Ольга Степанчук о демократическом образовании

Я хотела бы сегодня поднять очень актуальный вопрос, не только для нашей страны, но я думаю, что для всего современного общества – вопрос воспитания и образования детей. Я являюсь идеологом проекта, многоуровневого, который называется “Спектр”. Его название было выбрано не зря. Мы долго думали, как вместить в одно название все то, что мы видим и понимаем о человеке и его природе. И пришли к выводу, что любой человек излучает (вернее не мы пришли к выводу – это естественно и знакомо всем физикам) определенные волны. И чем сильнее эти волны, красочнее, тем полноценней его жизнь, тем больше он может сделать в этой жизни. Поэтому мы решили помочь нашим детям, детям в этой стране, развиваться природно, естественно, полноценно для того, чтобы они смогли реализовать все свои задатки и ресурсы. Вдохновилась я, конечно же, собственными детьми. Я – мать двоих детей. Но вопрос образования волновал меня довольно давно, только я смотрела на это с призмы, как развиваются талантливые люди. И когда-то, в свое время, Бог свел меня с прекрасным человеком, Михаилом Казиником, который на сегодняшний день является, я не знаю уже сколько лет, может уже даже несколько десятков лет, одним из членов комиссии, Нобелевской. И, будучи сам композитором и музыкантом, он просто начал интересоваться у математиков, физиков, биологов о том, что они делают в свободное время, как они получали свое воспитание, образование. И он настолько углубился в эту тему, что постиг много интересных вещей. И, например, для меня он сделал открытие, что в свое время Эйнштейн говорил о том, что “я достаточно посредственный ученый, я – самый лучший скрипач”. То есть, была проведена интересная параллель, что люди, которые были заглублены в искусство и познание мира, которым дали свободу в юные годы делать то, что они хотят, они стали, можно сказать, профи в своем каком-то деле, а можно сказать просто – они нашли себя. И, на сегодняшний день Михаил Казиник предложил свою концепцию школы будущего, будущего с, так называемым, волновым уроком – урок, когда человек получает не готовые знания, а он углубляется в волну. То есть, например, если это будет урок, посвященный воде, то ребенок за этот урок услышит музыку Баха, которая раскрывает феномен воды, он услышит стихи и поэзию, связанную с этим, и он узнает формулу химическую, физический состав, различные формы, в которых пребывает вода, где и как она находится на нашей планете и так далее. То есть, это будет углубление в этот феномен. Таким образом, ребенок увидит не маленькое выдернутое знание, что вот – формула воды – это H2O, он постигнет это феномен в разных его состояниях здесь, сейчас, на этой планете. Самое важное – он увидит связи. Это было одно из откровений, которое помогло мне увидеть многие моменты, которые бы я хотела для своих детей в образовании. Потом я открыла еще одного своего вдохновителя – это великого педагога, Януша Корчика. О его книгах говорить не буду, и его подвиге – тоже не буду. Затем в мою жизнь пришел прекрасный Александр Нил, который в Англии организовал школу Саммерхилл. Этой школе практически уже сто лет. Его знаменитая книга так и называется – “Воспитание свободой”. Этот человек сделал эксперимент, который принес очень интересный результат. Он позволил детям самим решать – идут они на урок или не идут, когда они идут, и, если они не идут на урок – что они делают. В школе было разрешено иметь как свободное время, так и просто перемещаться из студии в студию, где можно было резать по дереву, рисовать или просто ходить целый семестр только на уроки математики. И, конечно же, эти дети были обязаны сдать определенные экзамены, чтобы получить аттестаты Великобритании. Они были все равно в неких рамках. Но эти рамки были расширены и детям было позволено идти за своей природой, своими темпами. И удивительные результаты получились из этих деток, из выпускников. И на сегодняшний день эта школа работает. Она является международной, там учится много детей, в том числе, есть ребенок на сегодняшний день и из России, и из Украины, из Польши, Японии, ну, не говорю уже о местных, англичанах. И вот этот эксперимент со свободой открыл целое направление, которое сегодня в мире очень актуально. Оно называется “Демократические школы” “Демократическое образование”. О чем наш проект? Я хочу сделать не копию Саммерхилла, да и навряд ли оно