Михаил Кухар о реструктуризации внешнего долга Украины

Говоря о реструктуризации на тех условиях, на которых объявлено – достигнутое соглашение является для Украины безусловной победой. Я могу критиковать подходы или какие-то детали, и я с удовольствием рассказал бы об этих вещах, но нельзя не признать один безусловный факт, что четырехлетнее облегчение выплат для Украины, удлинение срока выплат, даже при повышении ставки на 1 процентный пункт, является, безусловно, удачей, является именно тем сценарием, который мы искали. Потому что Украина, я напомню, уже имеет один опыт технического дефолта и, последовавшей за ней реструктуризации внешнего долга в 1999 году парижским и лондонским клубом кредиторов. Тогда, я напомню, мы тоже повысили ставку, за это попросив кредиторов удлинить выплаты с двух лет до 7 и 8. Я хочу напомнить, что фактически все эти выплаты безболезненно были произведены Минфином и Нацбанком до 2007 года, и госдолг Украины уменьшился тогда с 50% до менее, чем 10% ВВП. Настолько стремительным был экономический рост. Поэтому, этого незначительного повышения процентной ставки, фактически, экономика не заметила. Поэтому, в принципе, я считаю это безусловной удачей, хотя вопросы остаются, и они нуждаются в честном комментировании и честном оглашении, которые стоят в деталях этой сделки.

Самый критикуемый и самый болезненный, пожалуй, для Яресько момент — это механизм восстановления стоимости. То есть, кроме процентных выплат наша страна обязалась выплачивать определенный процент, немалый, кстати, своего экономического роста. То есть, не ВВП, а прироста к ВВП. Этот механизм вообще не действует в те годы, когда на притяжении следующих 17 лет, когда у нас будет экономический спад или ВВП будет расти менее, чем на один процент в год. Если же ВВП будет расти более, чем на один процент, например, от 1 до 3, то мы должны будем платить, кроме процентных выплат по этим кредитам, 25 процентов этого прироста. Это может сложиться в очень неплохие суммы денег, вне зависимости от суммы остатка долга, то есть, это не процентная привязка к сумме долга, а это процентная привязка к общему экономическому заработку страны, если хотите. То есть, мы должны теперь делиться с кредиторами частью экономического заработка всей страны. Кстати, не весь этот заработок принадлежит правительству. Это надо еще учитывать.

