Почему лекарства стоят так дорого? | Игорь Щедрин

Как работает лоббизм в стране, где лоббисты вне закона? Об этом на примере фармацевтического лобби может рассказать глава координационного совета ОО «Медицинский контроль».
Игорь Щедрин. Немного захватывающих историй и волнующих подробностей о монополиях, цене на лекарства, фамилиях, суммах и козырях в руках противников вакцинирования – на IDEALIST.media.
Я хотел поведать о наших самых свежих расследованиях, они только кажутся свежими, потому что мы их только опубликовали, а фактически материалы, которые лежат в их основе, инсайдерская информация о получении денег экспертами Министерства Здравоохранения Украины и других институций от фармы, нами было получено давно. Просто надо было проверить, потому что инсайдеры инсайдерами, но нужно проверять поступающую информацию. Я сегодня могу с 99% уверенностью говорить, что эти данные соответствуют действительности, потому что мы опубликовали данные о том, как эксперты получали деньги от фарм компаний. Конкретные цифры, налоговые выписки и так далее, если бы там было хоть слово неправды, мы бы уже получили иски и получили прямые опровержения. Несмотря на то, что мы проверили, у наших основных экспертов спросили, так ли это, могли ли быть такие-то цифры, всегда есть вероятность ошибки. Но в данном случае, я думаю, что вероятности ошибки практически нет, потому что никто эти цифры не опроверг. Все возражения, которые мне поступают от заинтересованных лиц, в основном в духе «так это же по закону, мы же заплатили налоги». Дорогие друзья, из того, что кто-то заплатил налоги из откровенно незаконных прибылей, которые ему было запрещено получать, совершенно не следует, что он самый умный, обошел законодательство и что это нормально. Нет, это не нормально. Я сейчас объясню конкретно, о чем идет речь.
Итак, при Министерстве здравоохранения, при областных департаментах здравоохранения и в системе здравоохранения ключевое слово о том, что закупать, чем лечить, в каких объемах закупать, решение, влияющее прямо на прибыль фармкомпаний, принимают не чиновники. Чиновники подписывают эти бумаги, чиновники несут ответственность за эти решения, но де-факто все эти решения принимают эксперты, врачи, потому что чиновник может быть вообще без медицинского образования, как он будет решать, чем лечиться людям. Нет, он всегда берет мнение врачей и уже сверху, под подписями врачей, их мнениями, он ставит подпись свою. Так выглядит принятие любых весомых для фармы решений в украинском здравоохранении. Фарма давным-давно поняла, что зачастую нет смысла подкупать чиновников, чиновники приходят и уходят, сегодня он здесь, завтра его не будет, надо подкупать экспертов. Надо подкупать мнения влиятельных лидеров в сфере здравоохранения, который будет постоянно проводить лоббистские акции, направленные на увеличение прибыли фармкомпаний, которые будут охранять интересы фармачей, и не пуская их конкурентов на рынок, и позволяя им завышать цены, сохранять монополию, и увеличивая заявку на более дорогие препараты. Есть логика, по которой эксперты всегда топят за более дорогие препараты.

Дело в том, что чем дороже препарат, тем выше в нем маржинальность, чем выше маржинальность, тем больше денег на работу с экспертами и вообще на лоббизм. Но я уже третий раз употребил слово лоббизм, говоря о том, что фармкомпании платят экспертам, наверное, с точки зрения фармкомпании, это может и выглядит так, но с точки зрения закона, как правило, это выглядит, как коррупция. По крайней мере в Соединенных Штатах Америки постоянно возникают все новые и новые скандалы, связанные с тем, что фармацевтические компании везде, и в Америке, и в третьих странах, пытаются подкупать и экспертов, и чиновников здравоохранения. В Америке все эти действия квалифицируются, как коррупция, у них есть очень серьезное антикоррупционное законодательство, как хорошо, наверное, знают слушатели, согласно которому, если даже кто-то занимается коррупционными деяниями в странах третьего мира, он в Америке получит по заслугам. Получит очень серьезные штрафы. Не проходит ни одного года без того, чтобы фармкомпании не попали под прицел. Только недавно выплата 15-ти миллионного штрафа AstraZeneca, только недавно ловили главу FDA Соединенных Штатов Америки, мы знаем об этом не из публичных источников, мы знаем об этом из WikiLeaks, но этому, наверное, можно доверять.

