Сергей Чумаченко: “Идеалисты – это триггеры изменений”

У нас у всех одна общая задача – это понять, в каком обществе мы хотим жить. В буквальном смысле, никак его не маркируя никакими названиями – либеральное, социалистическое, капиталистическое, просто описать то качество отношений, которое мы хотим иметь. Хотим ли мы ходить вечером по безопасным улицам, хотим ли мы не беспокоиться о наших детях, которые гуляют на улице, ездят на велосипедах по улице, хотим ли мы, чтобы нам улыбались в сфере обслуживания, буквально, и так далее. Ответив на этот вопрос, мы, по сути, сформулируем задачу для системы образования, потому что все остальное – это всего лишь часть той системы, которую необходимо создать. Здесь ключевой вопрос, что мы хотим? Ваш канал для меня очень хорошо и знаково называется, потому что идеалисты – это триггеры изменения, люди, которые запускают изменения в мире социальном. Я себя отношу к группе идеалистов, которые где-то с середины XVIII века были убеждены в том, что будущий мир должен быть построен на основах взаимного доверия, взаимного уважения и взаимопомощи – Петр Алексеевич Кропоткин, Френсис Фукуяма и многие другие социологи, историки, кто исследовал эту сферу. Либо мы строим общество, основанное на доверии, и тогда вся система образования должна быть направлена на эти задачи. В этом смысле, мост перекинуло недавнее свое посещение Швеции, так получилось, что девять лет занимаясь распространением идеи культуры доверия и взаимопомощи в бизнес-среде, я увидел общество, которое на этом построено. Вобщем, это существует, сейчас это уже не просто мечты идеалистов, сейчас это реальная модель и реальная система образования, которая отрабатывает вот этот социальный заказ. Основная наша задача – дать ответ, что мы хотим, какого качества отношений мы хотим, каких людей, и тогда выстроится все остальное.

Самая главная проблема как раз в том, что на сегодняшний день или до недавнего времени, так, наверное, будет правильнее сказать, никто не задавался вопросом, какова же цель системы образования. Ее эффективность измерялась одним КПМ, это количество знаний, которое каким-то образом передано детям, зачем, во-первых, и что они с ним будут делать это систему никак не интересовало. Одна из самых главных проблем сейчас, в буквальном смысле, поменять вот эти приоритеты. Когда мы общались со шведскими экспертами в системе образования, мы задали им вопрос: «Что является приоритетом номер один в вашей системе – знания или какие-то социальные навыки, какие-то социальные качества ребенка, которого выпускаете через девять лет из школы?» Они однозначно ответили: «Человек, которого мы выпускаем». У нас появился замечательный проект закона, у нас есть очень хорошая идея новой школы от Лилии Гриневич, но проблема в том, что там, в качестве методологической задачи поставлен компетентностный подход, перечень каких-то компетенций, на которые будет направлена эта новая школа. Но дело в том, что компетентностный подход – это уже вчерашний день передовых систем образования. То, что сделано командой Лилии Гриневич, это небо и земля по сравнению с тем, что мы имеем сегодня в Украине, но это опять догонять. Мы опять пропустили то, что те страны, которые обладают вот этой уникальной культурой партнерства, они уже другие задачи ставят. Они ставят задачи получить человека, с которым будет комфортно жить в этом обществе. Вот здесь переориентировать 500 тысяч наших учителей с задачи дать качественную информацию на задачу получить качественного человека принципиально сложно. 140 лет назад Константин Дмитриевич Ушинский сказал, что никакая трансформация образования невозможна без трансформации убеждений самих учителей. Это второй глобальный вызов, который стоит перед сегодняшней системой образования. Если мы хотим поменять приоритеты в системе, если мы хотим получить человека, все убеждения которого будут основаны на ценностях доверия и взаимопомощи, культуры взаимного уважения, то нам нужны учителя, которые ценностно стоят на этих убеждениях. Как минимум, эти две задачи – понять, что является основным приоритетом, какой нам нужен человек, который выходит из школы, и что-то сделать с убеждениями учителей, которые эту задачу будут реализовывать.

Я бы не выстраивал сегодня ограничений, связанных с престижем профессии, это не только наша проблема. Для Швеции, у которой с моей точки зрения, одна из самых лучших педагогических систем на сегодняшний день, эта проблема тоже актуальна, у них престиж профессии учителя низкий. Правда, когда мы сказали, сколько зарабатывает украинский учитель, у них волосы начали шевелиться на голове, но суть не в этом. Возможны ли изменения – да, возможны, отвечаю. В каком временном горизонте, сложно ответить, потому что все, что связано с убеждениями, это всегда процесс, сразу это не происходит. Существуют ли методы, которые могут помочь? Да, существуют. Буквально позавчера мы итоговой конференцией завершили проект с Катериной Ясько, который был направлен, в том числе, и на изменения убеждений. Там методологически использовалась теория Кена Уилбера, интегральная теория, интегральный подход, не буду в детали вдаваться, но этот подход позволяет буквально вырастить качественное сознание у учителя. Результат, который мы получили, входя в этот эксперимент, нас очень сильно удивил и приятно удивил. Да, мы знаем, что существует методология, с помощью которой это можно сделать, убеждены в том, что это делать нужно срочно, это все стратегия. Теперь вопрос реализации этих идей. Здесь, мне кажется, принципиальным вопросом является движение навстречу снизу и сверху. По большому счету, то, что мы делаем – это общественная инициатива. Ни Катя, ни я не являемся сотрудниками министерства, слава Богу, мы имеем министра единомышленника. Сейчас задача сделать так, чтобы это общественное движение, наполненное передовыми гуманитарными знаниями, имело встречное движение лидера этой системы для того, чтобы объединить усилия. Это сложная задача, потому что наши выпускники нам рассказывают разные ситуации, что происходит в школах, куда они вернулись после нашей интегральной школы. Где-то их на ура принимают, и они становятся агентами изменений, где-то они имеют жесточайшее сопротивление от педколлектива, от родителей, тем изменениям, которые они предлагают. Хотя то, что они предлагают, направлено на более экологические отношения между учителем и учеником прежде всего. Это отношения, которые наименее травмируют участников процесса с психологической точки зрения в процессе обучения и развития.

