Максим Дижечко о проблемах юристов-волонтеров

Я как юрист, глава координаторов проектов или главный по проектам «Юридической сотни», много общаюсь с людьми и в большинстве случаев за свою тридцатипятилетнюю жизнь понял, что у нас юридическая грамотность просто на нуле. По-настоящему юридически грамотных людей очень мало, и они  работают или в корпорациях, или в других компаниях, потому что за это платят хорошие деньги. А у нас, к сожалению, за долгие годы, десятилетия подготавливали, грубо говоря, или юристов, но это были юридически смешные, или судей, или милиционеров, или прокуроров, или бандитов. Поэтому сейчас, когда мы начали переходить в какую-то более или менее европейскую структуру, то зачастую народ не понимает ничего. Есть единицы людей, которые что-то меняют, и их действия для большинства нашего населения непонятые вообще. Потому что никто не знает структуру принятия закона, как он принимается, какие есть подводные камни, что, вообще, там происходит. Настолько важный вопрос, потому что все думают, что это закон, и он принят. Нет, это очень кропотливая и долгая работа и надо сказать, что за два с половиной года плотного общения с Верховной Радой, с комитетами, куда мои коллеги постоянно ездят, там много хороших квалифицированных людей, потому что они там всю жизнь работают. Просто нет тех людей или той группы людей, в которую они на самом деле поверят, потому что это такая бюрократия. Политика – это сложная структура,  очень сложный механизм. И так как большинство людей никогда в этом не разбиралось, то сейчас многие депутаты, популисты просто рассказывают с трибун, что можно изменить экономическую ситуацию в стране, что можно поменять судей за два часа. Все прекрасно понимают, что это невозможно. Что, если ребенок должен родиться в течение девяти месяцев, то так и должно быть, это природное.

Что еще страшнее, что люди не хотят этому самообучаться. На самом деле сейчас есть много возможностей. Есть какие-то специалисты, есть группы, есть встречи, есть интернет, гугл, в котором при желании можно разобраться. Можно понять структуру, понять, как оно делается, чтобы не было этой зрады. Потому что эти эмоции, которые просто, наверное, вшиты с генами в нашу национальность, это просто какой-то ужас. Вызвать у нашего человека эмоции можно просто газетой, написать и человек может выйти с плакатом из-за того, что там кто-то что-то написал даже в этом не разобравшись. Да, это очень сложно, на самом деле, я после Университета начал заниматься регистрацией предприятий. Тогда было сложно. На самом деле, этот путь, регистрация, у нас всегда это было закрыто, эти протоколы, какие-то документы, и сейчас у нас нехватка квалифицированных специалистов, квалифицированных аналитиков, таких людей, как арбитраж, которые могут по-настоящему давать правдивую аналитику по поводу той или иной юридической ситуации, потому что иногда принятие любого закона – это многогранная вещь, которая может быть как зрадой, так и перемогой. Это очень сложно, это как росточек садишь – он растет и непонятно, как он растет, потому что все думают, что закон ты принимаешь и там все хорошо. К этому относятся просто несерьезно, так как многие из тех людей, которые принимают законы, являются тем последним звеном, которое все решает для страны. Мне кажется, что они недостаточно ответственно относятся к этому. Я просто иногда смотрю на заседании, вижу, что для них это как бы игра, но они играют с жизнями тысяч и десятков тысяч людей, потому что этотзакон может натворить очень много хорошего и в то же время, очень много плохого. Это очень опасно.

Эта неграмотность нашего населения приводит к тому, что люди не могут правильно оценить, что за закон. Они не читают, что вносится на голосование, я даже не знаю, кто заходит на сайт Верховной Рады. Я когда-то посчитал, что с 1995 года по 2016, кажется, у нас было подано на рассмотрение 50 тысяч законов. В неделю на пленарное заседание подается от 120 и больше законов. Когда-то мой товарищ сказал, что не может быть в стране стабильности, если каждую неделю меняется законодательство. Это практически невозможно в других странах, на которые сетуют наши уважаемые политики. Там законодательство давно не менялось, потому что стабильность – это когда законы не меняются, когда их соблюдают. А выработка соблюдения закона приходит со временем и поэтому закон не меняется. Поэтому у нас население такое, оно не выполняет законы. Я как-то делал эксперимент: у меня есть маленький переход на Дарнице, и там красный свет горит лишь десять секунд, но в это время со стороны Строителей подъезжают пятидесятые автобусы, оттуда люди выходят на зеленый. Так вот, это 90 процентов, 98 человек из ста переходят на красный. Получается, что никого не волнует, потому что у каждого есть свой закон, свой путь, «я спешу на работу» или «я иду за хлебом». К сожалению, никто не хочет соблюдать общую дисциплину, фундамент дисциплины для страны. Обычно все сетуют на другие страны. Но как мы все знаем, там гражданское население лепилось очень долго, чтобы оно было четко дисциплинировано и жило по законам. Тот, кто нарушал законы, то получал уголовное наказание. У нас, к сожалению, из-за этого постоянного изменения в законодательстве, постоянных амбиций каждого и всех, каких-то эмоций происходит хаос. Страна хаоса.

