Сергей Щелкунов: “Наша основная задача – вовлечь максимальное количество киевлян в управление городом”

У меня были куплены билеты на кинофестиваль «Молодость», я был в зале кинотеатра «Жовтень» за день до того, как его сожгли и должен был быть на следующий день после того, как его сожгли. Я понимал, что купи я билеты по-другому или организуй программу кинофестиваля «Молодость» немного по- другому, я мог бы быть среди тех, кто оказался в кинотеатре тогда, когда там был совершен акт поджога. Мне казалось это очень неправильным, что после Майдана я до сих пор нахожусь в обществе, в котором меня могут поджечь лишь только потому, что в этом здании показывают кино, которое не всем нравится.

Сегодня кинотеатр «Жовтень» борется с тем, что после реконструкции он потребляет намного больше энергоносителей, которые за время реконструкции к тому же стали намного дороже. Сейчас лето, и «Жовтень» чувствует себя относительно спокойно, но зимой ему хотелось бы больше зрителей, больше внимания от посетителей, потому что выживать сегодня, не поднимая существенно цены на билеты, ему будет достаточно тяжело. При этом дирекция, насколько мне известно, не хочет идти на увеличение количества мейнстрима в кинотеатре «Жовтень», она хочет оставлять арт-хаус, арт-хаус не приносит много денег и поэтому «Жовтень» сегодня работает, по сути, в ноль. Это хорошо, что он есть, хорошо, что он работает. Мы надеемся, что чем дальше, тем больше людей будет в него ходить, и он станет не только выходить в ноль, но и станет приносить какую-то денежку и тому, кто арендует его, компании «Киноман», и таким образом он будет выплачивать деньги в городской бюджет и пополнять непосредственно городские нужды в финансах. Дальше он будет развиваться и, я надеюсь, что он станет примером для остальных кинотеатров, и у нас будет больше кинотеатров, где будут показывать хорошее кино и не только для выпуска.

В процессе того, как мы спасали кинотеатр «Жовтень», мы познакомились со многими другими ребятами, которые занимались другими вопросами – это и велотрек, это и сквер «Небесной сотни», это парк «Наталка», это и многие другие инициативы по городу Киеву. Мы стали понимать, что мы ценны друг другу, мы многое можем друг другу передать, рассказать, помочь, поддержать. Первое, что нас объединило, это была идея проведения конкурса по главному архитектору города Киева. Мы понимали, что это стратегически важная для города позиция, и она не может быть замещена в старых традициях, не может быть выбран какой-то один человек, который с точки зрения кого-то лучше разбирается, куда городу идти. Сегодня у города нет стратегии, сегодня у города нет визии и, к сожалению, нет человека, который может городу это предоставить. Поэтому мы выступили за профессиональный, чистый, открытый конкурс на замещение этой должности, мы добились того, что конкурс провели, и в процессе организации этого конкурса мы перезнакомились со многими другими ребятами. Сам по себе конкурс оказался неудачным, потому что сегодня администрация города неспособна играть по новым правилам. Оказалось, что в профессиональном и чистом конкурсе по версии сегодняшней администрации можно передавать ответы на вопросы, можно протягивать своих кандидатов, можно закрывать глаза на коррупционные составляющие. Мы пришли к выводу, что этот конкурс необходимо остановить, и мы взяли на себя ответственность и этот конкурс остановили. К большому сожалению, в итоге получилось именно так, как мы не хотели, в итоге исполняющим обязанности главного архитектора стал человек, который был помощником народного депутата Партии Регионов Вадима Столара, который сегодня имеет славу «смотрящего» за городом Киевом. Это печально, если не сказать больше, но я думаю, что мы не остановимся, мы будем добиваться, чтобы городом управляли профессионалы, чтобы люди принимали в этом участие, чтобы администрация была прозрачной и профессиональной.

Мы относительно недавно проводили интенсив по проведению уличных акций протеста, учили других активистов, как интересно и правильно с точки зрения медиа подавать свои идеи, чтобы их замечали, чтобы журналисты приходили и получали сюжеты. Некое творчество в этом, конечно, есть. Когда-то в году девятом – десятом я мечтал о карьере либо куратора в сфере современного искусства, либо фотографа, я занимался преподавательской деятельностью, я учил подростков фотографии, но время потребовало от меня изменить род деятельности, что мне и помогло. Теперь я понимаю, как выглядит картинка в объективе и как сделать так, чтобы в итоге получилось что-то интересное.