Перед началом конференции Катерина Ясько в ходе переговоров с Лилией Гриневич, они вышли на то, что есть предмет для встречи с международной группой экспертов, которая приехала на конференцию с нашим министром. У них был запрос по конкретной теме, ее интересовало, как в других системах образования справляются с проблемой буллинга. Когда эта встреча происходила, наши шведские партнеры сказали, что эту проблему нельзя рассматривать в отрыве от всей системы, от всей идеологии воспитания. Еще раз повторюсь, потому что это вещи в буквальном смысле взаимосвязанные, культура общества, для которого школа поставляет граждан, культура школы и процесс в этой школе, который должен быть основан на гуманистических ценностях и действия всех элементов этой структуры. Без решения ценностных основ, без изменения идеологии системы образования, без понимания того, какими социальными качествами и навыками должен обладать выпускник школы, саму по себе проблему буллинга не решить. Вот это было мнение шведских экспертов.

Действительно, пока удается где-то фрагментарно какие-то небольшие, локальные проблемы решить, а с другой стороны, у нас есть надежда на то, что Лилия Гриневич обладает таким зрелым лидерским видением того, куда должна двигаться эта система. По крайней мере, на конференции то, что прозвучало, это был диалог менеджера высокого уровня, международного уровня. Она говорила о европейских ценностях, она говорила о гуманистических ценностях, она понимала, какие должны произойти изменения в этом смысле, это очень радует. Но, с другой стороны, знаете, Михаил Крикунов, который участвовал в дискуссии, очень точно сказал, что не дай нам Бог попытаться взять чужую систему, какой бы она хорошей ни была, и перенести на собственную почву, у нас контекст другой. Но при всем при этом, в основе нашей украинской педагогики стоят люди с мировым именем, которые, по сути, заложили вот эту идеологию партнерства в педагогике еще в конце XIX – начале ХХ века. Шведская система образования, финская система образования абсолютно не скрывают того, что, например, концепция Антона Семеновича Макаренко легла в основу их системы образования, а мы почему-то об этом скромно умалчиваем либо забываем. Наша задача, взяв вот эту всю идеологию, взяв философский базис, заложенный Ушинским, Макаренко, Сухомлинским, Шаталовым – все плеядой замечательных украинских педагогов создать свое, но системные вещи есть и понятны, их можно брать из шведского подхода. Системные, я имею в виду, какова цель, какова структура, каковы механизмы, но дидактика, философия, инструменты должны быть наши, тем более у нас это все есть.

Знаете, вот это очень важная проблема, как влияет конфликтное поле, в котором находится Украина, на те социальные преобразования, в том числе и связанные с системой образования. Конечно, влияют, ни дать ни взять. Тут понятно, что это только добавляет конфликтности во все поле коммуникации нашего общества. К сожалению, Украина насыщена сейчас этой конфликтной энергией, и с моей точки зрения, тем более важно нам переориентировать всю систему образования на подготовку людей и детей, которые обладают навыками эффективного, открытого диалога. А в Швеции это реализовано просто блестяще, начиная с детского садика и заканчивая последним классом. Короткий пример – и в детском саду, и в школе шведской каждую пятницу есть так называемый день товарищеской беседы. Это тот день, когда весь класс или вся группа собирается в круг, и они обсуждают сложности, которые возникли за неделю между ними. Между детьми, между детьми и педагогами, преподавателями, родителями, неважно, они в это поле открытого обсуждения вносят любые сложности, с которыми они столкнулись на протяжении недели, и это из недели в неделю, на протяжении 10 – 11 лет. Они получают людей, у которых максимально встроен социальный навык открытого, эффективного диалога. Они очень хорошо управляют собственными эмоциями, на самом деле, шведы очень открыты, они очень доброжелательны, то, что они не холодные, это точно. Шведы очень горячие, очень эмоциональны, особенно, когда про «Аббу» начинаешь говорить, их эмоциональность сразу же проявляется. Но они, благодаря этой системе, обучают детей очень точно управлять эмоциональными состояниями и беречь эти эмоциональные состояния, как свои, так и тех людей, которые находятся рядом с ними. Я скажу даже больше, мое твердое убеждение, что без внедрения этих ценностных основ, сориентированных на построение партнерского общества, Украина находится в зоне очень серьезных социальных рисков.