Лиза Готфрик о работе психологов-волонтеров с бойцами АТО

Организация уже существует, практически, два года. То есть, начинали все еще в то время, когда еще только начались события, связанные с Майданом и потом все это переросло в психологическую кризисную службу, которая существует сейчас. В том виде, в котором она сейчас существует – это волонтерская организация, которая представлена по всем крупны городам Украины, и у нас есть целый ряд направлений работы, потому, что волонтеры работают не только по тому направлению, которым лично я занимаюсь – это подготовка и работа непосредственная с теми, кто будет находится зоне АТО. Есть еще направления по реабилитации раненных. Есть направление работы с семьями, потому, что все мы знаем, что проблема с семьями сейчас у многих достаточно сильная, за счет этих событий, много разводов, много конфликтных разных ситуаций. Кроме того, просто бывает такое, что близким, тех ребят, которые находятся там,  нужна определенная моральная, психологическая поддержка. Проводятся группы для этих людей, дается индивидуальная терапия. И есть направление, в котором уже где-то, четыре месяца, начиная с мая,  работаю я. Как я уже сказала, организация зародилась еще в тот период, когда был Майдан. Но в тот период, когда был Майдан, я немножко была в стороне от тех событий. Не могу сказать, что я была активным сторонником и активным участником всего того. Я даже считаю, что это интересно в том отношении, что, не смотря на то, что большая часть нашей организации активно поддерживала Майдан, когда я открыто заявляла по поводу своей позиции, я не испытывала никакой негативной реакции. То есть, действительно, каждый человек может, имеет право на свое мнение. И получается, вот после того, как Майдан закончился, началась война, уже практически с конца марта – с начала апреля начались шаги для того, чтобы организация существовала в том виде, в котором она существует сейчас. Как я уже сказала, у нас есть отделения по всей Украине по тому направлению, в котором я сейчас непосредственно занимаюсь. Это направление подготовки мобилизированных. Мы охватываем такой достаточно большой сегмент, это работа с мобилизированными, работа по учебкам, потому, что мы знаем, что сейчас шестая волна мобилизации и мы стараемся охватить всех. Посттравматическое расстройство это такая штука – лучше заниматься ее профилактикой, а не тем, чтобы потом работать с ее последствиями. Потому, что, начиная работать с учебок, мы, по сути, занимаемся профилактикой постстрессового расстройства и профилактикой того, что называется боевая психическая травма. Мы обучаем бойцов элементарным правилам оказания первой психологической помощи, мы их обучаем саморегуляции, потому, что очень важно все-таки понимать, что на стресс, опасность  организм реагирует целиком. И это затрагивает все сферы, начиная от нашего физического состояния, заканчивая нашими мыслями, поступками, эмоциями. И, когда человек знает о том, какая у него может возникнуть реакция на опасность, какая у него может возникнуть реакция на стрессовую ситуацию, ему проще справляться со своим состоянием. Чего мы больше всего боимся? Больше всего мы боимся неизвестности. Когда ты знаешь, как действовать даже в самых, действительно, очень тяжелых состояниях. И никогда не знаешь, когда они возникнут. Потому, что это тоже зависит от целого ряда факторов. Реакция на стрессовую ситуацию, на опасность,  и физическое состояние бойца, на силу воздействия. Кроме того, длительность того времени, которое он находится там, потому, что все-таки у организма есть определенные ресурсы. И когда человек знает, какая у него может возникнуть реакция, ему уже легче с ней справляться. У нас проект сейчас по девяти полигонам, это и Житомир, и Десна, и Николаев.  Я месяц назад была в Николаеве. Там работает замечательная команда. Там, практически, один из первых в Украине полигонов, которые стали проводить обязательную допроверку после военкоматов, потому, что мы знаем, что, к сожалению, военкоматы сейчас ленятся в плане отбора и это может приводить к достаточно серьезным последствиям. Например, человек психически болен, а его пропустили. Команды есть непосредственно на полигонах, то есть, мы стараемся делать так, чтобы за каждым полигоном была закреплена команда, поскольку нужна дополнительная помощь: новых привозят, бывают какие-то конфликтные, кризисные ситуации возникают в учебках, потому, что новая атмосфера, новый коллектив, новые правила, достаточно тяжелые бытовые условия..

Следующее направление нашей деятельности – это работа с теми, кого выводят на ротацию, уже после боевых действий, потому, что это тоже очень важный момент, ведь посттравматическое расстройство и боевая психическую травму очень важно поймать в самом начале. Наша задача, распознать симптомы этого. И мы занимаемся специализированной подготовкой, потому, что уже в зависимости от того, чем человек занимается, то есть, кто он – снайпер, разведчик, , пехота, артиллерия – стоят перед нами абсолютно разные задачи. Потому, что кроме стресса тем, кто работает на блок-постах, например, придется справляться с монотонностью работы. Потому, что каждый день, на протяжение многих месяцев приходится быть в закрытом коллективе и быть в состоянии повышенной бдительности. Это иногда может приводить к хроническому напряжению, и к снижению внимательности. А мы все знаем, что дает снижение внимательности в этой ситуации. Ну, и другие разные-разные направления подготовки уже чисто по специализации. В данное время программа находится в процессе разработки. Мне очень приятно, что я могу наблюдать за тем, как создается программа, потому, что мы постоянно учимся. Я очень рада, что у нас отличный коллектив, специалисты, которые входят в нашу организацию, у них, действительно, есть чему поучиться, причем, даже не только в профессиональных качествах, а поучиться чисто как у людей. Это люди, которые не остаются в стороне от проблемы, а они все-таки активно подключаются к ней и заботятся о том, чтобы ее решать.

 

И третье направление, в котором работают непосредственно в этой организации, в которой нахожусь я – это направление выездов непосредственно в зону АТО. Сейчас ведется тоже подготовка программы, потому, что тема очень, действительно, важная. Очень важно на местах часто давать поддержку. Вплоть до того, что человеку просто надо выговориться, чтобы его послушали. И это в дальнейшем приведет к профилактике огромного количества проблем. Какие  это проблемы? Это и насилие в семье, и алкоголизм и какая-то, возможно, депрессивная реакция. То, есть задача отслеживать моральное и психологическое состояние бойцов и оказывать им по возможности помощь, а если мы не в силах…  Ну, у нас такое одно из правил, что если мы уже не в силах с чем-то справиться, мы стараемся передать дальше. В любом случае, есть огромный опыт других армий, это Америка, это Израиль. Израиль работает с очень подобной ситуацией, связанной, например, с работой с местным населением, что вот сейчас тоже входит у нас в программу психологической подготовки. Мы активно сотрудничаем с генштабом, с министерством обороны. Очень приятно, что все  идут на это сотрудничество.