Татьяна Гончаренко о социальной ответственности бизнеса

Корпоративная социальная ответственность – это понятие, которое прописывается стратегически на том же уровне серьезности, как и бизнес-стратегия компании и учитывает все – начиная от самого минимального влияния, наличия компании в социуме. Компании не было, она начала работать – что поменялось? Точно поменялось что-то для сотрудников этой компании, не были трудоустроены сто, двести, тысяча человек, вот они трудоустроены, вот они коммуницируют, что-то поменялось для их семей. Что-то меняется обязательно для клиентов, конечно же, меняется для региона присутствия компании. По этим четырем уровням и учитываются основные факторы, как меняется положение в том сообществе, в котором компания работает. Есть огромное количество мировых практик, мировых стандартов, которые регламентируют это. Компания, которая выходит на IPO, обязательно должна иметь стратегию социальной ответственности бизнеса. При этом в Украине многие компании международные реализуют свою социальную ответственность, но и многие украинские компании начинают, продолжают разрабатывать свои стратегии и их внедрять. Многие из них работают достаточно эффективно, уже последние пять лет точно, перешли от благотворительности и финансирования каких-то минимальных социальных проектов на системную деятельность.

Одним из хороших примеров подобной компании является компания Syngenta, они хорошо работают, понятное дело, они работают полностью в правовом поле Украины. У них очень активно включаются проекты по взаимодействию с сотрудниками компании, начиная с офиса, того, как они мотивируют сотрудников. У них есть очень хороший проект STEM – они поддерживают школы, помогают всесторонне развивать учеников, их сотрудники, их эксперты приходят в школы, рассказывают о том, что необходимо для того, чтобы преуспеть в бизнесе. Это получается такая практическая составляющая, хорошее дополнение к школьному предмету. И таких компаний несколько, в том числе, Intel, которые каждый по своему направлению брал несколько предметов: химия, физика, биология, информатика, математика, и рассказывали о практической составляющей, как это применяется. Та же компания Intel, приезжал молодой человек, это было очень красиво, приезжал и показывал разные микросхемы компьютерные. Для учеников это очень интересно.

Для меня хорошим примером социальной ответственности именно украинской компании является компания «Фармак». Это очень прозрачное ведение всех деловых практик как у фармсектора – они должны иметь сертификаты, они должны правильно все изготавливать и тому подобные вещи. Они хорошо работают с сотрудниками, у нас был пример, когда мы готовили сотрудников компании для того, чтобы ездить в детские дома и потом эти ребята проводили тренинги для воспитанников детского дома. И с регионом присутствия в каждом месте, где есть завод «Фармак» они полностью охватывают населенный пункт, где они присутствуют, стараются улучшить жизнь всего населенного пункта, не фокусируясь, например, только на сотрудниках.

Это включает все, начиная от банальных уборок, клумб и тому подобных вещей и заканчивая поддержкой общественных организаций, гражданского общества. А для сельской местности это один из, наверное, самых важных моментов.

Из таких примеров, которые стоит привести, как по мне, это город Ладыжин в Винницкой области. Там две крупные компании одновременно, это ДТЭК и «Наша Ряба», они тоже по всем уровням, по всем направлениям, в которых это, возможно, поддерживают гражданское общество, это является очень важным элементом, который стимулирует развитие города.

Мотивация заниматься такими вещами для компании в том, что они существуют не отдельно от сообщества, в котором работают, а в том, что чем лучше чувствуют себя те люди, которые их окружают, тем проще, тем эффективнее они работают. Нефинансовая мотивация, на самом деле, для сотрудников в крупных коммерческих компаниях на порядок больше значит, чем финансовая. Поэтому, чем лучше они будут взаимодействовать, чем больше они будут развиваться и показывать перспективность совпадения ценностей персональных с ценностями коммерческой компании, тем эффективнее будут работать. У них больше перспектив, если сравнивать с подобной компанией, но без расчета на будущее. Это так и называется – “политика устойчивого развития”, это мировой тренд сейчас – строить все максимально стабильно даже, если это немного замедляет коммерческий рост.

Четыре года назад, когда я читала тренинги по фандрайзингу и рассказывала общественным организациям о том, что такое социальная ответственность бизнеса, я на пальцах объясняла, что вы понимаете, это такая штука, которая мотивирует компании и так далее. Объясняла, что лет через семь – десять в Украине будет такая ситуация, когда будут брать два продукта, один производитель он просто делает хорошо продукт, то есть, качество одинаковое, один просто хорошо делает, а второй социально ответственен и это показывает. То есть качественно влияет на общество, то из этих двух продуктов будут выбирать тот, который ответственен. Люди говорили «Хм, точно, наверное, когда-то это будет». За счет Майдана, за счет этого подъема осознанности в Украине, понятно, что началось это все, что мы не покупаем российские товары, но дальше это развилось в осознанное потребление. Сейчас при выборе продукта ориентируются на то, ответственна ли компания или нет.