О том, что верхушка демократической партии обсуждала главу FDA и его странные взаимоотношения с крупнейшими фармацевтическими корпорациями, которые оплачивали ему грантовые работы, его исследовательское подразделение, давали ему очень крупные суммы на research development, оплачивали ему лекции, выезды, семинары и так далее. Это происходило еще во многом до занятия должности, но это продолжилось и после того, как Калифф Роберт начал работать. Это вызывало очень серьезную тревогу, и как мы можем прочитать в этом же WikiLeaks, вызывало сомнение, что он удержится на посту. Несмотря на то, что там это было по закону, открыто, публично и все об этом знали. В Украине об этом, во-первых, никто не знает, даже сейчас, когда мы публикуем эту информацию, возникает вопрос, а где вы взяли, а почему так. Извините, а почему украинский народ не знает, от кого получают деньги эксперты. Просто назову сумму: у Бориса Маньковского, доходы которого от фармкомпаний мы опубликовали, у него официальная зарплата 12 тысяч гривен, а неофициальные доходы за два последних года, не самых жирных года для украинской фармацевтической промышленности, составили четыре миллиона гривен. При этом сторонники сохранения статус-кво экспертов, очень много начало приходить после этих публикаций комментариев ко мне в личку, в Фейсбук, в «Медицинский контроль», которые тоже живут с чего-то подобного, начали спорить и говорить: «Нет, это все по закону, это же сервисный договор» или «Да это же клинические исследования», при этом версии каждый раз меняются. Так же, как менялись мнения по поводу, вереница версий очень напоминает версии, кто же сбил самолет МН17, которые звучали из России, что нет, это вот эти, нет эти, это Украина из истребителя, нет, это Украина с земли, он сам взорвался, потому что украинцы напичкали его мертвыми трупами. В общем, это то же самое, версий очень много, но все они неправильные. Правильная одна версия – те деньги, которые получали эксперты, принимавшие решение за Министерство здравоохранения от фармацевтической компании, это абсолютно незаконно и полностью противоречит внутренним инструкциям и приказам Министерства здравоохранения.

Мы опубликовали пока только по трем экспертам, у нас есть информация по Борису Маньковскому, который является экспертом по эндокринологии и входит в Консультативную экспертную группу Государственного экспертного центра по эндокринологии. Он же является главным внештатным специалистом Министерства здравоохранения по этому же направлению, и он, по сути, тот человек, который очень, очень много единолично де-факто принимает решения о том, как и чем будут лечить украинских диабетиков. Какие инсулины они будут получать, и какие лекарства от диабетической болезни они будут получать. Во всех этих органах – и в ДЭЦ, и в номенклатурных группах, везде, где присутствуют эксперты, есть положение, которое заставляет, буквально предписывает информировать о конфликте интересов, и в них буквально сквозит то, что конфликта интересов допускать нельзя. Эту же информацию, что конфликтов интересов ни в коем случае допускать нельзя, можно увидеть в любой аналитике по украинскому фармацевтическому рынку, по мировому фармацевтическому рынку. В частности, согласно мировой практике, привлечение экспертов-аудиторов к оценке по медоборудованию содержится пять разных требований о том, чтобы они не были никоим образом причастны к бизнес-процессам, которые они, собственно говоря, аудируют.

