Лилия Болбат. Как сегодня живет прифронтовой Мариуполь?

Я могу сказать, что в Мариуполе очень много патриотов. Очень много. Действительно, чем больше времени проходит, тем больше становится, потому что люди действительно прозрели. Они поняли, что такое «Русский мир», они уже не питают иллюзий, что придет Россия и их спасет. Очень много патриотически настроенного населения, они с военными очень хорошо взаимодействуют, они помогают, очень много всяких мероприятий в городе – концерты, выставки. На всех этих выставках присутствуют и военные, и мирные жители, и волонтеры. В Мариуполе очень хорошо все взаимодействуют. Ты живешь практически на передовой, это форпост, военный городок, очень много военных, кто-то там находит себе любовь среди военных, очень много таких молодых парочек, военный и девочка молодая, очень много.

Я думаю, очень многие начали ценить Мариуполь, мы поняли, какое у нас гражданское общество в городе, что реально сильная громада, потому что когда были очень сильные обстрелы передовой и мы понимали, что нас в любой момент могут захватить, очень много жителей города вышли с украинскими флагами, когда мы делали живую цепь на «Восточном», всем пытались показать. Мы пытались показать и Украине, что мы не хотим «Русский мир», поддержки ждали и пытались показать впереди врагу, что мы вас тут не ждем. Это было действительно опасно, под эту канонаду мы стояли, митинги были проукраинские, с украинскими флагами, символикой, с плакатами. Была живая цепь на «Восточном», опять же, на передовой бои происходили в этот период. Очень многие начали ценить вот именно украинский Мариуполь, мир начали ценить и сам город, мы поняли, что очень много жителей именно тех, которые готовы в бой кинуться, лишь бы защитить его, лишь бы удержать этот мир, сохранить свой дом. Я думаю, многие, даже те, которые уехали из Мариуполя, есть эмигранты, которые пишут в Фейсбуке такие сообщения, что они гордятся городом, гордятся жителями. Мне кажется, что те люди даже больше гордятся, чем живущие в городе.

Это не только военные, это и детки, это помощь детям, помощь семьям, которые выехали из зоны АТО, это какая-то организация общественной жизни города. Появились какие-то свободные платформы, где можно прийти и провести время. Больше в город стали привлекать интересных людей, к кому можно прийти на семинар, появились вот такие платформы, поэтому город стал культурно развиваться. Раньше был какой-то культурный тупик, это ощущалось, а сейчас он весь развивается и это чувствуется, начиная от маленьких деток, в школе программы какие-то, и заканчивая уже взрослым поколением. Раньше такого не чувствовалось, сейчас можно увидеть и звезд разных, которые приезжают как к жителям города, так и к военным на передовую. Когда приезжала Светлана Тарабарова и мы приезжали, концерт был на нуле. Мы поехали к военным, тогда еще была относительная тишина, перемирие такое, хотя все равно чувствуешь себя небезопасно, в бронежилетах, в касках, но это ноль, это самая передовая, в блиндаже играла, под гитару пела песни, мне очень эти трогательные песни запомнились. Хотя были и другие ребята, Саша Положинский приезжает часто, Андрей Riffmaster, они тоже приезжают к ребятам военным. Я просто, как военный волонтер, мне больше запоминаются какие-то такие события. Последнее было недавно событие – это в Мариуполе развернули самый большой украинский флаг, тоже запомнилось.

Быть патриотом в Киеве и во Львове нужно гораздо меньше смелости, чем в Мариуполе. У нас, все-таки, и процент какого-то пророссийски настроенного населения больше, и могут просочиться всевозможные агенты. Могут приехать какие-то боевики с той стороны, какие-то ДРГ зайти под видом гражданского населения и ходить с “фенечкой” на руке, проукраинское – это действительно позиция.

