Марина Лимар о театре движения для детей

Сейчас я хотела бы поговорить о том, как ребенка раскрывать с помощью таких художественных практик, которыми является театр и танец. Потому что я лично не занимаюсь танцем как таковым, в том понимании, в котором сейчас в Украине очень распространенное, понимание танца, как некой хореографической структуры, некой секвенции движений, которые ребенок должен выучить, запомнить, виртуозно отшлифовать и затем повторить на сцене. Поэтому скорее будет правильно сказать, что я занимаюсь с детьми движением, поскольку движение – это и есть суть ребенка. Очень сложно представить себе ребенка, который сидит неподвижно в течении какого-то определенного периода. Психофизиологическая суть ребенка настолько подвижна, что как раз движение является тем прекрасным форматом, в котором эта суть очень нуждается и именно внутри этого контекста ребенок получает потрясающий импульс к развитию своей психофизиологии и своей креативности, своих внутренних качеств.

Основным художественным приемом я использую детскую импровизацию как инструмент для создания некой ткани перформанса или спектакля, в зависимости от нашей цели работы с детьми. И то, что ребенок – великий телесный импровизатор, безусловно, я вам не открою никакую новую планету, вы прекрасно это осознаете. Он именно телесный импровизатор, потому что маленький ребенок, его природа настолько органична, безусловно, если это здоровый ребенок, потому что бывают какие-то вещи, когда эта природа нарушена в результате вмешательства какой-то болезни. Но мы сейчас говорим о здоровых детях. Они настолько чувствуют, как сейчас нужно двигаться в данный момент времени, что никакой архи талантливый хореограф вот это внутреннее ощущение ребенка, посыл, жест, мимика к движению не сможет заменить самой, казалось бы гениальной сточки зрения формы, хореографией. Поэтому дети и являются в том процессе, который я веду с детьми, они являются моими соавторами. Потому что в начале учебного года или театрального нашего сезона я не знаю, какой спектакль будем с детьми делать. Это то, что интересно им и поэтому они соавторы спектакля. Этот спектакль я выстраиваю сценарно, режиссерски, безусловно, это моя ответственность, на основе тех впечатлений, тех мыслей, тех высказываний, тех инсайдов, которые дают мне дети.

Современные дети – это дети, которые считывают, вот ты начинаешь какую-то фразу, они уже знают, о чем ты скажешь. Но при этом, безусловно, они отличаются от предыдущих генераций. Они гораздо больше, может быть, экстраверты, но если посмотреть в глубину – они интроверты. Они могут не высказать свою мысль, с ними не так просто говорить о чувствах. Блоки информации они усваивают потрясающе, они тебе расскажут, что они думают, что они видели, а вот, что ты чувствуешь сейчас, как ты это чувствуешь, вот эти взаимоотношения, когда мы вступаем в физическое соприкосновение. В контакт физический, мы очень много работаем упражнений на физический телесный контакт. Ребенку сложно бывает обнять человека, рядом сидящего ребенка. Хотя он его знает, они общаются. Он не может позволить себе вот эту открытость почему-то. Физический театр является здесь контекстом, методологией, инструментарием для того, чтобы дети начали общаться. Любая практика воплощает ценности, которые я вижу для себя, как педагог ценности открытости, ценности того, что мы помогаем друг другу. И когда я вижу, как дети, которые приходят настороженные, которые приходят с каким-то скрытым недоверием, когда они раскрываются через какое-то время в этой коммуникации, безусловно, это высшая оценка всегда для педагога. Я вижу эту улыбку, я вижу рождение доверия в глазах и очень важно, что это происходит не только через ментальное общение, речевое или взаимодействие, а через физическое, потому что, когда ты соприкасаешься, когда ты берешь ладошку своего друга в свои ладони, то это совершенно другое воздействие. И это воздействие говорит для детей, я вас уверяю, многим больше чем речевое воздействие. Это доказано уже экспериментально, научными исследованиями, что тактильное воздействие для ребенка очень важно. Им очень важно как к нему касаются, и даже дети мне говорят, они говорят «Марина Анатольевна, нам очень важно – нас берут за руку, или нас хватают за руку и куда-то тащат». Но это дети, которые, старше, которые осознанней, которые могут вербализировать свои ощущения. Таким образом, это физическое взаимодействие через тактильность, оно очень открывает ребенка, очень открывает и тогда, когда дети открываются, они творят чудеса.

С современными детьми ты должен искать и пробовать весь свой педагогический арсенал. Потому что тебе кажется, когда ты ребенка встречаешь, с ним общаешься, потому что я обязательно, маленькое отступление, я обязательно встречаюсь с семьей и с ребенком до того как принимать ребенка в другие танцы. Это не значит, что другие танцы закрыты, что мы проводим какие-то кастинги, мы берем всех детей. Но я должна для себя, как педагог, понять какова атмосфера в семье, в которой находится ребенок, кто его родители и это десяти минутное общение с родителями, безусловно, мне не открывает это полностью родителей, но мой глаз он считывает очень много информации. Я вижу, какие зажимы родительские уже проявляются в поведении ребенка. И тогда я понимаю, что как бы я не хотела открыть ребенка, если мы не станем единомышленниками с родителями, если они не послушают какого-то моего совета, если они у меня его спрашивают, то тогда, если они будут проводить одну линию, а в других танцах ребенок будет, это будет работать, но результат будет минимальным.

В основе методики у меня лежит игра. Игра – это самая естественная среда обитания для ребенка. Детям в этой среде настолько комфортно, но это игра не просто развлекательная, игра с детьми, например, на дне рождения, играют массовики-затейники в различных детских центрах. Безусловно, я очень серьезно подхожу к тому, какой игровой контекст дать ребенку. Эта игра развивает внимание, она учит концентрировать себя, свою психофизиологию здесь и сейчас в моменте. У меня один из самых прекрасных художественных приемов, когда я разрешаю им говорить одновременно, и они говорят одновременно и это совершенно потрясающее пространство, где зритель может ходить внутри и слушать, что говорит каждый ребенок. Они сами выбирают себе собеседника, они сами определяют темы, из этого складывается затем спектакль.

У нас очень многие родители, к сожалению, воплощают в детях свои амбиции. Им нужен результат здесь и сейчас. Надо, чтобы он сел в шпагат, сделал мостик и высоко поднял ногу. Когда я задаю им очень простой вопрос, ваш ребенок сядет в шпагат, вы уверены, что он будет при этом счастлив или, может, вы будете от этого счастливы. Но основная масса родителей на этот вопрос ответить мне внятно не могут. Потому что эти стереотипы родительского мышления, вообще, мышления взрослого по отношению к ребенку, какое-то потребительское отношение к ребенку, он должен то-то, то-то. Он вообще,никому ничего не должен. Даже нашим родителям, мы их любим безумно, но мы ничего не должны им, точно так же как и нашим детям. Я считаю, что каждый человек – это космос, это индивидуальное воплощение каких-то космических законов. И мы развиваемся, если мы это понимаем, то, безусловно, мы развиваемся, и мы своим присутствием здесь в этой жизни помогаем и себе, как можем и помогаем другим, как умеем.