Это естественное и понятное требование, еще и зафиксированное в законодательстве. Точно так же и в Украине оно зафиксировано в Положении о работе Государственного экспертного центра и Министерства здравоохранения и так далее. Чем чревато нарушение этого положения о конфликте интересов? Если бы мы просто опубликовали данные, что Борис Маньковский получил четыре миллиона, Крамарев Сергей получил миллион гривен, Федор Лапий, известный эксперт, публичный, которого можно увидеть на всех телеканалах по иммунологии, по вакцинации. Если бы мы просто написали, что они получили деньги, то это было бы еще ни о чем. Но мы, как экспертная организация, должны были написать, за что они получили эти деньги. В принципе, коль скоро мы давно наблюдаем эти процессы в здравоохранении, мы и так догадывались, за что они получают деньги, потому что загадочные истории, когда кто-то охраняет свою монополию на рынке, известны всем игрокам рынка. Например, всем известно, что аналоги инсулинов и других препаратов от диабетической болезни не попадают на украинский рынок. Всем известно, допустим, на слуху история с лантусом, аналог которого, кажется, пытался «Фармак» зарегистрировать еще в 2014 году, ничего не получилось почему-то. Каждый год к аналогом лантуса, ко всем аналогам возникает вопрос, я не говорю, что эти аналоги классные, что они лучше, чем лантус, производство «Санофи», которое перечислило Маньковскому 993 тысячи гривен за два года. Может быть, лантус чем-то и лучше, но, во-первых, если бы был хоть какой-то выбор, это привело бы реально к падению стоимости этого лантуса, потому что появление хоть одного аналога, хоть одного конкурентного препарата сразу резко снижает цену, в два раза, в три раза, в десять раз, во сколько угодно, потому что приходится двигаться. Приходится участвовать в реальной конкурентной борьбе. Когда нет ни одного конкурента, тогда приходится кушать, что дают. Учитывая, что рынок инсулинов за последние годы, несмотря ни на какие пертурбации, связанные с украинской экономикой в гривне, он растет каждый год, несмотря на то, что количество больных, количество пациентов, которых лечат от диабета, оно из года в год остается более или менее стабильным. Понятно, что всегда есть возможность выбрать более дорогую схему лечения. Пациенты, как правило, поскольку у нас еще нет логики, что это деньги налогоплательщиков, их надо экономить. У нас логика другая, поэтому у нас пациенты никогда не возражают против того, чтобы их лечили более дорогостоящими препаратами, даже если на поверку это то же самое. Мне, например, доводилось слышать, что фармаковский фармасулин – это полное фуфло по сравнению с продукцией известных мировых компаний, как Novo Nordisk, Eli Lilly. Может оно, конечно, и так, но ведь на «Фармаке» этот инсулин делают из субстанции Eli Lilly. Де-факто пациенты никогда не протестуют против увеличения стоимости их лечения. Но на практике налогоплательщику, и государству и самому пациенту, зачастую невыгодно пользоваться более дорогостоящими формами лечения, потому что охват снижается. Что лучше, если мы пролечим 100% пациентов за те же деньги или мы пролечим 30% за те же деньги. 70% будет сидеть и думать: «О Боже, где взять на следующий год инсулин и препараты?» В случае с инсулинозависимыми диабетиками государство компенсирует инсулин 100%. Или государство, или область, или иначе находят препараты для пациентов. При этом, естественно, что, как правило, эксперты и врачи выступают лоббистами более дорогостоящих форм.
Я к чему этот длинный спич произнес? Что еще, собственно говоря, мог получить главный внештатный эксперт Минздрава по эндокринологии – вот эти свои сакраментальные четыре миллиона? Например, за то, что одна базовая схема лечения инсулином, у нас сейчас рассматривается пилот по реимбурсации, по возмещению стоимости препаратов для лечения диабета и инсулинов. По одной схеме государство должно будет компенсировать 935 миллионов гривен, это если государство не будет поощрять переход с менее дорогостоящих на более дорогостоящие формы. Если оно зафиксирует ситуацию, будет платить так, как происходит сейчас. А ежели государство будет по другой схеме компенсировать, если пациенты смогут перейти на более дорогостоящие формы лечения диабетической болезни и более дорогостоящие виды инсулинов, то это уже один миллиард триста миллионов в год. Так одним щелчком при неизменном количестве пациентов, при едва ли настолько фатальных последствиях для их здоровья, как некоторые пытаются представить, государство теряет 400 миллионов. Потом возникают вопросы, не хватает на пенсии, не хватает на армию, не хватает детям, не хватает на школы, не хватает еще на что-то. Не хочу выступать здесь, как поборник того, что государство не должно лечить людей.

