Сергей Коваленко: “Налоговая милиция портит бизнес-климат Украины”

Практически каждому бизнесмену приходилось сталкиваться с одним из главных страхов каждого предпринимателя – налоговой милицией. В рамках реформы налоговой системы Украины предполагается заменить великую и ужасную налоговую милицию дружественной к бизнесу и квалифицированной финансовой полицией.
В чем же разница между этими двумя институтами? Почему финансовые преступления называют преступлениями “белых воротничков”? Чем будет заниматься новый орган?
На все эти вопросы в беседе с блогером и общественным активистом Марком Савчуком ответит советник министра финансов Сергей

М.С. Сегодня мы хотели бы поговорить о налоговой милиции, об этих ужасных людях, которые врываются в компании и арестовывают, изымают огромное количество имущества. У украинского населения очень большое недоверие к этой службе, думаю, заслуженно, и Министерство финансов, я так понимаю, хочет реформировать эту службу, и сегодня мы хотели бы поговорить о реформировании налоговой милиции. Расскажите нам, чем она должна заниматься, и чем она, к сожалению, сейчас занимается.

С.К. Налоговая милиция, как мы понимаем из названия в идеале – это правоохранительный орган, который должен заниматься расследованием, раскрытием налоговых преступлений. Но учитывая то, есть там определенные статистические данные, исследования, что более 60 – 80, по разным оценкам, процентов бизнеса Украины находится в тени, то этот орган работает безуспешно. Кроме того, мы знаем очень много информации, которая просачивается в СМИ, в том числе, которую озвучивают часто разные бизнес ассоциации о неправомерном давлении со стороны налоговой милиции либо просто каких-то неправомерных действиях, незаконных действиях по отношению к бизнесу. Соответственно, фактически, если сказать глобально, налоговая милиция портит бизнес климат, инвестиционную привлекательность Украины.

М.С. В чем же заключается проблема?

С.К. Проблем на самом деле много. Та проблема, которую я озвучил, очевидна, она есть, но в то же время появилась нормативно-правовая проблема деятельности налоговой милиции. Было Министерство налогов и сборов – это было полноценное министерство, орган, который формирует политику, но потом поменялась структура органов исполнительной власти. Министерство стало Государственной фискальной службой. Это уже орган не формирующий, но реализующий налоговую и таможенную политику. Соответственно, законодательная база, Налоговый кодекс и еще ряд законов не поменялись. Фактически, ДФС по инерции выполняет те некоторые функции, которые выполняло министерство. Если посмотреть внимательно букву закона, то многие эти функции теперь являются незаконными, потому что по положению про Министерство финансов, Министерство финансов является органом, который формирует государственную таможенную и налоговую политику, а не ДФС. Но в то же время, допустим, есть такие моменты, как оперативно-розыскная деятельность. По закону про оперативную розыскную деятельность ряд инструкций по ведению этой деятельности для налоговой милиции должно утверждать Министерство финансов. В законе написано, что орган, который формирует государственную политику, а ее почему-то утверждает ДФС, вернее они уже утверждены ДФС, это не корректно. Потом есть другие моменты, например, в Кодексе прямо прописана структура налоговой милиции и первым пунктом там идет, что это Главное управление, в скобочках там идет, управление и другие подразделения в составе центрального органа исполнительной власти, который формирует государственную налоговую и таможенную политику. Фактически, в составе Министерства финансов, но мы сейчас видим, что эти Главные управления находятся в составе центрального аппарата ДФС.

М.С. Получается, как наследие Министерства доходов и сборов. Мы не успели еще переделать наше новое министерство для нормального управления ДФС и приходится нести этот груз, когда написано в законе одно, а работает оно по-другому.

С.К. Да. Министерство финансов, как орган, который формирует политику, мы понимаем, что есть такие нормативные проблемы, их надо решать. Но с другой стороны, учитывая самые важные моменты, о которых я сказал вначале, не совсем профессиональные действия со стороны налоговой милиции, давление на бизнес, коррумпированность высокую, о которой тоже говорят люди. Нет смысла сейчас давать полномочия, менять нормативную базу для того, чтобы просто эта же налоговая милиция, не реформированная, продолжала работать уже в более законном поле. Мы считаем, что реформу нужно решать комплексно и в принципе, этот орган дискредитировал себя со всех сторон. Мы решили его расформировать и создать принципиально новый орган, финансовую полицию, который будет иметь другие подходы, другие методы работы. Более приближенный, действительно, к финансовым и экономическим преступлениям, а не к обще криминальным преступлениям, как это сейчас. Этот орган должен в принципе помогать государству, но при этом не вредить бизнесу, карать должны только нарушителей, а не всех подряд.