получится, я – не Нил, я – другой человек. Но я поверила своим детям, предоставив им часть свободы, и я увидела результаты. Я хочу предоставить или помочь нашему обществу открыть глаза на то, что наши дети рождаются уже с определенным, заложенным природой, и постоянным желанием познавать. Им просто не надо мешать. И, знаете, у меня есть очень такой любимый мною анекдот, когда меня спрашивают про мой проект. Рождается ребенок, рождается он с таким вот неограниченным, широким взглядом на мир. Приходят родители и говорят ему о своих каких-то вещах, стереотипном каком-то мышлении. Приходит школа – ты должен делать так, знания – вот это, вот это. И вот эта картинка сужается, сужается, сужается, сужается. И потом превращается в точку. В точку зрения. Так вот, мой проект, “Спектр”, я надеюсь, будет призван расширять картину мира, не допустить этого сужения. Потому что, когда он сужается, он сужается не только интеллектуально – он сужается эмоционально. Он сужается и физически, и, я думаю, что это есть и основа для различных конфликтов, проблем внутреннего характера и невозможностью создать семью или начать свою деятельность. Я надеюсь, что у нас получиться сделать, я верю, что у нас получиться сделать проект, помогающий расширять картину мира и, просто предоставляющий это пространство для детей. Они настолько мудры, что они идут правильным направлением и нам остается только следовать за ними, но следовать вовремя. Мой проект только на стадии, у нас сейчас формируется команда. Я не открою ничего нового о том, что кадры решают все. Мало того, что я вынашивала свой проект достаточно долго, изучая разные направления и много разных интересных школ мира в целом, и многие идеи мне хотелось бы воплотить. На сегодняшний день я некоторых учителей взращиваю, а некоторых нам еще придется взрастить, потому что не каждый учитель готов принять то, что ребенок может сказать, что его уроки не интересны – это не каждый готов сделать. Более того, не каждый готов эту обратную связь принять и изменить формат своей подачи знания. К тому же я, как мать двоих детей, я понимаю, что образование – это очень глубокая тема. И цель нашего проекта, конечная, – это счастливый, радостный, осознанный человек, человек, который не будет ведом, который всю, всю, любую информацию будет пропускать через себя. Соответственно, он будет иметь вот этот внутренний стержень, внутренний компас, ориентир в этом мире. Я очень не хочу делать какую-то ставку на какое-то знание. Когда у меня спрашивают родители: ”На чем вы будете доминировать – языки, математика, еще что-то?” Нет, мы делаем больше. Никаких ставок на знания. Ставка на выработку внутреннего восприятия мира, осознанного. Мы будем предоставлять свободу, но не вседозволенность, а ответственность. Ты не ходишь, ты не хочешь ходить на уроки математики, семестр, но ты должен в конце семестра пройти вот это, вот это, такой же экзамен, чтобы мы могли вести тебя дальше и получить аттестат. Мы находимся в рамках государства, мы не можем от этого уйти. Ребенок думает, что ему делать – ходить, не ходить. Или потом садиться с учителем, проводить индивидуальные занятия в темпе. Но это будет его решение. И он будет понимать, что за определенное решение есть определенное последствие, определенная ответственность. Таким, образом, я думаю, что к годам пятнадцати они будут действительно личностями, которые понимают, чего они хотят и как этого добиться. Скорее, это такие планы. Кроме того, школа не может существовать отдельно от дошкольной группы, и мы будем запускать садик, школьную группу, которая, своего рода, – подготовка к школьному образованию. И меня часто спрашивают: ”Вот, я бы хотела или я бы хотел перевести своего ребенка с шестого-седьмого класса к вам в школу, когда вы запуститесь”. Я говорю, что это на сегодняшний момент для меня невозможно по той простой причине, что я не знаю как ребенка, который привык к готовым знаниям, готовым решениям, который живет по режиму и за которого думают, когда ему вставать, когда ему решать задачи и так далее и так далее, как он безболезненно войдет в нашу систему. Ведь он сам мастер своей жизни. И с этим, насколько я знаю, Александр Нил с этим в Саммерхилле не справился. У них есть вход в школу только до восьми лет. Потому что дальше стереотипы настолько сложны, что нужно разрабатывать целую программу адаптации такого человека. Ну, по большому счету, то, что