Кирилл Сазонов об эскалации военного конфликта на Донбассе

Участившиеся обстрелы по ночам – это только видимая часть айсберга, и применение тяжелого вооружения в Донецкой области тоже мы наблюдали в последнюю ночь. Кроме того, то, что мало попадает в СМИ, – идет активное проникновение диверсионных групп, организация засад, минирование, то есть боевики резко увеличили свою активность.

О чем это говорит? О том, что переговоры в Минске зашли практически в тупик, потому что Украина выдвигает, в принципе, одно требование: ребята, давайте прекратим убивать, давайте освободим пленных, поменяемся. Давайте всех на всех. Украина на этом настаивает давно.

У боевиков требований целый список: дайте нам банковскую систему украинскую, дайте нам первое, второе, дайте нам всем обязательно амнистию, и вообще Москва прислала методичку, нам лень читать, но вы прочитайте и сделайте все так: выборы, наше участие, внеблоковый статус Украины, и вообще мы хотим, как луганский Дейнега заявил: давайте мы посоветуемся и придумаем, какие изменения в Конституцию Украины надо внести. Украина, естественно, мягко от этого отказывается, мол, ребята, давайте поменяем пленных, прекратим стрелять и будем думать, как нам выходить из этой ситуации. А боевики пытаются доказать, что не Украина задает тон, не Киев, в данном случае, а все зависит от них. Они главные, они инициативные, хотят они – будет война, не хотят – не будет войны, поэтому с ними надо считаться, и к ним надо прислушиваться. Вот такая у них сейчас логика – перехват инициативы, навязывание своей тактики. Выход есть: ни в коем случае не идти на поводу. Если ты идешь по чужому сценарию, ты обязательно придешь к той точке, к которой тебя ведут. С каждым шагом спрыгнуть с нее все сложнее. То есть Украина ни в коем случае не должна соглашаться на ультимативные требования, потому что аппетит приходит во время еды? и завтра требований будет гораздо больше. Наоборот, на выстрел отвечать выстрелом, и никаких уступок, банковской системы, выборов на их условиях, изменений в Конституцию Украины. В принципе, все правильно, наши бойцы отвечают, иначе и быть не может, потому что иначе — это деморализация полная.

Если говорить о том, что «понять, простить и отпустить», тут есть одна проблема. Об этом на уровне разговоров, на уровне экспертного сообщества говорят уже давно. Об этом в кулуарах говорят политики давно, но ни один политик не может выйти на уровне Президента, скажем, или лидера фракции Верховной Рады и сказать: «А давайте вот эту территорию отдадим, черт с ней». Его не поймут. Его не поймут все. Его не поймут свои избиратели, его не поймет Европа. Скажет: «Как это? Переписывать границы нельзя. Воюйте потихоньку, но чтоб для вида все было прилично». То есть пока нет решимости. Нет политика, который это громко скажет. Когда он скажет, так и будет.

Как это будет? Тут как в отношениях – если ты не можешь принять и четко прописать, как сделать решение какое-то, тогда это надо делать постепенно. То есть, укрепляется линия разграничения, там и сейчас уже есть пограничники. Визовый режим в перспективе. Но если уже мы идем по этому пути, то просто постепенно мы признаем эту территорию таким Приднестровьем.

Политики отстают от общества. Общество к этой идее пришло. На кухнях, в метро, в соцсетях об этом давно говорят. Люди не понимают зачем. Сидит человек в Киеве, во Львове, сидит в Днепропетровске, и он не понимает: если в Донецке люди счастливы, ну счастливы условно, но если их устраивает республика, если носятся с российскими флагами и категорически не хотят в Украину, зачем их насильно делать счастливыми? Почему он должен страдать, он должен рисковать жизнью близких своих, почему там должны погибать наши люди? Зачем возвращать территорию, которая по факту уже не наша. То есть все должно быть честно: хотят жить отдельно — ради Бога, «насильно мил не будешь». Другое дело, что рано или поздно захотят назад. Ну что ж, пусть проводят референдум, мы проведем референдум. Все обсуждается, без резких движений все можно делать. Возможно, это сейчас есть выход, но он очень не устраивает внешних игроков. Потому что России триста лет не нужен этот камень на шее, а Европа категорически не хочет согласиться с пересмотром границ. Это прецедент очень опасный.

На самом деле, европейские политики нам ничего не должны. Они о нас не заботятся, они смотрят на свои интересы, готовы, в принципе, помочь, если это не очень дорого и не очень накладно. Проблемы Украины – это проблемы Украины для них. А теракты в Париже – это свои проблемы, это «шкурный» интерес, он ближе. И поэтому они готовы хоть с чертом хоть о чем-то договариваться, чтоб решить свои проблемы. Потом опять будут решать наши, но мы на втором уровне. Грех винить, любой человек заботится в первую очередь о своей семье, а потом уже о других. Любой политик, чиновник заботится, в первую очередь, о своих избирателях, о своих налогоплательщиках, потом о чужих. Поэтому да, нам давно пора понять, что нам будут помогать, нас будут поддерживать, но все, что мы должны сделать, мы должны сделать сами. Иначе ничего не выйдет.

Активисты гражданского общества должны выражать мнение общества. С одной стороны, доносить до политиков мнение людей, потому что политики, все-таки, немножко «отрываются», они живут все-таки часто в отдельных поселках, их дети часто учатся за границей, ну то есть они немножко «отрываются», и до них нужно это доносить. Спокойно, каждодневно. С другой стороны, представители гражданского общества сами не должны терять связь с обществом и тоже вести какую-то работу, общаться с людьми, слушать их и говорить с ними, потому что часто у нас представители гражданского общества – это часто люди получившие грант и интересующиеся… И тоже их грех винить, они работают на того, кто платит – все честно. Но большинство не теряет связи с народом и да, от них очень многое зависит.