Я очень рад, что соседняя страна за поребриком, там еще больший хаос, поэтому мы держимся. Потому что, если б там была более или менее нормальная дисциплина и структура, как допустим, в Польше или в Европе, то я думаю, маловероятно, что мы до сих пор смогли бы так разговаривать за два с половиной года войны. Хорошо, что там хаос и у нас хаос, и это все как-то так получается. А если спуститься на землю и посмотреть глазами профессионала, то это очень страшно, потому что манипуляция вот этим с помощью простых вбросов огромна. Недавно я видел, что один человек пишет вроде бы классную статью о том, сколько денег уходит туда или туда, и мой коллега говорит: «Но это же совсем не так, если докопаться до истины, это немножко не так». Но он имеет голос, и его слышат, он распиаренный, он пишет это во всех интернет газетах, его слушают. Получается, что есть прослойка населения, которая пытается в этом разобраться, но когда это пишется, и когда делается аналитиками, то людям это неинтересно. Людям интересна эта эмоция, притом лучше “зрадная” какая-то эмоция, вот она их просто как-то вдохновляет. Наше население просто прекрасно, когда все мы объединяемся против кого-то. Это формировалось, наверное, тысячелетиями, но объединиться ради чего-то – нет, никогда, потому что у каждого есть своя точка зрения, как должен выглядеть памятник Леси Украинки, какого цвета должны быть у нее ногти, все. И эти микровойны происходят и в Фейсбуке, и в журналистике, и в армии – везде. Но как только на нас кто-то нападает – все сразу объединились, без разницы, какой цвет ногтей, мы побежали, забили. Мы его забили и обратно возвращаемся, говорим: «Давайте построим дом» – и вот здесь начинается тысячелетняя война о выборе участка, где мы будем строить дом, будет он квадратный или треугольный, какие стены – бетон, кирпич, газоблок. Не знаю, возможно, мы еще как нация – дети еще, наверное, ругаемся, бьемся еще, как малолетки. Но очень бы хотелось, чтоб мы к этому перешли. Очень хорошо, что сейчас у нас есть окно, позволяющее ездить за границу, детей отправлять за границу учиться, так как страны нам соболезнуют, симпатизируют, каждый по-своему. У каждого есть свой интерес, не надо в эти игры играть, что нас love Америка или кто-то еще love, нет, у них есть свои интересы. Да, там есть люди, которые на самом деле переживают. Поэтому мне кажется, что пока у нас есть это окно, год-два, надо отправлять туда детей атошников, переселенцев, чтобы они впитывали самое главное – это культуру жизни, культуру верховенства права. Я очень хочу, чтобы дети, которые поедут туда учиться, принесли эту культуру сюда. Я не говорю о том, что англосаксонская культура лучше, чем наша культура, нет. Просто сама культура поведения, сама культура жизни, сама культура амбиций, культура того, кто ты, куда ты идешь, зачем, это очень важно. Потому что у нас люди даже иногда не понимают, зачем ему деньги. Деньги есть, а зачем, они не понимают: построю себе домосферу, атмосферу, еще кругосферу и травмасферу, буду ходить по ней и радоваться этому. Будет у меня 12 Бентли розовых, потому что я люблю 12 бабочек. Человек так живет всю жизнь, он потом живет, у него много денег, думает: «Сейчас сын вырастет, я ему оставлю», а сын бах – в буддисты подался и уехал. И он сидит в Конче-Заспе, думает: «Зачем мне эти деньги? Сын где-то в буддизме чаек ловит, ходит, эти точки себе наклеил, ему хорошо», и все эти миллиарды ни к чему. За это он мог построить реабилитационные центры, больницы со своим именем, как делают за границей, футбольные поля. Нет, футбольные поля у нас есть, они себе футбольное поле делают из золота, чтоб кататься по нему.

Недавно я узнал классную вещь, что богатый человек – это тот человек, который имеет то, что нужно всем, а бедный только то, что нужно ему. Наши люди, которые считаются как бы богатыми, покупают только то, что нужно им и все. А во всем мире, на самом деле, это считается бедностью. И вот у нас эта культура сбилась когда-то. У нас человек не хочет быть счастливым от того, что он живет в этой стране, работает на работе, пусть он будет слесарем, но он будет счастлив от своей работы, он будет ее делать качественно. У меня есть один знакомый на Дарнице, который делает кофе, я всегда у него этот кофе пью. Вот он живет этой работой, он не думает о каких-то там домах, он просто делает классно свою работу. Я пью только у него кофе, потому что он делает это с какой-то любовью, и директор этих кафешек  берет его на открытие новой точки. Он сам набирает помощников и у него уже, по-моему, двухсотый помощник, потому что они не хотят работать. Они приходят в Фейсбук, твиттер, смайлики все эти – это  работа. Он говорит: «Я не могу так. Мне нравится делать кофе». За границей, на самом деле, вот так живут люди. Если они открывают какой-то свой бизнес, они этим живут, им это хорошо, они не хотят быть Макдональдом или Ротшильдом, у них есть свой бизнес. А у нас получается так, что у людей культура сбилась в свое время и они хотят жить вот здесь, через дорогу. Это какое-то желание икс. Продать душу дьяволу, но чтобы было две сотки в Конче-Заспе, чтоб можно было поставить столб и на нем жить, как чайка.