мы делаем во взрослом виде, когда нам за двадцать и ходим к психотерапевту или на тренинги и обучаемся этому. Но у меня есть планы, есть отличная команда психологов, которые могут помочь разработать такую концепцию со временем. Но на сегодняшний день – да, мы набираем только дошкольную группу, и первый и второй класс. Тоесть, из глины, которая еще способна, еще чувствует себя, еще может плыть по своему внутреннему импульсу. Почему мы называемся, все-таки, многоуровневым проектом? Тоже еще очень простая и сложная задача одновременно. Ребенок, попадая к нам, одновременно работает со всем. Мы называем, я говорю часто о том, что мой проект, или школа (как удобно вам говорить) – не для системы. Мы – для человека. А человек – это тело, физика, это эмоции, это мечты, планы, реализация проектов и взаимоотношения. И вот все эти вещи в течении дня мы будем прорабатывать. То есть, в течении дня ребенок будет, ему будет достаточно времени уделено работе с телом. Даже важно, что он кушает. В нашей школе это важно. Сколько он гуляет, как он общается, как он разрабатывает конфликтные ситуации, как выстраивает взаимоотношения. Мечтаем, проектируем, реализуем проект. Кроме того, что мы все время познаем. Соответственно, этот ребенок будет развиваться, как и все дети, открытые к новому, к жизни в целом. Он будет идти быстро, быстрыми темпами и в какой-то момент может случиться такая ситуация, как было у меня в жизни – что мне пришлось подтягиваться с собственной дочерью, которой не очень много лет. Мне пришлось прорабатывать некоторые свои страхи, свои вопросы. И я думаю, что родители, придется – не придется, наш проект – это целостный проект, куда входит ученик, родитель и команда. То есть, мы живем, работаем, развиваемся вместе. Родители, которые хотят отдать ко мне детей, но сами ничего не хотят делать, не проходят первый фильтр, даже прохода в школу. Это невозможно. И, конечно же, весь день – он пропитан творчеством. Потому что, я считаю, это естественно, это среда та, в чем мы находимся ежедневно. Сейчас я говорю, я подбираю слова – это творчество. Я смотрю на людей, я взаимодействую с ними – это тоже творчество. Я могу это делать по-разному. Я одеваюсь – это тоже творчество. Я познаю, я читаю – это тоже творчество. Это – ключевой момент нашей школы. Всегда через творчество, и никому не мешаем, следим, наставляем, помогаем, когда просят, навязываем, не давим, доверяем, предоставляя свободу, которая за собой несет ответственность. Часто я столкнулась с тем, что в нашей стране, то есть, я общаюсь с разными единомышленниками за пределами страны, ищу их, перенимаю опыт. Я часто слышу:” Вы хотите создать анархию в школе”. Есть книга Нила, опыт его шестидесятилетний. Эта школа была настолько организованна, хотя она управлялась учениками и учителями совместно. Так как проводились еженедельные собрания самоуправления. Вопросов вообще не возникало. И вы знаете, какое было самое большое наказание в этой школе и оно до сих пор остаётся? Освобождение от уроков. Дети плачут и рыдают, если его наказывает коллектив за что-то там и его отодвигают от уроков. Это, как бы, двойной вопрос, это вопрос того учителя и учителей, которые там работают, которым хочется идти. И второе, что ребенок идет в эту школу радостно. Один из наших членов команды, многие из них сейчас работают в разных проектах, и он и сейчас работает, преподает йогу для детей, и уже много лет. И он говорит: ”Моя задача занятия – это чтобы ребенок ко мне пришел с радостью и ушел с радостью”. И я подумала: ”Классно, если бы в школе просто все, вся команда работала так – чтобы все понимали, что дети сюда пришли с радостью, пусть они и уйдут отсюда с радостью”. Все остальное мы можем корректировать. Как скрипку можно налаживать. Но если это без радости – это никому не нужно. Тогда и появляется игра и пинания портфеля, потому что – ненависть к этому. Тогда и ждут дети каникул. Переписываясь с родителями, дети которых ходят в школы, направленные на гуманную педагогику, демократически, у них есть другая проблема – дети не хотят уходить на каникулы. То есть, они хотят продолжать общение вот это школьное. Есть еще один момент. Я с ним сталкивалась, сталкиваюсь здесь, я думаю, что родители взрослых детей с этим тоже сталкиваются. Есть дети, которые, допустим в лет десять, четко понимают, что им нужно. Они знают, в какой они вуз пойдут, что они хотят делать. Почему