В середине июня плавно ухудшилась экологическая обстановка в городе, а в конце августа произошла практически экологическая катастрофа, потому что на одном из металлургических заводов произошла серьезная поломка и стало больше выбросов. Город увидел этот оранжевый дым, даже не оранжевый, а коричневый, просто стоял смог, нечем было дышать, город буквально задыхался. Конвертор остановили на заводе, очень много жителей, гражданское общество, активисты вышли с протестом: «Дайте кислород», «Я хочу дышать» и «Нет кислорода». Такая же обстановка была в 2012 году, когда Мариуполь собрал огромный митинг, тоже, по-моему, «Дайте кислород» – такой был лозунг, потому что на тот момент тоже были такие серьезные выбросы. Тогда город тоже практически задыхался. Сейчас опять ухудшилась эта экологическая обстановка, опять активисты протестуют, очень много недовольных горожан. Я хорошо помню 2012 год, когда многие мариупольцы просто выезжали из города, переживая за своих детей, потому что каждый житель города на себе ощущает, что ты живешь в зоне какого-то экологического бедствия. Это всевозможные заболевания, и эндокринная система страдает, и аллергические заболевания какие-то. Насколько я знаю, очень много онкологических заболеваний в Мариуполе. Опять же, это экология на все влияет. Я как мама своих детей, мне бы тоже не хотелось жить в зоне такого экологического бедствия, мне бы хотелось, чтобы мои дети дышали чистым воздухом.

За один год ничего не разрешится, потому что пройдет еще два – три года, пока завод завершит все начатые стройки по реконструкции газоочисток. Сейчас конвектор ремонтируют, его в начале или в конце ноября завершат, это уже уменьшатся выбросы. Но я считаю, что тут должны быть какие-то серьезные очистительные сооружения. Я не знаю, насколько правильно, если те экологические выплаты, которые завод отдает государству, уходят в Киев и, по идее, какая-то часть должна возвращаться, чтобы завод закупал какие-то очистительные сооружения, но насколько я знаю, этого нет. Все расходы ложатся на плечи собственника завода. Насколько это разрешимо, в ближайшее время точно нет, должен пройти какой-то определенный период времени и серьезных вложений в это все. Должны строиться какие-то фильтры, я не разбираюсь в этом, если бы разбиралась, я бы сказала. Однозначно, это проблема и ее нужно решать, тут не только собственники завода должны быть заинтересованы в этом, но, наверное, и государство должно повлиять как-то на это.

Глава Донецкой администрации пообещал большую экологическую программу совместно с консульством Германии, он пообещал, что до конца года заработают две стационарные лаборатории, которые будут следить, мониторить выбросы, по контролю над воздухом. Но, опять же, это контроль, получается, будет контроль – пойдут штрафы заводу, которые он будет выплачивать государству. Хотелось бы еще какие-то дополнительные очистительные сооружения или фильтры, не знаю, что должно быть на заводе установлено, чтобы было меньше загрязнения воздуха.

Дети в прифронтовой зоне живут на линии разграничения, много сел, которые находятся за 500-700 метров от боевиков, от вражеской армии. Есть такие села, которые почти каждую ночь подвергаются атакам, их обстреливают. Детки там прячутся в школе, например, их прячут в коридоре, дома в комнатах без окон, но в этих селах нет работы, их родители вернулись домой, потому что они попытались выехать, но нет денег, они возвращаются домой. Работы нет, денег нет, детки вырастают, окончили школу, они едут поступать, для них нет никаких льгот. Если дети с оккупированной территории, которые выехали, имеют льготы при поступлении в какой-то вуз, то эти дети ничем не отличаются от детей, например, Киева. Вот это неправильно, потому что там война, там действительно очень сложная ситуация у семей. Я их прекрасно понимаю, когда нас обстреляли «градами», на тот момент я думала, почему же я не уехала, если бы я уехала, я бы не подверглась такому, и дети мои не были бы контужены и психологически не так травмированы. Но это элементарно – нет денег у тебя где-то жить, снимать квартиру, тебе за что-то нужно жить, тебя возвращает домой. Ты едешь туда, где у тебя есть крыша над головой. Точно так же очень многие семьи в прифронтовой зоне с детьми, они живут, потому что у них хотя бы там есть крыша над головой. Может быть, у кого-то какая-то работа, я не знаю, поля они обрабатывают. Деток очень жалко, на самом деле, потому что я считаю, что именно деткам в прифронтовых селах нужно очень сильно помогать всячески, начиная от бомбоубежища в школе, которого нет, его нужно делать, мы сейчас пытаемся привлечь народных депутатов, которые бы могли оказать помощь в строительстве. Им и канцтовары нужны, им нужно что-то из одежды. Я знаю, что сейчас несколько народных депутатов разработали законопроект, который позволяет дать этим деткам льготы, он еще не принят, по идее, должен рассматриваться, быть утвержденным в Верховной Раде, но я просто надеюсь, что на эту проблему обратят внимание и этот законопроект пройдет.