Вадим Шипулин: “Вера Гедройц – первая хирург, которая начала оперировать на поле боя”

Вы знаете, в истории и в истории медицины в том числе, есть имена, более раскрученные и более известные, а есть имена как-то полузабытые, но при этом вклад этих людей в ту или иную область, в том числе и в медицину, не меньше, чем у тех, знаменитых, раскрученных людей. Мне сегодня хотелось бы рассказать вам об удивительной истории человека, который прожил в Киеве последние 14 лет жизни, который покоится на одном из киевских кладбищ, но имя которого, к сожалению, не знают даже многие его коллеги хирурги. Человек очень необычный. Вы знаете, например, для западной публики историю этого человека раскрыл знаменитый английский отоларинголог Джон Беннетт, когда опубликовал в одном из английских научных журналов статью и написал следующее: «У нас женщина профессор хирургии появилась только в 80-х годах ХХ столетия, а в Российской империи эта женщина была еще в 20-х годах ХХ столетия. Это первая женщина хирург, которая начала оперировать огнестрельные ранения на поле боя. Мужчины к этому пришли гораздо позже». И вот сегодня об этой женщине хирурге я хотел бы рассказать, тем более, в этом году празднуется 175 лет Национального медицинского университета, и эта женщина, так получилось, определенное время работала в нашей alma mater.

Цитату, посвященную этой женщине, я хочу привести в данном случае в оригинале. Посвятил ей эту цитату знаменитый поэт Серебряного века Николай Гумилев.

Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово друг?
Вам хочется на вашем лунном теле
Следить касанья только женских рук,
Прикосновенья губ стыдливо-страстных
И взгляды глаз, не требующих, да?
Ужели до сих пор в мечтах неясных
Вас детский смех не мучил никогда?

Но об истории взаимоотношений Гумилева и этой поэтессы мы поговорим позже, а я начну повествование, собственно говоря, с момента рождения.

Итак, в обедневшей литовской княжеской семье в тот год, когда родился вождь великого пролетариата и более того, даже в тот же месяц, родилась девочка. Случилось это в апреле 1870 года, девочку нарекли именем Вера. Дедушка этой Веры был казнен задолго до ее рождения, ввиду того, что он принимал участие в Польском восстании, естественно, он был лишен титула, его наследники тоже были лишены титула. Папа устремился к знакомым в Саратовскую губернию, чтобы избежать репрессий. Там он познакомился с обрусевшей немкой, которая стала матерью этой девочки, которую назвали Вера. Положение девочки и женщины в Российской империи в XIX веке было такое какое-то особое. Хотя у них были многие царственные особы женщины на троне, но женщина среднего класса практически не имела никаких прав. Ей была уготована роль, скорее, домохозяйки и родительницы для будущих детей. Веру отдали в женскую гимназию. Вера хорошо училась, очень легко ей давались науки, но из-за ее эпиграмм, когда ей было 12 лет, ее из этой гимназии исключили. Что интересно, в возрасте 13 лет, пишут историографы, ее учительница познакомила ее с романом Чернышевского «Что делать?» Я понимаю, что многим нашим зрителям сейчас название этого романа ничего не скажет, но это был роман, который потряс устои, фактически, Российской империи. Сам Чернышевский подвергся из-за этого романа опале. Естественно, что в голове этой девочки случилась революция, потому что она была не по годам развита. Из-за эпиграмм ее отчислили, и отец ее отдал учиться медицине заводскому фельдшеру. Потом вернули ее в эту гимназию, она ее окончила с отличием, ей было тогда 15 лет, и стал вопрос, что дальше с ней делать. Материальное состояние ее семьи было достаточно сложное, потому что в это время сгорело поместье, они фактически лишились всего. Семья достаточно многодетная, но к счастью, подоспел царский указ, в котором возвращал княжеское, по крайней мере, состояние ее отцу. У нее появилась возможность уехать в Санкт-Петербург.

