Лиза Готфрик. «Я готова работать, чтобы заниматься творчеством»

По поводу творчества, я раньше всегда говорила, что очень хотелось заниматься творчеством, чтобы не работать, а сейчас я говорю, что готова работать для того, чтобы заниматься творчеством. Ни для кого не секрет, что в Украине финансирование сферы искусств такое достаточно затрудненное и что начиная там от книгоиздательства, продолжая кинематографом и всем таким, оно не дает возможности, вот так, чтобы сесть и решить, что я «письменник» и буду жить за счет этого. Ну, по крайней мере, это не так, как там, в России, например, может там получить Пелевин или Сорокин, или хотя бы писатели, которые известные. В Украине все… Проблема творческой среды Украины в том, что здесь все, вся драматургия связана с финансовой стороной творчества она как-то так бесконечно стремиться к 300 долларам, из которых у тебя еще стремятся взять 50, а 250 дать потом, и просто. И вот это просто губит, и это просто чтобы этим заниматься это надо иметь вообще полную такую невозмутимость в этом отношении, потому что много лет, когда я пыталась жить только творчеством, только писала что-то, получала какие-то читательские взносы определенные, потому что у меня был достаточно популярный блог в интернете, меня знали, любили по всему русскоговорящему пространству мира, потому что люди меня читали из Америки, из Австралии там не знаю, откуда только не читали. Но все равно очень сложно в том плане, что… Ну, а что? Например, если ты занимаешься литературной деятельностью, что можно сделать? Можно продать сценарий. Как в Украине на счет съемок фильмов я думаю всем известно. И что, все-таки, тяжелое проклятие телеканала УТ-1 и студии Довженко… Я ничего не имею против студии Довженко, но просто… Нет финансирования, нет стратегического подхода там, к тому же кинематографу со стороны даже инвесторов, даже тот рынок, который был связан с тем, что русские здесь много снимали тоже он так… ну, в общем это все находится… Очень невозмутимость нужно иметь большую, чтобы заниматься в Украине творчеством, я скажу так. Если говорить о направлениях, которыми я занимаюсь, потому что я такой, я человек-оркестр. Я – человек-оркестр потому, что в разные периоды жизни я бралась за какие-то разные вещи. То есть, меня знают, как я говорю, русская поэт по лирике моей. Меня знают как по такому абсолютно падонковскому проекту КАРА, где мы читали рэп, писали с подружкой и тоже был такой достаточно интересный проект, оскорбительный такой, резкий, кровь, боль, истории такие издевательские абсолютно. То есть, вокруг него до сих пор идут какие-то такие выбросы. Это проза. Да, в этом году у меня вышла первая повесть домученная. Могу честно сказать, я вообще не знаю, что вот меня понесло в эту литературу. Я всю жизнь не то, что писать не умела, я просто… Мне очень тяжело всегда давалось письмо. Как-то это такая победа над собой, потому что очень разбросанная я где-то была долгое время внутри, а текст – это все-таки такая работа, которая требует концентрации, причем концентрации значительной. И такой, и не то, что ты сконценрировался и оно так раз – нет, это надо достаточно длительное такое напряжение, чтобы оно что-то произошло. И у меня нет в плане творчества такого, что я сажусь – и вот так. Нет. Мне приходится стараться. И в этом году я закончила первую повесть «Красавица». Такая порно-повесть, абсолютно провокационная, секс, наркотики, рок-н-ролл. Достаточно такие, может, для кого-то шокирующие истории, но мне очень нравится, что те, кто читал «Красавицу», увидели там не только постельные сцены или какие-то там порно-линии, а увидели то, что на самом деле я хотела передать, это все-таки такое одиночество, потерянность какая-то определенная, невозможность себя найти, какое-то метание. В общем, получился такой роман-взросление, потому, что там героиня, которая частично все-таки я же ее с себя писала частично.

Конечно, во многом я стала популярной благодаря ЖЖ, как я сейчас смотрю, перечитываю старые тексты, что в то время, когда я писала хуже, чем сейчас, все-таки приходилось показывать сиськи для того, чтобы какой-то интерес к себе притягивать, но потом как бы уже за одними сиськами аудиторию не насытишь, тем более, что насыщение интернета моими сиськами в определенный момент уже достиг такого критического предела, поэтому все же, я пошла по пути самоусовершенствования.

Мало времени сейчас, но я уже начала работать над новой повестью. Это будет не автобиографическая повесть, как «Красавица». Я хотела бы достичь определенной легкости в плане изложения этой темы, которую я собираюсь осветить в этой повести. Повесть будет называться «Институт разработки идеальной жертвы (ИРИЖ)». Институт разработки идеальной жертвы – такая организация, которая занимается тем, что она разрабатывает коллективную жертву, только принеся которую, возможно будет достичь перерождения страны. Ну, в общем я там планирую так… Но это такая огромная работа сейчас, это просто года три такого хорошего честного литературного труда и я так хочу, чтобы у меня была возможность этим трудом заняться, потому что действительно, литературный труд – он крутой. Это труд, это не то, что ты встал… проза – это конкретно такое… ты сидишь там 5-6 часов в день и занимаешься только этим. Сейчас у меня пока нет 5-6 часов в день, чтобы заниматься этим и я занимаюсь все-таки сбором информации. Потому, что такая все же сложная тема, на которой очень не хотелось бы опростоволоситься. Я такой человек, который иногда может грешить, в определенной такой… больше стремится к эффекту, чем к какой-то, такой не то, что компетентности наверное. И поэтому я все же знаю про эту свою черту, и я знаю, как я люблю похалтурить, поэтому приходится себя доминировать и сейчас я собираю материалы для этого. Очень, конечно, хочу издать «Красавицу». Хочется ее в хорошем переплете, с картинками.