мы не можем тогда предоставить им, вот он хочет быть биологом – Окей. Мы можем углубить ему это. Зачем его насиловать математикой? Пусть он знает тот минимум, который необходим для его возраста, для аттестата. Не нужно же всех насиловать этим. Казиник хорошо шутит о том, что ведь, например, если говорить о математиках, обществу нужен один процент математиков. Больше не нужно. Все остальные буду, в лучшем случае, считать свои бизнес проекты. Все. Деньги и бизнес проекты. Прекрасно – пусть считают. Вопрос вот этого призвания своего дела. Ведь это же одна из самых важных вещей. Но, когда смотрю на то, как загружены наши дети в школе, я задаюсь вопросом: ”А когда им думать о том, что им нравиться? Им же некогда”. Они идут в школу, после школы у них есть домашнее задание, которое с каждым годом, к сожалению, увеличивается. Кстати, в нашей школе нет домашних заданий. Я считаю плохим того учителя, который не может сделать так, чтобы закрепить материал в течении процесса. У нас есть целый год практически. Вот, опять же, любимый Эйнштейн. Он говорил: ”Открытие приходит в тишине”. Когда у ребенка есть эта тишина? Когда он отходит ко сну? А ему действительно необходимо поиграть во дворе, потому что это – отработка взаимодействия с социумом. И ему нужно потворить. Что это будет – выпиливание чего-то, я не знаю, плетение чего-то, или просто посидеть, как мы считаем, ничего не делая. Вот в этих вопросах ничего не деланья происходит перезагрузка. Если мы не предоставим это время для перезагрузки, то мы не получим завтра гения, даже не в гениях дело. Мы не получим спокойных, не невротических людей, которые просто, с удовольствием, с любовью делают свое дело и радуют других этим. Вот и все. То есть, у нас, в нашем проекте, нормально, если ребенок встанет и выйдет, побудет на улице, возле дерева посидит, если надо. Это нормально. Ну, идей очень много. Они связаны и с физиологией и с психологией. Я очень надеюсь, что в нашей школе так же, как в школе будущего в Финляндии, родители будут после пяти подходить и продолжать занятия, которые будут вести наши мастера разные. Заговорили о Финляндии – это тоже такой вот многоуровневый проект, который дал большой бум в стране. Потому что страна пересмотрела взгляд на образование. Вы представляете как классно, то есть, сейчас я отзанималась здесь, рисовала маслом или делала какие-то химические опыты и через несколько часов ко мне приходит родитель и он может включиться в это, побыть здесь. Потом мы можем обсудить это знание или новый процесс. Это же классно. Нет оторванности от семьи. Потому что у нас школа – это вообще нечто такое искусственное. Идешь в школу, ребенок вообще не понимает, зачем это знание. Нечто такое, вот, суррогат какой-то. А тут, вот они в процессе вовлечены. Вот он, его можно все пощупать, потрогать. Мастера, я, мы планируем, что мы будем еще просто приглашать мастеров своего дела и делать онлайн-уроки со знаменитыми математиками, физиками, которые будут читать какие-то сессии для наших детей. Чтобы они видели, получали вот эту энергию этих людей, которые себя нашли. Вопросов много, планов много, остаётся сейчас только одно – насколько украинское общество готово к этому, потому что у меня, как у идеолога много вопросов, я решаю вопросы финансовые, там, разные другие. Я сталкиваюсь часто с ограниченностью родителей, которые: ”Альтернативное образование! Классно! Да отдаём!». Когда я начинаю рассказывать что-то: ”Нет, это слишком. Нет, они должны ходить от десяти до шести, они должны быть нагружены. Что это вы такое предлагаете?”. По большому счету они назад сворачивают вот в ту старую систему, которая сейчас работает, которая…эта школа уже отжила несколько поколений, она отстает, но они все равно возвращаются туда. Почему? Там комфортнее. А почему комфортнее? Потому что ребенок, который станет свободным – как вы будете им управлять? Если вы сами не будете свободны, если вы сами не будете реализованы. Вы не сможете его поставить к ноге. Но этот ребенок, только этот, способен не только подать стакан воды, а уважительно к вам относиться всю вашу жизнь и даже дряхлую старость, он сможет, родив своих детей, дать им самое лучшее и дальше транслировать это. Но к ноге вы его не поставите. Его не поставит никто. Ни политика, ни экономика – никто. Потому что этот ребенок, он будет настолько адаптивно принимать внешнее, потому что у него внутренний стержень