Она уехала в Санкт-Петербург. Высшее образование для женщин в то время в России было закрыто. Она поступает на медицинские курсы знаменитого профессора Лесгафта, оканчивает их, и Лесгафт ей рекомендует учиться дальше медицине, видя ее способности. Нужно как-то попасть на запад, тем более, что она уже своим характером и своей активной общественной деятельностью успела засветиться в очень неблагоприятной для себя ситуации. На похоронах одного демократа попала под надзор полиции, а чтобы выехать за границу, нужно было получить заграничный паспорт. Для этого она вступает в брак с капитаном Белозерцевым, берет его фамилию, получает паспорт и уезжает в Лозанну. В Лозанну, в медицинский университет, ее рекомендовал сын знаменитого Александра Ивановича Герцена, сын его был известным физиологом в Лозанне, и она поступает на медицинский факультет Лозаннского университета. На медицинском факультете Лозаннского университета училось три женщины, но своими способностями Вера обратила на себя внимание профессора хирургии, знаменитого Цезаря Ру. Должен сказать, что увлекала ее не только хирургия, ее увлекала также психиатрия. У нее стояла дилемма: что выбрать, хирургию или психиатрию. Она сделала выбор в пользу хирургии. Цезарь Ру преклонялся перед ней, он предложил еще до окончания медицинского факультета, чтобы она стала у него приват-доцентом. Но тут случились определенные обстоятельства в ее личной жизни, которые заставили эту девочку в 1899 году вернуться в Российскую империю. Она получает письмо от отца о том, что мать при смерти. С другой стороны, девочка была необычная. В Швейцарии она познакомилась с некой Рики Гюди, они влюбились в друг друга. У Рики Гюди не было возможности переехать в Российскую империю и в 1899 году они расстались, при этом Вера Гедройц возвращается в Россию.

Она получает место хирурга на Мальцевских заводах и начинается трудная жизнь врача. Чтоб вы понимали, единственный врач, к которому идут со всеми проблемами, там никого не интересовало, это хирург, терапевт, дерматолог или врач каких-то других специальностей. Она пашет как лошадь, нужно здесь признать. Врачом она была выдающимся, при этом она пишет стихи. Пишет стихи, защищает права рабочих, она уже была к тому времени явная анти-монархистка. Более того, в истории случается такой знаковый для сути многих стран повод, как Русско-Японская война. Вера Гедройц, не сомневаясь, едет добровольцем на фронт и возглавляет передовой госпиталь Дворянских собраний. Что там происходит? Фактически целый год на поле битвы, потому что госпиталь стоял очень близко к военным действиям. У нее было очень много интересных историй, там она познакомилась с тогда капитаном, а в будущем генералом Гурко. Говорят, она спасла жизнь одному японскому принцу, за что позже была удостоена определенной награды со стороны японской монархии. Но самое важное, что случилось на поле боя, она первая начала оперировать проникающие ранения брюшной полости именно в передовом госпитале, до нее этого никто не делал. И принцип медицинской сортировки раненых, который разработал еще Пирогов, был усовершенствован Гедройц. Она считала, что госпиталь должен находиться ближе всего к полю боя. 1904-1905 год Вера Игнатьевна Гедройц находится на поле боя, она с войны возвращается с двумя наградами: один крест на Анненской ленте, другой на Георгиевской ленте, к тому же, золотая медаль «За мужество». В 1906 году в журнале «Нива», а журнал «Нива» – это самый читаемый журнал в то время в Российской империи, появляется статья о Вере Игнатьевне Белозерцевой, вернее, мы скажем, она носила фамилию Белозерцева. В 1905 году она расторгает брак с капитаном Белозерцевым и в 1907 году ей возвращают прежнее, девичье имя и титул княжны. С тех пор она княжна Гедройц. Что еще очень важное произошло на поле битвы. Она знакомится с Евгением Сергеевичем Боткиным. Евгений Сергеевич Боткин – это тот знаменитый доктор, которого мы знаем в ассоциации с царской семьей, позднее, в 1918 году, он будет расстрелян. Вера Гедройц и Боткин познакомились как раз во время Русско-Японской войны, и возвратившись обратно, она снова работает в Мальцевских заводах, но она получает приглашение в Петербург в детскую клинику. Там она снова встречает Боткина. Боткин уже в то время был приват-доцентом, был лейб-медиком царской семьи. Ввиду того, что в царской семье из семи монарших особ пять были женского пола, он приглашает Веру Игнатьевну помочь, и так Вера Игнатьевна становится вхожа в царский дом. При этом ее политические взгляды претерпели некоторые изменения, но от этого она не перестала быть неблагонадежной. Она принимала участие в работе партии конституционных демократов или, как их называют сокращенно кадетов, и входила даже в правление местной партии. Но, тем не менее, это не мешало ей войти в царскую семью, она получает назначение в Царскосельский дворцовый госпиталь, где заведует хирургической и акушерско-гинекологической клиникой. Тут, естественно, не обошлось без завистников, ее непосредственный начальник, некий доктор Шрейдер, очень ее невзлюбил, но против монаршей воли не попрешь, он вынужден был смириться с тем, что Вера Игнатьевна стала вхожа в царскую семью. Она очень много работает, в это время она посещает очень разные модные тусовки, выражаясь современным термином, и во время одной их этих тусовок знакомится со знаменитым профессором Императорской академии художеств Клевером, который вводит ее в цех поэтов. Происходит знакомство с Гумилевым, Блоком, Ахматовой, Цветаевой – все эти люди становятся ей знакомы. Дочь Юлия Клевера в 1910 году, зная о том, что у Веры Гедройц есть ненапечатанные труды, издает сборник стихов и сказок Веры Гедройц. При этом сама Гедройц, увидев эту книжку, не редактированную, пришла в ужас, потому что книжка, была раскритикована, в том числе и Гумилевым. Вера Гедройц лечила его от малярии, которую он подхватил во время своего путешествия в Абиссинию. В 1913 году она защищает докторскую диссертацию, притом это была уже вторая докторская диссертация, первую она защитила в Швейцарии, но в России ее не признавали, она защищает диссертацию в Московском университете на звание доктора медицины. Но я забыл важный момент: перед этим она повторно сдавала экзамены в Московском университете за гимназический и университетский курс для того, чтобы подтвердить свой швейцарский диплом. Диссертация ее была посвящена проблеме лечения паховых грыж, научным руководителем был профессор Дьяконов, диссертация защищена блестяще, и так она стала первым в России хирургом доктором медицины. Карьера у нее идет по восходящей, она очень популярный и модный доктор, который лечит не только в Царскосельском лицее, но и имеет богатую практику. При этом ее финансовое благополучие позволяет ей помогать поэтам, и тот же журнал «Гиперборей» выходит при ее финансовой поддержке.