М.С. Понятно. Получается, вместо того, чтобы пытаться переделать несколько поправок в органе, который работает очень плохо, вы решили полностью снести его и построить заново то, что будет работать нормально, уже с новым устройством министерства и нести эту ношу со старого Министерства доходов и сборов.

С.К. Совершенно верно.

М.С. Отлично. Тогда давайте начнем разговор о том, какой должна быть финансовая полиция, какие у нее будут функции, какие будут задачи.

С.К. Смотрите, из названия понятно, что финансовая полиция должна расследовать финансовые преступления. Это орган, который очень похож на аналогичный орган европейских государств. Что такое по своей природе финансовые преступления, финансовые, экономические, налоговые. Это так называемые преступления белых воротничков. Это очень высокоинтеллектуальные преступления, которые совершаются путем манипуляций нормативно-правовой базы, законами, разной отчетности, это делают люди, которые обладают высоким интеллектом, хорошими знаниями права и так далее. Соответственно, для раскрытия и расследования этих преступлений нужны люди, которые обладают еще большим интеллектом, большими аналитическими способностями и способны раскрыть все цепочки, все составляющие вот этих преступных действий. Потому что на самом деле почему мы еще мы хотим создать финансовую полицию – это тоже очень важная причина, что в Украине сейчас три органа, которые расследуют разные аспекты финансовых преступлений. Это, собственно, налоговая милиция, это Служба по борьбе с экономической преступностью Национальной полиции и Департамент контрразведной защиты экономики СБУ. Соответственно, каждый отвечает только за свою подследственность, за свои преступления, но в то же время во всех странах есть такой стереотип, что все эти преступления, все составляющие, как правило, объединяются в одну цепочку. Если есть вначале неуплата налогов, потом идет обязательно, допустим, отмывание этих денег, которые генерируются. Потом эти же деньги используются, допустим, для нецелевого финансирования политических партий и еще чего бы ни было. У нас каждую составляющую расследует отдельный орган, поэтому нет общей картины и накрывая один сегмент, мы не можем предотвратить полностью всю цепочку. Один сегмент заменить всегда легче, чем восстановить полностью.

М.С. Мало того, мы не можем нормально выстроить обвинения тем людям, кто виноват, что очень важно. При той системе, которая есть сегодня очень легко избежать какой-либо ответственности, потому что очень легко разрушить следствие, просто потому, что нет нормального, единого центра, который распутывает весь этот, как вы сказали клубок. Мне кажется, очень хорошая аналогия, которая ведет к конкретным лицам, которых можно привести в суд и наказать по закону.

С.К. Да. Кроме того, я хочу сказать еще, почему важен интеллект и знания, потому что тут есть такие вещи, которые являются узкоспециализированными в сфере экономических преступлений. Например, есть у нас такое преступление, предусмотренное Уголовным кодексом, как манипулирование на фондовом рынке. Есть преступления, которые касаются ценных бумаг, акционерных обществ и так далее. Это очень специфичная, узкая сфера и сегодняшние правоохранители, я думаю, ни из какого правоохранительного органа не могут расследовать такой вид преступлений.

М.С. Они просто не знают, как это делается.

С.К. Они не знают, что это и как это делается, поэтому для этого нужны люди, которые обладают интеллектом и обладают знаниями. Но хочу сказать, что возможно такие преступления может легко расследовать, к примеру, человек, который проработал где-то в аудиторской компании.

М.С. В большой четверке.

С.К. В большой четверке, скажем так. Опять же, забегая наперед, я уверен, что будут обвинения традиционные, как было при создании Антикоррупционного бюро, что, как какие-то новые люди со стороны смогут расследовать. У нас в налоговой милиции, в полиции есть многолетний опыт, традиции, культура и так далее. Во-первых, мы видим, что многолетний опыт не приводит к результату, а во-вторых, мы все-таки, видим, что аудиторы в аудиторских компаниях очень часто находят мошенничество, манипуляции и так далее. Для этих людей не составит труда расследовать преступления.