Не беру на себя ответственность программировать, каким будет Киев, потому что я не имею на это права. Есть города в Европе, в которых мне комфортно, есть города в Европе, в которых мне некомфортно, и это очень тонкая материя. Я хотел бы сегодня получить такой Киев, в котором чувствовалось, что киевляне действительно им управляют, что они принимают в этом участие, что это видно и заметно. Когда ты приезжаешь в Будапешт, ты понимаешь, что это бывшая столица имперского государства. Когда ты приезжаешь в Петербург, ты понимаешь, что здесь не люди управляют, здесь царская власть что-то делает. Когда ты приезжаешь в Амстердам, ты понимаешь, что центральные улицы были созданы за счет граждан, которые пытались построить домик, потому что у них был налог на ширину этого домика, и ты чувствуешь как многие люди вкладывались в развитие города, наверное вот такое что-то мне хотелось бы. Когда ты приезжаешь в Берлин, ты понимаешь, что каждый район отличается друг от друга, у каждого района есть какой-то свой дух и это ценно, это уникально и это невозможно повторить, но к этому можно было бы стремиться. Я думаю, что Киеву подошел бы такой вариант, где каждый микрорайон отличался бы от соседнего, где жители проявляли бы свою индивидуальность. Наверное, я хотел бы, чтобы лет через пять, когда ты предлагаешь: «Пошли погуляем, где-то в городе», тебе не говорили: «Давай встретимся на Льва Толстого или на Крещатике», а «Пошли погуляем на Нивки или давай съездим на Троещину», потому что там клевые пабы, крутые парки и там интересно, и оно будет абсолютно отличаться. Вот это, наверное, тот образ, я хотел, чтоб он был концептуальный, но в объективе я это никак не вижу.

Сегодня очень много вопросов, которые отвлекают, к сожалению, внимание – это и война, это и достаточно сложная экономическая ситуация. Сегодня киевлянам не легко обращать внимание и размышлять, каким должен быть город, на самом деле, потому что в первую очередь, конечно, решаешь вопрос, чтоб у тебя была крыша над головой и было что поесть. Но со временем, я думаю, что это случится и процесс, который начался сейчас и связан с созданием ОСББ через какое-то время, я уверен, даст позитивный результат. Люди начнут осознавать, что им принадлежит не только их квартира, им принадлежит не только их дом, не только их придомовая территория, не только их квартал, но им принадлежит и район и весь город в целом. Когда они почувствуют себя собственниками и ответственными за эту собственность, тогда они будут готовы ею управлять. Сейчас очень много осталось от советского типа мышления, что это не наше, есть кто-то, кого мы наняли, есть кто-то, кто должен этим управлять, это не мое дело. Я думаю, что это со временем пройдет, но когда это будет, зависит от нас.

Есть несколько объектов, они скорее символичны. Есть сквер «Небесной сотни» – это пример того, что люди, которые жили во дворе, в котором была свалка и мусорка, вышли и сделали там сквер. Есть подоляне, которые, по сути, захватили землю, отведенную для российского посольства, и сделали там самосад. Есть «Жовтень», где киевляне вышли и сказали, что здесь не может быть второго железобетонного монстра, здесь должен быть тот кинотеатр, к которому мы привыкли, в том виде, к которому мы привыкли, он здесь будет. При этом есть обратная тенденция, которая очень опасна, мне кажется – это муралы, которые создаются. Когда стрит-арт, который должен быть, по сути, протестным, должен быть проявлением позиции художника, является прерогативой администрации города, и мы случайно замечаем, что вдруг на торце восемнадцатиэтажного дома изображена дочь зама Кличка, товарища Никонова. Когда мы едем с моста Патона, мы видим девушку в вышиванке – это портрет его дочери. Никто не спрашивает нас, а что бы мы хотели здесь видеть или как вообще мы видим фасады наших домов, потому что администрация сегодня считает, что киевляне недостойны или неспособны решать эти вопросы. Люди, которые остекляют балконы, вызывают у меня уважение, ведь они понимают, что это не только место, где они будут хранить консервацию, лыжи и санки, но это еще то, как выглядит их дом со стороны. При этом у нас есть фестиваль лавочек в парке Шевченко, от которого просто иногда откровенно тошнит, и бессистемный подход, который создает только имитацию бурной деятельности со стороны администрации, но при этом, к сожалению, вызывает поддержку среди определенных масс населения, которые не понимают, что на самом деле происходит, вот это опасная тенденция. Мы скатываемся к какому-то не европейскому подходу, а, наверное, к латиноамериканскому. Я думаю, со временем это пройдет и наша задача как активистов просвещать и рассказывать, как это правильно сделать. Какими принципами нужно руководствоваться в городе, как в городе нужно сегодня жить, кто ответственный за все те процессы, которые происходят. Я думаю, что мы будем постоянно, методично, постепенно объяснять, что такое право на город и как его достичь.

Основная задача, которую нужно решить – это вовлечь максимальное количество киевлян в процесс реального управления своим городом и определения, каким он будет. Потому что сегодня город не может существовать без визии, он не может развиваться без стратегии и не может развиваться лишь только потому, что группа лиц приняла такое решение. Это должны быть все киевляне, и все они должны принимать в этом участие.