Одним из примеров, который я не могу не привести, является фонд Рината Ахметова, каким бы он не обладал ореолом «плохого» собственника. При этом система управления, система распределения средств, система, по которой этот фонд работает и как он влияет, с точки зрения эффективности и производимого социального эффекта, он один из самых лучших в Украине. Если брать только украинские фонды, которые не имеют какой-то мировой системы. Он один из самых прозрачных и эффективно работающих. На тот момент, когда у нас все фонды распределяли деньги как попало, у фонда Ахметова за каждой программой стояла группа из экспертов, внешних не имеющих отношения к фонду, которые принимали решение, как распределять средства. Это нельзя не учитывать, это эффективность благотворительной деятельности. Коммерческая компания может работать очень и очень грязно, но при этом социальная ответственность бизнеса может быть очень и очень эффективной.

У нас в Украине работает огромное количество фондов – около ста или больше благотворительных организаций, начиная от самых известных, типа «Красного Креста», USAID и продолжая какими-то маленькими представительствами крупных международных фондов. Вообще, гражданское общество в Украине, оно сейчас, как для меня, поделилось на две категории. Первая категория – это те, кто работал до Майдана. Это общественные деятели, которые старались что-то делать – кто деньги делил, а кто-то и правда, что-то делал. И новая генерация. Вот эта новая генерация, она очень сильно отличается от тех, кто был до этого, потому что они более резкие и это по большей части, что меня очень радует, представители бизнеса, малого, среднего бизнеса, собственники. Те, кто в какой-то момент решили «Да, ну его, честное слово. Я буду строить свою страну», которые принципиально решили этой страной заниматься и у них просто другие подходы. Если общественные деятели, которые чуть постарше, чуть по опытнее, они стараются причинить добро, но они больше сфокусированы на процессе. И вот это постоянное причинение добра в каком-то виде, хотя бы чуть-чуть, оно малоэффективно, но стабильно. Ребята, которые приходят сейчас и достаточно часто обращаются ко мне за консультированием, они предприниматели, они хотят сделать и получить результат. Основной вопрос, который у них возникает «А как этот результат померить?», у них даже не стоит вопроса, что результат должен быть. Он должен быть, вопрос, как его правильно померить, как понять, что то, что я делаю это важно, ценно, нужно и как это соотносится со всем остальным. И это, для меня лично, больше об индивидуальной ответственности предпринимателей, топ менеджмента, людей, которые умеют зарабатывать деньги. Это люди, которые успешны в той или иной степени в своей жизни и от собственного изобилия, собственного понимания, что я знаю, куда я двигаюсь, хотят этим поделиться, хотят сделать что-то лучше вокруг себя.

Майдан послужил переломным моментом, когда начали выходить люди, которые больше занимались собой. Появилась группа людей, которые занимались собой, они чувствуют определенную уверенность и идут дальше, но они идут с другими подходами. Очень сильно отличаются и сами проекты и сама деятельность. В мировой практике есть большое количество примеров организации гуманитарной помощи в кризисной ситуации. «Красный крест» и так далее, большие, крупные международные организации, которые умеют делать это правильно. Умеют привозить, распределять и так далее. В момент Майдана произошла неописуемая вещь – ребята вдруг сами организовались и вот так возникла «Фроловская», люди просто стали собирать вещи. Возникла электронная система учета, склады, все-все. Это уровень систематизации, возникший на пустом месте, правда, там не было ничего, там была просто инициатива и желание это сделать. Но не просто сделать абы как, вот мы собрали, вот мы привезли, вот мы где-то, что-то потусили и организовали. Нет, они собрали, привезли, а потом начали систематизировать. До систематизировали до того, что это работает без них. Вот это бизнесовый подход. Это запустить, довести до стабильного результата, сделать систему, которая работает, и пойти дальше. Ни за что не оставаться в этом “причинении добра” на постоянно, им есть чем заняться. Тот же самый Арсений Финберг, который начинал «Фроловскую» сейчас занимается уже другим проектом, направленным как раз на урбанистику, на развитие Киева как города. И это, правда очень мотивирует, потому что это лучшие практики. Я являюсь президентом Международной общественной организации, представленной в Украине.

Когда в феврале этого года я была в Шотландии на встрече европейских президентов нашей Международной организации JCI, мы обсуждали много проблем, которые возникли в последний год в Европе. В том числе два острых вопроса – это были мигранты и, конечно же, это ситуация в Украине и все те проблемы, с которыми мы столкнулись. Одним из тех моментов, которые я поняла, я ехала с расчетом, что я буду объяснять ситуацию и просить о помощи в какой-то мере. Пытаться понять, как наша международная структура может Украине помочь. А потом я поняла одну интересную вещь, послушав те примеры, те проекты, которые они делают. На самом деле, нам есть чем поделиться и если просто сейчас сесть и систематизировать, описать, презентовать все те практики, которые вдруг возникли в Украине вот так вот, просто потому, что мы решили «Давайте эту проблему решать хорошо, качественно, не просто причинять добро, а делать это системно. Если все эти практики систематизировать, описать и просто донести и объяснить – у нас будет учиться вся Европа, честно. В той же Германии сейчас, у них порядка тысячи проектов направленных только на мигрантов. Это хорошие проекты, качественные, но и им есть чему у нас поучиться, а нам есть чему поучиться у них. Но это обмен на равных, это не прошение. Да – мы просим денег у Европейского Союза, да – мы получаем огромные дотации и огромные гранты и наша задача просто, качественно, конгруэнтно синхронизировать те стратегические направления, которые они задают как направления развития и те интересы и те возможности, которые есть у нас. На вот этом стыке могут появиться совершенно уникальные проекты, которые будут потом кейсами для внедрения в других странах.