Игорь Гольфман о переменах в украинском шоу-бизнесе

Когда-то с самого начала девяностых, будучи арт-директором одного ночного заведения, я начал формировать на базе этого заведения варьете-программу и вот практически с этого времени, с девяносто третьего года я постоянно внутри того, что называется шоу-бизнесом. Мы занимались гастролями, продюсированием, я писал тексты и музыку для некоторых украинских исполнителей. Я занимался продюсированием аудиовизуального продукта то, что называется клипами музыкальными, выпускал альбомы. Потом как-то мне это все перестало быть особо интересным, и я занялся исключительно гастрольным бизнесом.

Шоу-бизнес как часть института культурного пространства какого-либо государства не может себя чувствовать лучше, чем все остальные институты. Если, условно, организм хронически болен и даже поражен метастазами, то предполагать, что с почкой или поджелудочной все хорошо – это наивно. Я думаю, что ситуация в национальном шоу-бизнесе была практически такая же, как и в национальном образовании, как в национальной медицине и во всем остальном.

В домайданный период, конечно же, говорить о каком-то суверенитете шоу-бизнеса, так же как и о суверенитете государственном – не совсем правильно, это я высказываю исключительно свою точку зрения и мое видение этого. Поэтому мы так сильно зависели от российских гастролеров. Поэтому если Дворец «Украина», предположим, эксплуатировался в год порядка двухсот раз, сдавался в аренду под какие-то шоу-мероприятия, то из этих двухсот две трети, три четверти – это были российские гастролеры. Как не было суверенитета энергетического, так и не было суверенитета культурного, и поэтому все пространство культурное в основном было заполнено российским продуктом. Несмотря на то, что параллельно в Украине в это время развивались достаточно примечательные проекты, которые если не конвертировались в российскую культуру то, как правило, уходили в маргинез или то, что называется андеграундом, к сожалению.

Сегодня другая ситуация, сегодня я думаю, еще надолго наше культурное пространство будет закрыто для российских гастролеров. Площадки не особо активно, вообще, интересуются гастролями русских исполнителей, а заменить их украинскими полностью на сегодняшний день невозможно. Поэтому Дворец «Украина» эксплуатируется вместо сотен раз в год – всего несколько. Это нормальный процесс, это все пройдет.

Нужно начинать завозить в Украину и знакомить украинского зрителя с продуктом европейским – есть огромный сегмент венгерского современного музыкального искусства, польского, чешского, но у нас с ним очень мало знакомы. Но сегодня начать продавать билеты, повесить афишу на самую популярную венгерскую группу – это обречь организаторов на однозначный финансовый неуспех. Для успеха нужен промопериод, нужно время для знакомства с этой группой, тогда ее продукт будет появляться на наших каналах и потом, только со временем, приобретя какую-то публику, можно надеяться на успех. У меня на ближайшее время прогнозы не очень радужные на этот счет. Зато появилась возможность развиваться национальному.

Если говорить о том, есть ли какие-то культурные проекты в Украине, которые достаточно свободно конвертируется в европейское искусство, в европейскую культуру, то из того, что мне кажется очень значимым, даже некоторых из них я считаю феноменами культурными – это все те отпочкования от театра «ДАХ»: «ДахаБраха», Dakh Daughters – это абсолютно конвертируемые во всю европейскую культуру продукты и они сегодня больше гастролируют по Европе, чем по родной стране. Что касается молодежной музыкальной культуры, конечно же «Океан Эльзы». Все называют в первую очередь «Океан Эльзы», но я с большим трудом могу сказать, что они свободно конвертируется в европейское искусство. Вот тот тур, который у них был уже после Майдана по миру. Он был обусловлен тем, что они выступали на Майдане, о том, что их связывало с Майданом. Поэтому в Америке была достаточно успешная продажа билетов, потому что кроме иммигрантов, кроме тех, кто любит их и кто находится в культурологическом поле, в котором работает «Океан Эльзы», они бы не обеспечили достаточное количество билетов. Но тогда, когда госсекретарь США на одном из каналов рассказывает о своей поездке в Киев и показывает записанное на айфон выступление группы – эта группа становится уже известной, это укорачивает промопуть. Можно не крутить клипы, можно не появляться на каналах в этой стране, когда госсекретарь говорит о том, что вот он видел такое зрелище, и вот этим было обусловлено, собственно то, что прошел достаточно успешно. Например, у них были города, где они арендовали площадку для одного концерта, а давали еще два дополнительных, потому что был очень большой интерес. Но все равно надо петь на английском для того, чтобы быть популярным за рубежом или же делать что-то, ни на кого не похожее, привязанное к языковой форме. Мы же внутри страны любим «Океан Эльзы» за тексты, музыка там вторична. Мы – народ, которому нужен смысл и текст, а там это не работает. Вакарчук как человек настолько способен и настолько обучаем, что если бы он взялся за создание англоязычного альбом, я думаю, он мог бы быть популярным.

Это как в любом другом деле – любой вывод на рынок товара требует изучения конкурентного изучения. Надо хорошо понимать и знать, какое время на дворе и какие запросы существуют общественные, какие стандарты, какие интересы. Изучить конкурентное окружение, предположим, в Европе, понять его, увидеть, какие образы сегодня востребованы и попытаться работать в этом поле. В Украине очень популярен, например, стиль то, что называется World music – это такой фьюжн-стиль на стыке всевозможных современных течений и этнонациональной культуры – то, что делает Онука. Мне кажется, что это очень интересно, это будет очень востребовано, это очень визуализирующая музыка. Она может быть использована в кино, она может быть использована в любой визуальной продукции телевизионной и так далее. Вот, пожалуй.

В последнее время огромное количество молодых исполнителей пытаются самовыразиться, еще не овладев инструментами или не овладев предметом. Я всем рекомендую сначала овладеть инструментом, потом пытаться самовыразиться. И так во всем, иначе можно попасть в ситуацию, как у героя Ильфа и Петрова, который вечером что-то написал, а утром выяснилось, что до него это уже написал Пушкин. И такого удара от классика можно не выдержать, поэтому если ты пытаешься на каком-то поприще что-то новое сказать – изучи, что сказано до тебя, иначе повторишься. Надо очень хорошо знать предмет, на котором ты хочешь зарабатывать или самовыражаться.