Вадим Шипулин о Национальном музее медицины

Мы сегодня поговорим об Анатомическом театре и, находящемся в настоящее время там Национальном музее медицины. Зачем вообще существует Музей медицины и причем здесь Анатомический театр? Вот я постараюсь открыть это в своей микролекции.

Дело в том, что, как оказалось, в Европе подобных музеев практически нет. Все медицинские музеи в Европе ограничиваются в основном одной-двумя комнатами в каких-то университетах на медицинских факультетах. И когда к нам в первый раз приехали иностранцы из Европейской ассоциации медицинских музеев… Казалось бы, в Украине, Богом забытой стране, где существуют одни проблемы, существует такой музей, который очень отличается даже от имеющихся в сытой Европе музеев.

Наш музей находится в анатомическом театре. Это первое здание, которое было выстроено в Киеве для Медицинского университета Святого Владимира. Про историю этого здания можно рассказывать очень много, и про создателя этого здания – архитектора Александра Викентьевича Беретти – тоже можно сказать много. Но анатомический театр в Киеве появился благодаря хитрости заведующего кафедрой анатомии профессора Вальтера. Дело в том, что, кафедра анатомии находилась в нынешнем красном корпусе Университета. Как вы понимаете, в красном корпусе Университета тогда находились и квартира ректора, и клинические койки, и даже общежитие студентов. И самые разнообразные кафедры и анатомка, а трупы хранили в подвале красного корпуса, были вынуждены таскать на энный этаж красного корпуса университета. Денег хронически не было для того, чтобы отдельно построить кафедру анатомии. И сделал профессор Вальтер? Он распорядился окна открывать не наружу, а открывать, там они состояли из двух створок, вовнутрь. Вы понимаете, вот этот одор анатомки очень быстро распространился по всему красному корпус университета и очень быстро нашлись деньги для того, чтобы за два года построить анатомический театр, который тогда считался лучшим специализированным зданием в Европе для именно обучения студентов. За 165 лет существования этого здания, помимо анатомического театра и городского морга, который существовал в этом здании до 1918 года, чего там только не находилось. И библиотека медицинского института, и кафедра физики, ботаники, военной подготовки и даже художественная самодеятельность. Но, вы знаете, в какой-то степени это, наверное, святотатство, поэтому мой предшественник – профессор Грандо – приложил массу усилий, для того, чтобы в этом здании, по крайней мере, было какое-то учреждение, несущее и культуру, и какие-то традиции. И, в данном случае, здание это имеет особую ауру, которая сложилась, может быть, не только потому, что там была анатомка, а благодаря тем личностям, которые учились или работали в этом здании. Достаточно назвать широко известного в кругах Михаила Афанасьевича Булгакова. Все прекрасно знают этого русского писателя, считается, но, тем не менее, большую часть жизни он прожил в Киеве. Но мало, кто знает, что Михаил Афанасьевич не сдал экзамен по гистологии именно в этом здании анатомического театра и вынужден был уйти в академический отпуск. В последствии он достаточно успешно закончил медицинский факультет университета Святого Владимира, но осадок, видимо, остался. И Булгаков выводит задание анатомического театра в своем романе Белая гвардия. Именно в леднике анатомического театра Николка Турбин ищет вместе с сестрой Най-Турса погибшего полковника Най-Турса. Что-то в этом есть на самом деле. Десятки тысяч людей отдали свои тела служению науки. Если мы почитаем отчеты дореволюционных директоров анатомического театра, очень четко велся учет трупного материала, откуда он поступал, какого пола, какого вероисповедования. И после окончания всех учебных мероприятий, останки захоранивались, согласно вероисповедованию того, кем был в предыдущей жизни, это тело. В штате медицинского факультета даже на окладе состоял православный священник. Но дело в том, что среди трупов были и мусульмане, и евреи. И, соответственно, когда приглашался или раввин, или мулла, им платилось соответствующее вознаграждение, и соблюдались все формальности, связанные именно с погребением, согласно религиозному обряду.

Что интересно – женщины в анатомический театр долго не допускались. И был своеобразный 19-й, кажется, параграф, в правилах поведения в анатомическом театре, что женщины, интересующиеся медициной и желающие принять участие, могли быть допущены в анатомический театр только с изволения господина директора. Но, тоже были, как вы понимаете, свои недостатки в XIX веке и женщине, кстати, очень сложно тогда было получить медицинское образование. И, фактически, отдельно женский медицинский институт в Киеве появился только в начале XX века. Но это уже несколько другая история.