Государство должно лечить людей, но государство должно лечить их как можно дешевле, потому что людей очень много, вылечить надо всех. Именно поэтому игры фармы с подкупом экспертов – это та вещь, которая наносит прямой убыток не украинскому государству, государство и народ не отделимы. Эти вещи наносят убыток украинскому народу, украинскому обществу, которое, не имея потом денег на лечение онкобольных детей, например, должно скидываться само, потому что на них не хватило, но хватит на 300 – 400 миллионов плюс по диабету. Я понимаю, если бы такие решения принимали эксперты, которые не ангажированы, я врач, я так считаю, но мы же видим, что этим врачам платят. Эти четыре миллиона, мы увидели как Крамареву по иммунопрофилактике заплатили миллион гривен, самые разные фирмы, но почему-то все связаны исключительно с производством вакцин. Тоже говорят: «Как эти платежи связаны, это может быть просто так», – конечно, это просто так. Просто так у человека зарплата 12 тысяч, прискочили какие-то люди и дали ему миллион, он лекцию прочитал, просто Нобелевскую лекцию, прочитал и получил миллион, не будучи при этом Нобелевским лауреатом, просто за саму лекцию. Да, конечно, в это очень легко поверить, это так оно в жизни и происходит, при этом по странному стечению обстоятельств финансируют экспертов именно те самые фирмы, которые являются наиболее активными игроками их же рынка. Это подкуп, это просто подкуп, это то узкое место, которое должны были немедленно после нашей публикации набежать и СБУ, потому что дело касается вакцины, это вопрос национальной безопасности, и правоохранительные органы. Минздрав уже отреагировал, насколько мне известно. Министерство здравоохранения сказало, что мы будем жестко разбираться с ДЭЦ и проводить полную переаттестацию экспертов. Друзья, а переаттестацию внештатных специалистов вы не хотите провести, а переаттестацию главных специалистов в регионах – это точно такие же люди, они точно так же давным-давно развращены подачками от фармацевтических компаний. Я, к чести медицинского сословия, врачебного сословия, скажу, что из 98 экспертов нам поступил полный срез, только 34, только треть получали деньги от фармкомпаний. Деньги не шуточные, общая сумма этих подачек составила 26 миллионов гривен – это очень много, на самом деле. Это только то, что идет в белую. Я подозреваю, что есть вещи, которые не идут в белую и, возможно, эти суммы еще больше. По крайней мере, пока можно сказать, что треть сидит не на зарплате от украинского народа, а на деньгах от фармкомпаний за то, чтобы фармкомпании продолжали продавать украинскому народу свои лекарства дороже, чем они стоят на самом деле. Вот сухой остаток того, что мы раскрыли.
Возвращаясь к ситуации с вакциной, отдельно хочу сказать, что те же самые эксперты, которые занимаются и оценкой регистрации иммунобиологических препаратов, они же и занимаются оценкой побочных эффектов этих иммунобиологических препаратов. Многие критиковали нас, что мы зря написали про Федора Лапия, это такой известный, хороший, уважаемый, заслуженный человек. И сумма небольшая, говорят, всего 89 тысяч гривен. Она-то, конечно, небольшая, только, к сожалению, у украинского народа и так очень низкое доверие к иммунопрофилактике из рук государства, поэтому каждый год растет количество отказников, это очень плохая тенденция, очень опасная для всех нас. Растет количество отказников не из-за меня, не из-за плохого «Медицинского контроля», который время от времени публикует что-то о вакцинах, а из-за людей, которые занимая государственные посты и занимаясь формированием государственной политики по иммунопрофилактике, такие как Сергей Крамарев, Федор Лапий и другие позволяют себе получать деньги от фармкомпаний. Вообще-то, Федор Лапий бессменно участник всех чрезвычайных министерских комиссий по расследованию случаев побочек, по расследованию случаев смертей в поствакцинальный период и так далее. Я, конечно, в душе согласен с выводами этих комиссий, что, наверное, вакцины не имели отношения к смерти детей, но еще неплохо было бы, чтобы кроме меня еще и вакцинальщики уверились в этом. Антивакцинальщики сейчас имеют на руках огромный козырь, потому что эксперты по иммунопрофилактике сидят на деньгах от фармкомпаний. Они говорят: «Это вы неправду нам говорите, что это не от вакцины ребенок умер. От вакцины, а это вам просто деньги платят вакцинальные компании». И черт возьми, они правы. Они правы, что платят фармацевтические компании этим людям, которые должны были не ангажировано принимать решение, просто это был секрет Полишинеля и сейчас он, наконец-то вылез наружу, потому что у нас есть концепция, что бороться с коррупцией нужно, называя имена и суммы. Назвал имя, сумму и потом уже пусть будет разбирательство, пусть этот человек идет судиться, пусть по адвокатскому запросу всплывет, правда это или нет, пусть милиция, пусть СБУ, пусть прокуратура, пусть все обратят на это внимание. На это имя и на эту сумму. И только такой способ борьбы с коррупцией может привести к тому, что она будет преодолена.

