом случае мы будем вынуждены применять при несовместимых показателях не только рациональные показатели, а и иррациональные, свою интуицию, а это глубоко индивидуально. Если проблема иррационального подхода в том, что сложно сравнивать не показатели разных феноменологических уровней, то проблема иррационального подхода в его несопоставимости и невоспроизводительности результатов. Но в любом случае для практического применения необходимо и рациональное изучение, и иррациональное толкование этого процесса, которое позволит выработать конкретный прогноз и конкретную стратегию решения для конкретного предприятия или страны. Тут мы упираемся в возможность, в ограничение, связанное с человеком, и что все люди разные, а результат невоспроизводим, если мы подключаем иррациональную составляющую. Та же интуиция у каждого разная.

Как я уже писал раньше, существует значительный отрицательный отбор в способности к прогнозированию, способность к прогнозированию – это сумма рациональных знаний, как на своем технологическом уровне изучения, так и на соседних, так и совокупность иррациональных предрасположенностей. Существует отрицательный отбор, в том числе, и способности к прогнозированию по мере продвижения того или иного руководителя по карьерной, иерархической лестнице. И чем больше этих ступенек, тем больше этот отбор. Что это значит? Точно так же, как чем выше руководитель и чем больше он ступенек преодолел по пути карьерного роста, тем больше вероятность, что это будет руководитель тактик, а не стратег. Точно так же, у него будет больше вероятность, что у него окажется заниженной прогностическая способность. Об этом читайте в моих статьях, но тут важен сам факт того, что крупные руководители всего этого естественного отрицательного отбора обычно не являются теми людьми, которые обладают хорошими прогностическими способностями. Это только школа лидерства, популярность которой, к счастью, уже отходит, и школы личностного роста берутся обучать людей, своих учащихся взаимоисключающим показателям. Если что-то человеку Бог дает, то он его и забирает, нельзя быть одновременно близоруким и дальнозорким, нельзя быть одновременно и хорошим администратором и тактическим лидером, и хорошим стратегом и стратегическим лидером. Об этом не скажут ни на курсах личностного роста, ни в школах лидера и так далее, где берутся обучать и тому и тому, они-то, может, и понимают, что обучить и тому и тому невозможно одновременно, но за это понимание не платят денег. То, что эти курсы, тренинги отходят в прошлое, это хорошо. На мой взгляд, руководителю важно не столько уметь и играть лучше на каждом музыкальном инструменте, если он дирижер. Дирижеру не нужно играть лучше каждого музыканта в своем оркестре, он просто должен иметь представление о том, как должен играть каждый из музыкантов, а не пытаться даже близко их копировать. Точно так же руководитель должен иметь представление о своих сильных качествах и слабых качествах. Нет смысла развивать свои слабые качества. Как бы вы не старались их развивать, они все равно будут менее выражены, менее сильные, чем у тех людей, у которых эти качества являются врожденными сильными. Нужно просто знать свои слабые качества, свои не предрасположенности и компенсировать их за счет других людей. В этом состоит искусство руководителя. Руководитель не должен прогнозировать, это, может быть, звучит парадоксально, но, тем не менее, это так. Средняя способность руководителя к прогнозированию гораздо ниже, чем средняя способность обычного человека в силу этого отрицательного отбора. Вспомним простые примеры, наш премьер-министр украинский в 2008 году заявила, что мировой финансовый кризис Украину не коснется – замечательный прогноз. Прогноз Путина, тоже все помнят о том, что мировая экономика не выдержит, если цены на нефть опустятся ниже 80-ти долларов. И такие прогнозы можно привести на каждого лидера десятками. Хороший руководитель и толковый государственный деятель не тот, кто берется все решить и лучше всех все делает. А тот, кто умеет организовать процесс и компенсировать свои естественные слабые качества за счет сильных качеств других. Умеет организовать процесс долгосрочного прогнозирования, в том числе, и прогнозирование на разных феноменологических уровнях. Посадите рядом финансиста и макроэкономиста – это два разных уровня, и они между собой не договорятся, не придут к общему мнению, потому что рассматривают несравнимые показатели. Только руководитель может организовать такой процесс, чтобы выйти на правильное прогнозирование, на правильную стратегию развития. В этом искусство руководителя. Необходимо привлекать два вида экспертов. Первый вид экспертов – это эксперты из других феноменологических уровней. Не пытайтесь все сводить к экономике. Не пытайтесь все сводить к политологии или теории игр. Привлекайте специалистов других смежных уровней, даже тех, которые вам кажутся более общими, и на них влияния эти процессы не оказывают. Оказывают, просто нужно как рациональным, так и иррациональным путем определить наиболее вероятный уровень влияния разных процессов. Первые эксперты, которых требуется привлекать – это эксперт и соседних феноменологических уровней. Вторые эксперты, которых следует привлекать – это эксперты с более развитыми врожденными предрасположенностями к интуитивной синхронизации показателей разных феноменологических уровней, если их напрямую сложно сравнивать рациональным путем, можно сравнивать иррациональным путем. Нужно привлекать людей, у которых явно выражена предрасположенность, и ставить им задачи и от них требовать прогнозирование. Способность к прогнозированию имеет такие же предрасположенности, как способность к игре на музыкальных инструментах. Нужно их определить и именно этому человеку, у которого есть музыкальный слух, его развивать, ему давать задачи игры на музыкальном инструменте. Нет смысла обучать человека, у которого нет музыкального слуха. Дальше компенсировать слабые качества руководителя, первого лица, по стратегированию, по прогнозному видению, по прогнозированию, в том числе, и «черных лебедей» за счет как специалистов и экспертов первого типа из разных отраслей, так и специалистов второго типа, которые, собственно, занимаются прогнозной деятельностью.

С чего начать? Начните с прогнозов прошлых лет. У нас ситуация с прогнозами во многом парадоксальная. Во-первых, значительная часть прогнозов носит откровенно манипулятивный или пиар-характер, это не научные продукты, это продукты, призванные повлиять на рынок, на обывателя, на избирателя. Во-вторых, отсутствует культура работы с прогнозами прошлых лет. Отсутствует культура оценки прогнозов прошлых лет. Хотите прогнозировать, начните с создания базы, своей базы прогнозов по вашей отрасли, и по тем факторам, которые вы считаете значимыми для своей деятельности прогнозов прошлых лет. Это та основа, на которую вы будете стоять и смотреть. В этом же и состоит рациональный подход, что учитывать прогнозы тех, кто до этого делал более точные прогнозы. У нас это очень слабо распространено при всей популярности прогнозирования. Архивирование и разбор полетов по прогнозированию предыдущих событий очень слабо развито, начните с этого, при нормальном раскладе вам удастся прогнозировать большую часть «черных лебедей» и заранее подготовиться к их прилету.