Инна Васильковская о рабочем дне ветеринара в зоопарке

Клиника зоопарка, это все-таки клиника внутренняя закрытого типа. И врачи Киевского зоопарка должны заниматься только животными зоопарка, то есть у нас карантинная территория. Мы не имеем права осматривать питомцев из города, но так как возникают часто вопросы именно по работе с экзотическими животными, а у нас еще мало ветеринарных врачей умеет работать с экзотическими животными, то, конечно, они дают наши номера телефонов, и мы стараемся оказать консультативную помощь людям. Чаще всего обращаются, наверное, с черепашками, я думаю, что 90 процентов обращений это владельцы именно красноухих черепах. Остальные приходятся на проблемы птиц, которых подобрали где-то в городе. Весна начинается с совят, которых кто-то где-то находит, и люди не могут сами выкормить, или животные болеют и их приносят к нам и мы стараемся помочь. В некоторых ситуациях мы просто рассказываем людям, и они кормят их самостоятельно. В некоторых ситуациях мы можем выкормить птицу и потом выпустить ее на волю. Потом начинаются белочки, которая тоже выпадают из гнезда при сильном ветре. И белочки выкармливаются тоже из соски, или же рассказывается людям, как это делать. Много людей выкармливают их сами. Потом начинаются пустельги. Люди очень удивляются, что в городе живут хищные птицы, это именно такие себе маленькие ястребы, но они сейчас массово живут у нас на территории Киева, и поэтому к нам попадают весной много слетков пустельги, которых тоже иногда надо просто пару дней еще докормить, подождать пока у нее полностью вырастут маховые перья, и потом мы эту птицу выпускаем на волю. Потом начинаются аисты, которые тоже при сильном ветре могут выпадать из гнезда и травмироваться. Потом начинается уже птица покрупнее — это стервятники, канюки. В прошлом году нам принесли орла-могильника. Его подобрали, по всей видимости, его сбила машина, но, слава богу, удар был несильный, птица была только контужена и мы выходили эту птицу. В позапрошлом году на Совских прудах в гаражах люди подобрали вообще уникальную птицу. Это очень крупный представитель орлиных — это орлан белохвостый, который обычно к городу он не подлетает. Это птица, которая питается рыбой, ловит рыбу в водоемах, и они распространены у нас в Черниговской области, живут на границе между Украиной и Белоруссией, там у них больше ареал обитания. Каким образом эта птица попала в город Киев и как она оказалась в районе гаражей на Совских прудах — это неизвестно. Птица была очень истощена, и нам пришлось много сил приложить для того, чтобы выходить эту птицу.  Птица нормально себя чувствует, она осталась жить в условиях Киевского зоопарка. Такие вот иногда интересные попадаются нам пациенты. Лисичка, однажды доставила нам много беспокойства. Люди подобрали ее,  привезли  и оставили  нам на проходной Киевского зоопарка. Это был такой переполох, потому, что лисы могут быть источником бешенства, мы поставили в известность государственную ветслужбу, но ей была оказана медпомощь, мы провели ей вынужденную вакцинацию от бешенства. Лисичку выходили и выпустили.

 

В зоопарке ветеринарный врач, приходя на работу,  первым делом общается с представителями отделов. Утром все встречаются, рабочие приходят на 8 часов, вольеры уже обошли, уже примерно знают, у кого, что и где произошло, то есть, кто как поел, кто как себя ведет, и идет это 15-минутное обсуждение работы на день с руководителями отделов. Мы узнаем о том, где какие есть потребности, на кого нужно обратить внимание, а потом делаем обход. Но в условиях зоопарка просто пойти и посмотреть на вольеры мы не всегда сможем все увидеть, что с животным что-то не так. Очень важен именно контакт между работниками, теми, которые ухаживают животными  – киперами, руководителем отдела и ветеринарным врачом, потому, что мы можем обойти и не увидеть, где есть проблема. А человек, который кормит это животное, он знает, что это животное приходит в такое-то время, что ест оно, ест быстро или медленно, пережевывает пищу , что оно начинает есть вот с этих кормов, потому что они больше это любят, а заканчивает вот другими кормами, потому, что они любят меньше. Кипер знает о том, насколько