М.С. По большому счету, собственники для этого и нанимают на работу, чтобы расследовать возможные какие-то коррупционные составляющие со стороны менеджмента, которые напрямую над ними стоят, но они не входят в их ежедневную деятельность. Когда у вас компания на миллиарды гривен, очень тяжело посмотреть, где какой винтик, где был создан. В данном случае четверка как раз налоговые преступления расследует постоянно, просто в интересах акционеров своих предприятий. Понятно, спасибо. Тогда какие у нас еще есть пункты реформы финансовой полиции?

С.К. Во-первых, как я сказал, это будет консолидация подследственности по всем экономическим, финансовым и налоговым преступлениям

М.С. Для того, чтобы можно было распутать ниточку и указать на виновного.

С.К. Чтобы распутать полностью, скажем, клубок какого-то преступления, а не только отдельной его составляющей. Второе – это будет другой подход, как я сказал, это будет больше аналитический орган.

М.С. Давайте здесь поподробнее. Насчет силовиков. На данный момент у нас в налоговой милиции огромное количество людей с оружием, в касках, которые врываются в офисы. Вы говорите, в новой структуре такого будет гораздо меньше, примерно на сколько меньше.

С.К. Самое первое, самое важное, что в новой службе не будет вообще спецподразделений – вот этих ребят с автоматами и в масках, которые забегают, кому-то ломают руки незаконно, опять же, этого у нас не будет. Мы считаем, что это не нужно, даже европейская практика свидетельствует о том, что спецподразделения нужны только для узких функций, как освобождение заложников, что-то такое, а не для ведения следственных действий, извините, в IT компании. Если вдруг при каком-то расследовании или где-то там нашей финансовой полиции нужна будет поддержка силовых подразделений, то для этого можно создать межведомственный приказ с Национальной полицией и взаимодействовать. Это будет дешевле для государства и будет защитой от масок-шоу, потому что без конца дергать для любого следственного действия спецподразделение полиции будет очень тяжело с бюрократической точки зрения.

М.С. Мы таким образом немножко вставляем палки в колеса.

С.К. Да, чтобы уменьшить злоупотребления, даже если возникнет желание у кого-то.

М.С. Даже если возникнет желание, придется кучу форм заполнять, кучу утверждать, обосновывать. Отлично.

С.К. Второй вопрос – это сокращение непосредственно численности. Сейчас в налоговой милиции порядка 5 – 5,5 тысяч человек, эффективность работы невысокая. Есть еще, я точно не знаю конкретную цифру, около 4 – 5 тысяч, это по моему глубокому размышлению, человек в службе противодействия экономическим преступлениям в Национальной полиции, они тоже будут ликвидированы, это подразделение. Мы слышали заявление Арсена Авакова, министра Внутренних дел, что он готов передать это в подследственность финансовой полиции и главы Национальной полиции Хати Деканоидзе. Можно сказать, что как минимум вместо 10 тысяч силовиков, ныне существующих, будет новый орган численностью до 2,5 тысяч человек, из которых только 500 человек будут люди в погонах. А две тысячи – это будет административный и аналитический персонал, люди, которые будут не в погонах, аналитики, которые будут заниматься, грубо говоря, аудиторы, в том числе, которые будут смотреть документацию, базы данных и так далее. Поэтому можно сказать, во-первых, о демилитаризации, во-вторых, об общем сокращении. Опять же, могу забежать вперед, могу увидеть, что те же самые СБУ, прокуратура, милиция начнут говорить: «Вы знаете, сколько там уголовных производств на каждого следователя, в этих подразделениях, там десятки тысяч их, а вы сделаете еще меньше людей, они завалятся работой, ничего не смогут делать». Во-первых, если подходить к статистике с их стороны, они, возможно, и правы, если подходить к статистике с объективной стороны, то, во-первых, много уголовных производств дутые, об этом можно будет сказать потом. Почему у нас, собственно, открываются уголовные производства, в том числе по неуплате налогов и так далее. Во-вторых, много уголовных производств, на самом деле, касается одной и той же, скажем, группы людей – это то о чем я говорил, это звенья одной цепочки уголовных преступлений в сфере экономики. Если их передать другому органу, возможно, три уголовных производства будет объединено в одно. Кроме того, опять же, эффективность расследования, мы не знаем, но можем предположить, что налоговая милиция не всегда заинтересована в доведении до конца расследования преступления либо она заинтересована в какой-то коррупционной выгоде за закрытие преступления.