есть. Он всегда, в любой ситуации, останется человеком и примет свое решение, как когда-то Януш Корчак принял решение пойти в газовую камеру со своими детьми. Это будет его решение. Много таких моментов я бы хотела включить в нашу школу, и очень щепетильными моментами, на которые одни учителя идут с удовольствием, а некоторые – убегают. У нас будет супервизия психологическая учителей, объясню даже почему. Бывает так, что в классе, в группе детей, кто-то очень сильно раздражает и ты не можешь просто…я сама читала лекции, я сама знаю это, как это бывает, и тебя это отвлекает и ты начинаешь, грубо говоря, эмоционально пинать этого человека. Но, когда в спокойном состоянии или с хорошим профессионалом ты можешь пройти и понять в глубину вопроса, почему именно этот ученик тебя раздражает, а вот этот стал любимчиком, ты проясняешь для себя вопрос и растешь, и все становиться на свои места. Больше никто не раздражает, ты просто понимаешь, что тебе стали на твой же мозоль, на твою же проблему. И учитель растет вместе с учениками. Так вот, есть люди, которые боятся этого, боятся, что мы будем просить расти. И это будет единственный способ выжить в нашей команде. А есть кто-то, кто считает это за благо, потому что это будет окупаться школой. Я заинтересована, чтобы каждый, даже не даже, а повар – все росли. Потому что мне важно даже с какими мыслями повар будет готовить. Школа будет небольшая, пока. Начинаем мы с Киева. Я почему говорю “начинаем” – у меня есть мечта, что эти школы будут в каждом большом городе Украины. Хотя бы так начнем. Да, не знаю, сможем ли мы найти какие-то общие точки соприкосновения с государством, я этого не ищу. Никаких реформирований – нет, я этого не ищу. Вот сейчас – это моя частная инициатива. Как оно пойдет – будем видеть. Школа может быть маленькая, потому что из опыта демократических школ, где все детки на глазах, и ты видишь динамику развития, к чему каждый тянется. Удержать во внимании учитель не может большое количество людей. То есть вот такие школы, они в основном, сто – сто двадцать человек – это весь поток. Зато ты каждого знаешь, ты знаешь, за каждым стоят какие родители, какие ситуации, все это ребенок проживает с тобой эти года. И в завершение хочу рассказать историю, которая в свое время меня очень покорила и вдохновила, опять же из этой любимой школы Саммерхилла, одной из любимых. На самом деле, много прекрасных есть школ в мире, которые сделали уже безумные вещи. Мы ничего нового не делаем, мы всего лишь компилируем и соединяем это здесь и адаптируем под Украину. Я не идеологист, я всего лишь беру самое интересное и сочное, как мне кажется, для нас. Так вот, беря Саммерхилл, в свое время на школу была написана петиция, не будем говорить от кого, недоброжелателя, чтобы школа была закрыта. Начался суд о том, что школа должна быть закрыта. И суд был поставлен на такой уровень, что он дошел до Суда Его Величества и практически дело было спето. И эта история послужила для меня как сказкой. Что сделал на тот момент директор школы? На тот момент директором школы была и, по-моему, на сегодняшний день она является, дочь Нила, преемница его. Она подняла вопрос на обычном еженедельном собрании школы: ”Школу собираются закрыть и я, возможно, уже не могу ничего сделать. Вы должны передать это родителям, как-то готовиться к этому”. И дети, дети предложили идею – написать письма. Всем выпускникам, бывшим, Саммерхилла о том, что вот это собирается произойти, а там – будь, как будет. Что вы думаете? Они делают эти письма, они их рассылают, и, конечно, один из учеников, бывший выпускник Саммерхилла, оказался прекраснейшим адвокатом. Они собрали два миллиона фунтов, два миллиона фунтов! Только из тех, кто выпустился, их близлежащих семей, в благодарность. Начался судьбоносный процесс, он длился десять лет, но школа все эти десять лет существовала. По законам Великобритании, пока процесс идет – школа существует. За два миллиона фунтов они не только выиграли, они сделали, считайте, себе рекламу. Потому что, что может быть ярче, чем то, что бывшие выпускники сделали все возможное, чтобы эта школа существовала, и сделали это так. Ну, возможно, возможно, мне повезет так же и на мой День рождения, как на День рождения Нила, будет сходиться двести – триста человек, благодарных, успешных, которые будут раздавать свои интервью и, тем самым, только этим они сделают рекламу школы. Все.