это животное подвижно, неподвижно, как близко оно подпускает, как у него блестит шерсть или как у него реагируют глаза. Поэтому обычно киперы первыми замечают, что что-то не так. Дикие животные могут очень долго не показывать симптоматику заболевания. Даже те, которые в условиях зоопарка. Мы можем думать, что это животное здорово, а на самом деле оказывается, что оно очень давно и тяжело болеет. Поэтому наш, наверное, основной источник — киперы. Они первыми подмечают, когда что-то не так. Поэтому утром обсуждаем именно, то, что узнал руководитель, который пришел на свой отдел, что ему рассказали его работники, что они увидели утром. В условиях зоопарка животные могут долго не болеть, а иногда бывает аврал, когда что-нибудь происходит там, там и там. То есть, бывают дни, когда очень много посетителей, все хотят покормить зверушек, тем более, что о Киевском зоопарке очень давно писали и бытовало мнение, что животные недоедают и почему то мнение у людей осталось…  Иногда очень сложно переубедить человека, что животное не надо кормить, оно достаточно сытое. И мы иногда сталкиваемся, когда мы посетителей просим, пожалуйста, не кормите наших животных, а люди нам утверждают, что животное больно, и поэтому они делают доброе дело. Причем, если это животное не подходит, потому, что оно уже объелось, и не хочет есть это печенье, то люди говорят, что оно больное, потому, что оно не ест. А есть животные, у которых аппетит получше или обжористая такая зверушка, приходит и выпрашивает, то говорят, что, вот видите, они голодные. Хотя на самом деле нет ни той, ни другой ситуации.

 

Да, для животных посетители являются это своего рода развлечением, и повыпрашивать у них какие-нибудь вкусности, которые они не получают в больших количествах, это все равно, что наши дети просят конфеты. Но мы же не кормим их килограммами конфет просто потому, что ребенок говорит, что конфета вкуснее, чем борщ. То есть, мы все равно объясняем, что ты должен съесть борщ, а потом мы за это тебе дадим одну конфету. Но посетители, когда приходят в зоопарк очень часто забывают эти моменты.  И следствие такого неправильного кормления, конечно, могут быть какие-нибудь пищевые расстройства. Да, у животного болит живот, у копытных это могут быть колики, а если учесть что животные не ручные, то к нему невозможно подойти напоить его чем-то, дать специальные лекарства, это бывает очень проблематично. Поэтому приходится это животное отделять от группы или делать инъекции с помощью дистанционных инъекций, то есть, с помощью ружей. Но, если, допустим,  перекрываешь оленя в перегонном вольере, то этот олень от стресса может разбиться. Есть такие особенности. Поэтому, если,  допустим,  у оленя есть атония преджелудка, то иногда уже выбираешь, делать ему инъекции из ружья в основном вольере, где большая территория и, по крайней мере, он не травмируется. И приходится всей остальной группе сидеть на голодной диете, потому, что конкретному этому оленю есть нельзя. А если мы его отделяем в отдельно стоящий вольер, то он стрессует и может просто может себя травмировать сам еще больше, потому, что он разгоняется и бьется об забор. Это такие особенности работы с животными зоопарка.

 

Тигры, медведи — это животные, к которым не заходит никто никогда. Это не ручные животные. Их нельзя погладить. Это животные, с которым приходится работать на расстоянии с помощью дистанционных инъекций, или уже, подавая наркоз этому животному и тогда проводя определенные манипуляции, но любая анестезия — это риск. И, если, допустим, ветеринарный  врач, работающий в ветеринарной клинике, обычно может обследовать своего пациента перед тем, как дать ему анестезию, то риск анестезии наших питомцев гораздо выше, потому, что мы не всегда можем предположить какое состояние здоровья у нашего питомца. То есть, у нас есть проблема нам надо дать анестезию, но мы не можем исследовать сердечно – сосудистую, дыхательную систему, оценить общее состояние. Мы можем оценить просто насколько животное подвижно, какой у него аппетит, но риск именно на анестезию намного выше. Поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы нам не создавали таких неприятных моментов, чтобы нам не приходилось бы лечить наших питомцев, потому что именно риск лечения бывает тоже очень высок.