Эта какая-то человеческая неграмотность, она потом породила отсутствие коммуникаций. Люди перестали доверять друг другу, люди перестали коммуницировать полностью. Я, общаясь с разными людьми, волонтерами, не волонтерами, замечаю, что люди не разговаривают между собой. Им не интересен другой человек, ему интересно только то, что ему интересно. Иногда люди могут сидеть рядом, один может что-то поставлять, другой может это покупать, но они могут не знать друг друга десять лет. Они не знают, что они это делают. Один поставляет дерево, второй делает доску и тот, кто делает эту доску, покупает это дерево через третьи руки, хотя они живут в одном парадном уже десять лет. Каждому интересен только круг общения, который есть и все. Мы личное общение заменили интернетом, можно сказать онлайном. Я просто вчера сидел, думал, а интересно было бы жениться в онлайне, по скайпу. Женился и живешь в онлайне, наверное уже есть такой прикол. Мне просто интересно, поженился ты с женой, детей по скайпу заводишь, покемонов. Покемончика взял себе, покормил его там, вот как-то так. Потому что люди общаются в Фейсбуке, раньше были «Одноклассники», «Вконтакте», ладно, ФСБ у нас забрало, остался Твиттер, еще что-то. Люди по ним общаются, они даже не встречаются иногда, они ссорятся в Фейсбуке и не могут встретиться пообщаться. А когда люди встречаются, они могут просто сесть за стол, обговорить все и просто банально объясниться, кто  что имел в виду. И когда это происходит, люди настолько понимают, что они одной крови, что у них одна цель, одни ценности и что им вместе можно идти к какой-то цели, совместно. Но перед этим они могут десять лет не общаться, потому что кто-то в Фейсбуке написал: «Ты троль», и они поссорились.

Я смотрю, что волонтерское движение тоже такое, это же люди, и когда все сетуют на Верховную Раду, это отражение народа. Люди никак не могут дойти до того, что нужно просто сесть поговорить, просто задать вопрос, получить ответ, понять, что этот человек тебе интересен или нет. Это надо почувствовать, а не по смайлику Правого сектора отвечать, аватарку поставить себе и писать разные вещи. Наше общество не может объединиться в какую-то гражданскую силу, которую все сейчас создают, сейчас все блогеры, новые политики. Но почему-то плохие люди объединяются для заработка денег, они отбрасывают амбиции, эмоции, они объединяются ради цели – бабло. Мы же, волонтеры, собрались сто человек и ради чего мы можем объединиться? Да, большинство даже не могут объяснить, что означает победа. Кто любит говорить, приходит сюда, говорит: «Победа над Россией», а что он вкладывает в этот смысл, никто не знает. Один думает, что победа – это покрасить стол в коричневый цвет, другой – нет, победа – это положить синий линолеум. Эти люди идут куда-то и потом, когда приходит момент истины, они расходятся, потому что у них разные цели. Чем больше я встречаюсь с волонтерами и узнаю их цели, тем больше понимаю, что мы в идем в разных направлениях. И поэтому, когда мы выстраиваемся, когда мы хотим что-то менять, допустим, сделать реформу, принять закон, сделать какую-то хорошую вещь, то мы не можем толково объединиться, потому что многие не понимают, ради чего это. А когда происходят какие-то более глобальные геополитические изменения, то многие люди, которые активны, как волонтеры,  даже не понимают, что это. Я как юрист, который работает с законами, очень хорошо это понимаю. Эта неграмотность юридическая приводит к отсутствию коммуникации, отсутствие коммуникации проводит к неграмотности. Потому что чем человек безграмотнее, тем он неуважительнее относится к оппоненту. Конечно, самое главное, мы просто разучились друг друга слышать, мы только умеем говорить, слышать себя. А услышать оппонента мы, к сожалению, не умеем – это очень большая проблема. Мы не умеем друг друга слышать по-настоящему. Потому что иногда человек хочет что-то передать, а другой человек просто не слышит его и поэтому они ссорятся, ругаются или не достигают цели. Потому что мы не можем достигнуть цели, мы не можем, не объединившись в одну семью, построить эту страну так, как мы хотим, чтоб это была хорошая, процветающая, красивая, экономически выгодная страна для всего мира. Мы можем, конечно, убиваться, что «козацького роду нема переводу», но когда нам говорят: «Давайте соберемся, сделаем одно дело вместе»,- нет, каждый по-своему. Это печально, но возможно, мы проходим какой-то этап эволюции, который даст возможность нам превратиться во что-то более красивое, умное и сильное.