Я считаю, что наши публикации с расследованием того, сколько денег и от кого получали эксперты Министерства здравоохранения – это один из очень немногих за всю историю Украины реальных шагов по истреблению коррупции в системе здравоохранения. Мы очень хотим, чтобы из этой ситуации были сделаны конструктивные выводы, чтобы она не осталась просто картинкой коррупции, выводы должны быть сделаны очень жесткие. Каждый эксперт должен быть приравнен к чиновнику, по сути. Мы сейчас говорили очень много об электронных декларациях, потому что, как нам стало известно у очень многих кэш по карманам распихан, который неизвестно откуда получен, какие-то активы всплыли, которые люди обосновать не могут. Это всплыло, потому что их заставили это обнародовать. Точно таким же образом нужно заставить обнародовать все эти цифры и данные тех людей, которые де-факто принимают решение в сфере здравоохранения, всю эту вертикаль экспертов нужно заставить сделать открытыми свои доходы, нужно заставить их отчитываться, чтобы не допускать в дальнейшем повторения того, чтобы хоть копейку они получили от фармацевтических корпораций. Сейчас многие обсуждают законопроект о том, чтобы общественных деятелей сделать такими же подотчетными, как чиновников, это даже полдела, надо сделать подотчетными всю пирамиду людей, которые имеют отношение к принятию решений за государство. Члены рабочих групп, члены экспертных групп, специалисты главные, внештатные в министерстве и в областях, члены консультативных групп Государственного экспертного центра, который пускает или не пускает на украинский рынок лекарства. В медицине этих всех людей точно надо сделать подотчетными. Электронные декларации – это некоторый сдвиг льда на реке и должен продолжаться ледоход. Надо сделать так, чтобы государство стало прозрачным, государство состоит из людей, принимающих решение, вот их и нужно сделать прозрачными. Мы опубликуем еще не одно расследование, основанное на наших цифрах, мы уже передали их правоохранителям, мы уже написали целый ряд писем и к чиновникам, и в инстанции самых разных уровней о том, чтобы они отреагировали.

Мы будем в дальнейшем публиковать, мы будем рассказывать, вот люди получили деньги – это, наверное, потому что они лоббировали монополию этого препарата, или потому что они не пускали вот этот препарат. Когда мне говорят, что наверное, эти деньги никак не связаны, я говорю, давайте посмотрим на даты, допустим, когда Сергей Крамарев, Сергей Лапий получали деньги от фармацевтических компаний. Как так вышло, что они получают деньги именно в те самые периоды, когда они работают в этих рабочих группах, как, почему так происходит. Хоть бы хватило ума как-то по времени отвязать одно от другого, даже на это ума не хватило, это была наглая коррупция, потому что она была не ловлена. Правоохранительные органы не интересовались, запросам по их налогам не поступало, а если бы даже такие запросы и возникли, то это же надо, чтоб кто-то додумался посмотреть на Положение о работе государственного экспертного центра и увидел, что это противозаконно. У них же логика: налоги заплачены, значит, по закону. И мы возвращаемся на круги своя. Так что на сегодня, я считаю, что уже после двух наших публикаций есть подвижки, уже их заметили, уже о них говорят, они вызвали большой переполох в фармацевтическом сообществе. Они вызвали определенную, хотя я считаю, категорически недостаточную реакцию не в экспертном сообществе, потому что я постоянно слышу: «Нас обворовывают фармкомпании, есть фармацевтическая мафия, как страшно жить», – поговорили и разошлись. «Лекарство так дорого стоит, моей бабушке не хватает на лечение», – поговорили и разошлись. Давайте, все те люди, которые на протяжении трех лет, что мы занимаемся, в том числе, борьбой с коррупцией в фармацевтической отрасли и медицине, давайте все эти люди, которые буквально прожужжали мне уши за эти три года о том, как плохо все с ситуацией в медицине, давайте вот эти все люди, наконец-то поймут, что впервые им показали кого-то, кто виноват в ситуации, сложившейся в медицине. Что этот парень получил четыре миллиона, а потом Украина переплатит 400 миллионов, это только на госсзакупке, а еще миллиард она переплатит на рынке в целом, потому что эти же эксперты формируют не только государственную закупку, они формируют весь наш рынок. Вы нигде не сможете купить в Украине аналогов этого же лантуса, потому что он не зарегистрирован.

Буквально недавно я созваниваюсь с врачом по онкологии и спрашиваю у него, почему нельзя провести пациенту такую-то схему лечения, мне говорят: «Да потому что цена не задекларирована на него в Украине», значит, мы закупать его не можем, и никто закупать не может. А почему цена не задекларирована – у нас есть бутылочное горлышко в Украине, через которое или проникают, или не проникают препараты на наш рынок, и это Государственный экспертный центр, который или регистрирует, или не регистрирует. Да, цены декларируются, конечно, не в нем, но в сухом остатке мы имеем, что в бутылочном горлышке треть людей сидит на бабках фармкомпаний.