В 1914 году, судьбоносном для Европы и для мира, началась Первая мировая война. Естественно, после всяких победных реляций пришло отрезвление, потому что появилось большое количество раненых. Естественно, монаршая семья не могла остаться в стороне от этих бед отчизны. В Царскосельском госпитале было открыто несколько лазаретов. Лазаретом номер три стала заведовать Вера Игнатьевна Гедройц. Она написала книгу об уроках медицины для медицинских сестер и врачей. Она стала обучать сестринскому делу царскую семью, прежде всего Александру Федоровну и двух ее дочерей. Позже Гедройц оставит воспоминания об этом, о том, что Александра Федоровна была очень способна к медицинскому делу и могла быть самостоятельной правительницей Российской империи. Но она была очень мистически настроена, видимо из-за болезни ее единственного сына, а две сестры больше думали о флирте, чем о медицине, откровенно пишет Гедройц. Огромный лазарет на 30 офицеров и 200 солдат, и фактически один врач и несколько медсестер – вот и весь штат этого лазарета. Очень громкое название, но Вера Игнатьевна и тут отличилась. Февраль 1918 года, Февральская революция означала отречение царской семьи, при этом демократ Гедройц восприняла это отречение со слезами на глазах. Усилились интриги Шрейдера, она понимала, что дальше ей в этом лазарете оставаться нечего, и она едет добровольцем на фронт в ранге младшего врача Сибирской стрелковой дивизии, но благодаря ее мастерству и заслугам, она очень быстро сделала карьеру и стала корпусным врачом. Корпусный врач – это соответствовало званию примерно подполковника, и она сражается на юго-западном фронте.