Профессор Грандо долго вынашивал эту идею, и нужно отдать должное его пробивной силе, он сумел пробить создание музея, и заложил насколько интересную концепцию, что, когда в 1982 году на открытие этого музея побывало тогдашние политбюро ЦК компартии Украины во главе с Владимиром Васильевичем Щербитским, обойдя музей, они сказали: “Государственная премия”. Без всяких длительных бюрократических проволочек. И настолько этот музей был популярным у тогдашнего лидера Украины Щербитского, что всех почетных гостей советского Киева водили именно в этот музей. Ни в какой-то Музей истории или Музей изобразительных искусств, а именно в этот музей. У нас сохранилось достаточно много любопытных фотографий. Например, знаменитый американский миллионер и филантроп Арманд Хаммер в три часа ночи посещает музей вместе со своим зятем доктором Гейблом. А случилось это во время тех трагических событий 1986 года, когда случилась авария на чернобыльской АЭС. Причем рассказывают, что самолет отдельно стоял в Борисполе и ждал, пока Арманд Хаммер вместе с доктором Гейблом обойдут музей, побеседуют с директором музея, тогдашним министром здравоохранения. Вот настолько был, действительно, интересный музей. Понимаете, просто стремится к тому, чтобы здесь ходили сотни тысяч, мне кажется это неправильно. Люди, которые должны посетить музей, они оттуда должны что-то вынести. Не обязательно это должны быть врачи. Это могут быть и пациенты, в любом случае человек, когда-то становится пациентом. Человек должен каким-то образом задуматься о том, что ему нужно сохранять здоровье, чтобы не попасть, наверное, в руки самых лучших врачей. Но, вот, если попадаешь в руки врачей, то каким-то образом, вычленить, а какие из них лучшие, а какие из них худшие. Вот так именно нужно ставить вопрос, потому, что помимо чисто исторических тенденций. Предположим, развитие медицины от Киевской Руси до сегодняшнего дня у нас и представлены в экспозиции персонажи и личности, которые оставили свой след не только в отечественной медицине, но, например, в мировой медицине. Например, профессор Образцов. Фактически, для многих не знакомое имя, но этот человек впервые прижизненно описал инфаркт миокарда – три основные формы, и в немецком журнале впервые описал эти формы. За ним закреплен приоритет. Но, так случилось, что, например, в шведском журнале, описал-то он эту картинку в 1907-м году, а в тридцатых годах, в одном шведском медицинском журнале появилась заметка о том, что впервые немецкие профессора Образцофф и Стражеско описали три формы миокарда. Личность очень неординарная, которому Богом дано было то, что не дано большинству даже самых хороших докторов. Ну, например, он первый, фактически, предложил достаточно научный метод пальпации, которым пользуются сейчас практически все врачи. Но в конце 19 века, когда он предлагал этот метод, его считали киевским сумасшедшим, хотя он был достаточно почетным доктором. Ну, особенности личной жизни… Представляете, дуэль в 1907 году между профессорами Киевского университета, медицинского факультета, когда один профессор Линдеман бросает перчатку профессору Образцову, обвиняя его в прелюбодеянии со своей женой, что самое страшное, тогда Образцов – лучший терапевт Российской империи – к которому за диагнозом ехали не точто с российской империи, с Европы – принимает вызов и дуэль состоялась. Правда, никто никого не убил, хотя Линдеман мог подстрелить Образцова, как куропатку, он был прекрасным охотником и младше Образцова на 20 лет, а Образцов и хуже видел, и у него был сахарный диабет. Но факт остается фактом, что жена Линдемана ушла к профессору Образцову, родила двоих детей. Образцову было 60 или 61 год. Но, в то же время, рожденные дети носили фамилию Линдеман, потому, что развестись было невозможно. Были только четыре, фактически, условия для расторжения гражданского брака и два условия – для расторжения обрядов венчания, под который не попадали ни профессор Образцов, ни бывшая жена профессора Линдемана. Вот поэтому дети и носили фамилию Линдеман. Это я немного о тех личностях, которые у нас присутствуют.

К сожалению, не все мы можем показать. Например, мы не можем показать этот знаменитый булгаковский ледник, с которым связана, практически, мистическая история. Ледник этот был сооружен в 1907 году, а вот, после войны Второй мировой об этом помещении забыли, и случайно о нем вспомнили только в середине 80х годов, когда за зданием музея начала проседать дорога. За зданием музея сейчас находится станция скорой помощи. И, и когда открыли эту дырку в земле, когда туда заглянули сотрудники компетентных органов, первое желание у них было залить это все цементом. Но, к счастью, удалось его отстоять. И у нас этот ледник, фактически, существует в первозданном виде, каким он использовался в последний раз в 1918-1919 году, когда в Киеве полыхала гражданская война, и, как описывал Булгаков, весь этот ледник был забит штабелями мертвых тел, для которых не хватало 96 ячеек, которые существуют в этом самом леднике. Кстати, государственную премию создатели музея получили даже не за сам музей, а за удивительную диораму, военную диораму, которую, фактически, впервые в Украине написали не художники студии Грекова. Была и есть такая студия в Москве -баталистов, которой было предписано соответствующие военные диорамы обрисовывать по всему Советскому Союзу. Сотворили эту диораму наши отечественные художники. Меняющаяся картинка при разных видах освещения – это была диковинка для 1982 года. Она диковинкой и сейчас остается. И, фактически, этот участок обороны Киева, в районе сельхозакадемии выписан настолько реально и создан настолько реально, что некоторые посетители, которые приходят в музей, глядя на эти тени, спрашивают: у вас это так с войны осталось? Хотя линия обороны Киева в Анатомическом театре не существовало. Поэтому, приходите в музей, посмотрите на музей и вынесите что-то из этого музея. Возможно, вам станет что-то интересно, что-то заставит вас прочесть книжку по истории или по той, или иной персоналии, или вообще посвятить свою жизнь медицине. Я думаю, что люди, в судьбе которых поворотную роль сыграл Анатомические театр – Музей медицины, они чего-то достигают в этой жизни. Я думаю, что в этом есть смысл и определенных заклятий создателя этого музея Александра Викентьевича Беретти, который был масоном очень высокого градуса посвящения и, как говорят люди с паранормальными способностями совершенно незнакомые, оставил в этом здании, на службе этому зданию, определенных духов. Верьте этому или нет, но эти экстрасенсы, не знакомые между собой, называют одни и те же места в музее, где находятся вот эти самые духи, которые, я думаю, поставлены не только для того, чтобы сберечь здание Анатомического театра в Киеве, но и, каким-то образом, повлиять, в положительном смысле, на людей, посещающих Музей медицины Украины.