Если же наш экономический рост составит 4 и более процента, мы должны будем отдавать вообще 40 процентов всего прироста экономики за год в виде долларов США нашим уважаемым кредиторам за то, что они удлинили нам до 21 года эту часть долга. Но здесь, прежде всего, я хотел бы сказать следующую вещь. Во-первых, я считаю ошибкой нашего правительства, я не критиковал его, пока шли переговоры, потому, что я — не инсайдер этого процесса, и нам всем не были известны детали, но теперь, когда они официально оглашены, я могу сказать, что я считаю стратегической ошибкой то, что мы торговались за процент списания этого долга. Это вообще не то, что мы должны были просить. Знаете, на переговорах нельзя достичь того, чего ты не просишь у контрагента. Он тебе и не даст, потому, что ему вообще ничего не выгодно давать, а выгодно, чтобы только давал и платил ты. Так устроен мир бизнеса, так устроен мир больших финансов. В том числе, государственных. Я бы на месте Украины, основываясь на прецеденте и опыте Греции и Кипра, просил бы не списания, а удлинения долга. Ведь чего мы на самом деле добивались? У нас, получается, что самая большая проблема — это выплаты, которые на нас висели в ближайшие пять лет в размере от семи до десяти миллиардов долларов в год. Для страны, всего лишь со ста миллиардным ВВП, как мы сейчас, это очень и очень много. Если бы мы реструктуризировали свой долг, не списывая его хотя бы на 30 лет, эти выплаты бы упали до суммы, менее 2 миллиардов долларов в год. 2 миллиарда — это сумма абсолютно легкая для исполнения, и тут даже не пришлось бы трогать деньги правительства. Нацбанк из резерва легко бы осуществлял эти платежи и для нас на десятилетия вперед этот вопрос был бы закрыт. Причем, я утверждаю, что легко можно было бы просить о 30-летней реструктуризации, потому, что накануне грекам реструктуризировали на 90 лет. Я уже молчу, как прекрасно выглядел бы наш платежный календарь, если бы нам реструктуризировали, например, лет на пятьдесят. Можно было бы пойти на еще большее увеличение процентной ставки, но не просить списания, за который нам включили этот рекаверный механизм. Вот в этом, мне кажется, заключалась ключевая ошибка, но это уже как бы кулаками после драки махать. Хотя моя роль, как эксперта, и я не могу не сказать свое мнение о том, в чем я вижу стратегическую ошибку этих договоренностей. Отменить их нельзя, поэтому комментируем их в сослагательном наклонении. Можно было бы, но мы не сделали, а сделали так. Теперь, что нам предстоит. Помимо того, что мы большую часть экономического роста уже должны мировому капиталу, мы получили очень хороший серьезный знак от Международного валютного фонда, а соглашения, напомню, напрямую привязывается и содержит прямые юридические ссылки на текст меморандума Украины с Международным валютным фондом, и на те показатели, которые там заложены. Так вот. Я вообще удивлен, почему правительство не огласило этого раньше и не хвасталось этим перед избирателями. Потому что в планах Соединенных Штатов Америки, Вашингтона и МВФ у нас заложен экономический рост с 2016 года по 2019 год с 85 миллиардов долларов ВВП до 125 миллиардов долларов нашего ВВП, что означает фактический 50-процентный рост ВВП в течение всего лишь трех лет. Я хочу сказать для неспециалистов, что мировая экономическая история второй половины XX века такого роста не знала. Такой рост, в принципе, математически невозможен. Тем более, он невозможен в таких разгромленных странах, как сейчас представляет из себя украинская экономика и украинская финансовая система. Тем не менее, если мы немножко глубже рассмотрим теоретическую часть, то мы поймем, за счет какого механизма, единственного, кстати, такой рост все-таки осуществим. Действительно, не может расти реальный ВВП, исчисляемый в национальной валюте в гривнах тем более, чем на однозначную цифру в год. Например, 5 процентов — это был бы великолепный рост. Но, скорее всего, мы можем надеяться на 1, 2, 3 процента роста. В то же время, как вы знаете, Соединенные Штаты Америки являются страной, осуществляющей мировой сеньораж доллара. Они печатают мировую валюту и зарабатывают на разнице стоимости печати денег и их приема по текущему курсу во всем мире. США не очень любит делиться этим заработком с другими странами и механизм, как бы, прильнуть к этому ручейку… Я хочу напомнить, что этот разрыв между процентами роста реального ВВП в национальной валюте и процентами роста ВВП в долларовом исчислении хорошо знакомо экономистам под названием “неправедное богатство”. Например, Украина, как вы знаете, еще не восстановила свой уровень ВВП 1991 года, хотя, в принципе, критикуется эта база сравнения 1991 года. Я тоже могу ее критиковать, но, тем не менее, в исчислении реального ВВП он только удвоился за последние четверть века. Если же мы посмотрим на ВВП Украины в долларовом показателе, то мы увидим, что ВВП Украины с 1991 по 2013 год вырос с 27 до 180 миллиардов долларов, то есть, на 800 процентов или увеличился в 9 раз. Это очень серьезный показатель. За счет чего это достигается? Очень просто. Это разница между процентом девальвации и процентом инфляции каждый год. Если у вас курс гривны стоит на месте, а инфляция этом году было 20 процентов, ваш долларовый ВВП вырос на 20 процентов. Недаром Соединенные Штаты Америки прилагают все свои дипломатические и экономические усилия для того, чтобы оказать давление на Китай, который держится на одном месте и не желает девальвировать курс юаня. Потому что инфляция каждый год происходит, платежный баланс у страны положительный, а долларовый ВВП Китая каждый год нарастает и, соответственно… Вот обратите внимание на такую вещь: когда нарастает долларовый ВВП страны, увеличивается ее удельный вес в мировой экономике. И страна, у которой ВВП был 20 миллиардов, как мы в 92 году, и страна, у которой ВВП приблизился уже к 200 миллиардов, имеет совершенно разный удельный вес на финансовой карте мира и Европы. Мы в этом смысле стали мощнее. Поэтому я, честно говоря, нахожусь в восторге от того, что Соединенные Штаты на полном серьезе включили нас в свои планы по полуторакратному наращиванию нашей экономики в долларах США. Соответственно, эти деньги растворятся, и это отразится на долларовых зарплатах украинцев, то есть, мы имеем все основания полагать и ожидать, что наши зарплаты в долларовом исчислении увеличатся в полтора раза за ближайшие три года при любых процентах экономического роста гривневого ВВП. Грубо говоря, нам разрешают иметь стимулирующую инфляцию. В цифрах это выглядит так: мы должны будем иметь или фиксированный, или с небольшой (5-10%) девальвацией курс гривны против доллара в 2016, 2017, 2018, 2019 годах. И иметь в эти годы инфляцию от 15 до 20%. И тогда у нас получится в среднем 12,5% прирост долларового ВВП в год. Это очень хорошая перспектива, очень хороший механизм. Я, конечно же, буду абсолютно счастлив, если это

получится.

Вот такой неожиданный вывод из договора о реструктуризации, который можно критиковать за то, что мы теперь делимся частью прироста своего ВВП. Можно наоборот, похвалить, и заслуженно похвалить, потому, что это все-таки выход из ситуации, которая называется дефолт, и которая очень неприятна. Вообще, ничего хорошего в этой ситуации нет ни для населения, ни для правительства. Нам удалось избежать 4 лет рассрочки, это 4 года освобождения от выплат — это вообще великолепный срок, как раз тот, который нам нужен для того, чтобы выйти из особо глубокой ямы. То, что механизм восстановления стоимости, то есть, этих дополнительных выплат с прироста ВВП не включаются в годы, когда нам в перспективе опять будет тяжело — это тоже хорошо. Рассрочка на 20 лет, не на 30, не на 50, но на 20 лет — это тоже хорошо. Нужно быть, наверно, супер-критиканом, чтобы критиковать это соглашение. Все-таки позитивных моментов я нахожу в нем намного больше. В том числе, это неожиданность, что МВФ раскрыл перед нами свой план, что в их финансовую карту мира на ближайшие 5 лет входит наш быстрый восстанавливающийся рост. А они это делать умеют. Они это доказали не раз.