Получает ранение, и в конце 1918 года на реабилитацию она приезжает в Киев. Почему в Киев, потому что в Петербурге уже большевики, а в основном эмиграция оседает в ближнем зарубежье, чем тогда был Киев. Она оправляется от ранения, она возобновляет знакомство, к счастью эмигрантов, которых она знала еще по Царскому селу. В частности, графиня Мария Дмитриевна Нирод, в частности графиня Игнатьева, еще несколько царедворцев. Она поселяется на улице Круглоуниверситетской, 7, продолжает свою литературную деятельность и возвращается к хирургической деятельности. Ее приглашает профессор Черняховский, заведующий кафедрой факультетской терапии, потом он станет первым директором Киевского медицинского института, на кафедре хирургии, которая находится сейчас на бульваре Шевченко, 13. Сначала она читает приват-доцентский курс хирургии, а с 1929 года, когда Черняховского увольняют по делу «Спілки визволення України», сама возглавляет кафедру на определенное время. В это время она публикует не только свою поэзию, но и прозу. Пять повестей, три из них были опубликованы. Она получает за это определенный гонорар, но 30-й год – это уже время начала репрессий. В 1930 году ее увольняют без права на пенсию. На имеющиеся деньги она покупает скромный домик в Киевском Корчеватом, корову, которая не доилась, как вспоминает ее соседка по квартире. Тем не менее, она не утрачивает энергии, она ведет уже частную медицинскую практику, но силы, во-первых уже не те, и во-вторых, у нее обнаружилось онкологическое заболевание. Она с ним борется два года, она действительно умерла в марте 1932 года, при этом завещав свой архив своей бывшей соседке по дому на Круглоуниверситетской и ее мужу, Поволоцкому, который был хирургом.

В 1937 году, когда были арестованы Поволоцкий и его супруга и был найден архив Гедройц, там было обнаружено письмо на французском языке, при этом следователь потрясал им перед арестованными со словами: «Вот связи с французской разведкой». Это было письмо Цезаря Ру, того хирурга, который впервые заметил Веру Гедройц, и который просил ее вернуться на кафедру и завещал ей кафедру в Лозаннском университете. Ее подруга, Мария Дмитриевна Нирод, прожила значительно дольше, она ушла после этого в монастырь, она была ассистенткой Гедройц в хирургической клинике, работала сестрой милосердия, она умерла в 1965 году и у нее было двое детей, Федор и Марина, которые не любили Веру Игнатьевну Гедройц. Если говорить о внешнем облике, Вера Игнатьевна была трансгендером, она называла себя в мужском роде, притом она была физически очень сильная, высокая, грузная, носила пальто с бобровым воротником. Вот эпизод, говорящий о силе характера этого человека. 1915 год, авария поезда, в котором любимица Александры Федоровны, фрейлина Вырубова попадает в страшнейшую аварию. Оперирует Гедройц, ситуация была очень тяжелой, и тут врывается друг Вырубовой в грязных сапогах, Григорий Распутин. Григорий Распутин в 1915 году – самая влиятельная персона в Российском государстве, и Вера Игнатьевна берет его просто за плечи и выставляет на глазах у царской четы из операционной. Это не вызывает никакой реакции у Александры Федоровны, более того, Гедройц пожаловали даже золотыми часами за помощь. Но отношения с Распутиным и Вырубовой страшно испортились, и Вера Игнатьевна наживает себе дополнительных врагов. Кстати, все свои стихи она подписывала именем своего рано умершего брата, Сергея Гедройц. Стихи страшно критиковались, многие считали, что они достаточно слабые, но я думаю, что стоит рассказ о Вере Игнатьевне завершить именно ее словами.

Квадрат холодный и печальный
Среди раскинутых аллей,
Куда восток и север дальний
Слал с поля битв куски людей.
Где крики, стоны и проклятья
Наркоз спокойный прекращал,
И непонятные заклятья
Сестер улыбкой освещал.
Мельканье фонарей неясных,
Борьба любви и духов тьмы,
Где трех сестер, сестер прекрасных
Всегда привыкли видеть мы.
Молчат таинственные своды,
Внутри, как прежде, стон и кровь,
Но выжгли огненные годы —
Любовь.