М.С. Либо серия цепочки настолько запутаная, настолько долгая, что просто-напросто она со временем рассыпается.

С.К. Может быть, много субъективных факторов, поэтому говорить сейчас, что количество завалит людей и они не смогут работать, я думаю, что это некорректно.

М.С. Потому что результат все равно ужасно низкий, и что толку?

С.К. Да, в любом случае сейчас ситуация плохая, ее надо менять, а тут, как говорится, цыплят по осени считают. Посмотрим, как орган будет работать. После этого можно будет уже критиковать. Но сейчас, заранее, это просто критиканство.

М.С. Также, мне кажется, еще стоит упомянуть репутационные риски для бизнеса, когда на данный момент, сегодня открываются какие-то налоговые производства против компаний, даже если компания честно и по-белому работает. Для того, чтобы закрыть это производство, компании приходится проходить через огромное количество судов или чего-то там и за ней остается потом негативная репутация, что якобы она что-то нарушила, в то время, как на самом деле ничего не происходило.

С.К. Да, это бывает очень часто, на самом деле. Наиболее часто это случается после налоговых проверок. У нас действовал такой механизм, что проведя налоговую проверку, налоговая инспекция, если она находит какие-то недоплаты в бюджет, недоплата налогов по ее мнению, она сразу же сообщает об этом в налоговую милицию, своему силовому органу, который сразу же обязан в течение 24 часов возбудить уголовное производство и начать уголовное расследование. Фактически, если инспектору показалось, что есть недоплата, возможно, где-то ошибся. Возможно, где-то недосмотрел что-то или по-своему трактовал.

М.С. Человеческий фактор.

С.К. То сразу же открывается уголовное производство, и компания сразу же несет репутационные риски, потому что уголовное дело открыли, значит, что-то не так. Это стереотип. Люди так думают, это психология. Потом компания сразу же, если она не согласна с расчетом налоговой инспекции, подает в Административный суд, чтобы он установил истину, кто прав, кто виноват. Очень часто в таких случаях административные суды выносят решения в пользу компании, они признают, что все-таки налогового долга нет, а уголовное производство в это время идет, выполняются какие-то следственные действия, изымается документация, арестовываются счета, компания несет не только репутационные, но и прямые убытки. Более того, наша процедура криминальных производств такова, что даже после решения административного суда, уголовное производство закрывается не сразу в тот же момент, а оно закрывается после выполнения все равно каких-то бюрократических, рутинных действий. Компания еще продолжает нести какие-то риски дополнительные.

М.С. А как же новая финансовая полиция будет расследовать такие случаи?

С.К. Новая финансовая полиция будет расследовать принципиально по-другому. Во-первых, позиция Министерства финансов такая, что на самом деле так и прописано в Уголовном кодексе, в 212 статье, что преступление, сам факт совершения преступления, уклонение от уплаты налогов, наступает в тот момент, когда уже подтвержден факт, что есть налоговый долг и он признан, и компания отказывается его платить, вот тогда есть факт преступления. Только тогда должно открываться уголовное производство. А если он не согласован, не подтвержден, просто инспектору показалось из-за того, что он ошибся или, может, действительно он правильно посчитал, то это еще не является причиной для открытия уголовного производства. Надо проверить и подтвердить, что этот долг есть. Таким образом, мы сразу же уменьшим значительное количество уголовных дел. Если взять статистику уголовных производств по 212 статье, уклонение от уплаты налогов, то, во-первых, 95% их открывается по заявлению налоговой инспекции по факту таких проверок. Во-вторых, 85% их закрывается за отсутствием состава преступления, это решения админсудов либо какие-то другие проверки.

М.С. Дутые дела, ничем не обоснованные.

С.К. Получается, что на каждое уголовное производство тратятся государственные деньги, тратятся ресурсы, тратится время и деньги компании, которая несет финансовые, репутационные и остальные риски. Мы создаем такими действиями очень негативную экономическую среду в Украине. С этим надо бороться, поэтому финансовая полиция будет работать совершенно другими методами.

М.С. Надеемся, что финансовая полиция.

С.К. Мы надеемся, мы это видим в идеале в таком виде.

М.С. Надеемся, что это позволит нам улучшить инвест климат в том, что в Украине будет гораздо меньше дел открываться на компании просто так, не основанных ни на чем.

С.К. Я тоже на это искренне надеюсь.

.