Евгения Стрижевская о Koktebel Jazz Festival

Сегодня хочу рассказать вам немного об украинской культурной визитке – фестивале «Джаз Коктебель» как о некоем эталоне и о некоем феномене в украинской культуре. Событие, которое известно не только в Украине, одной из фишек этого события является то, что у него не просто международный статус в плане участников, а еще международный статус в плане аудитории. Пожалуй, то чем особо для аудитории, организаторов ценен этот фестиваль – тем, что в нем удивительная, потрясающая атмосфера. Это то. зачем едут люди, это то, что подтверждается такими практическими вещами, как покупка билетов до того, как объявлен первый участник. Это подтверждает доверие аудитории то, что удалось организаторам сделать за 14 лет. Это очень важно и очень приятно. Это то, что подтверждает, что люди едут не только послушать любимую музыку или поучаствовать в других арт проектах фестиваля, а и то, что они едут за чем-то особенным и удивительным, что есть только в этом месте и что умеет создавать эта команда, ну и корме команды – море, солнце, а раньше и вулкан.

Место у подножья вулкана обладает какими-то такими удивительными свойствами. Плюс легенды о Коктебеле, которые ходили, правдивые легенды, по поводу нудистской культуры, что там у людей обостряются определенные химические соединения в их организме и не влюбиться или не посвятить этому какую-то часть пребывания на фестивале – невозможно.

Начался этот фестиваль удивительно и приятно – он не имел цели как коммерческий бизнес-проект. Это был дипломный, скажем так, экспериментальный проект президента фестиваля Лилии Викторовны Млинарич – она известный бизнесмен, и один из самых крупных украинских меценатов. Украина когда-то очень славилась своим меценатским движением, я верю и надеюсь на то, что мы когда-то к этому снова придем.

Вплоть до 2008 года вход на фестиваль был абсолютно бесплатным, доступным всем и, конечно же, поселок, в котором проживает от двух до трех тысяч человек в фестивальный сезон увеличивался в 10-15 раз, то есть 30-40 тысяч человек. В 2005 году был мой первый год на фестивале, я была информационным партнером. Я тогда работала на радио и это радио выступало информационным партнером. Я была очень хорошим журналистом, посещала все пресс-конференции, сейчас я не журналист, поэтому могу так говорить. Нас таких было немного, это было очень здорово, очень увлекательно. Фестиваль продолжался девять дней, понимаете, многие журналисты и музыканты едут не просто поиграть, но и на море отдохнуть, это очень круто и здорово. Так вот, после фестиваля я написала настолько критическую статью, мы сделали это вместе с Вячеславом Криштофовичем-младшим, очень известным редактором, журналистом, сейчас он, если не ошибаюсь, преподает в институте журналистики. Но что было удивительно, статья вышла в культовом журнале «Нота», сейчас, к сожалению, его уже нет, на меня не обиделся оргкомитет. Поскольку критика моя не была в стиле «все плохо», нет, она была конструктивная, с определенными предложениями о том, как можно сделать по-другому.

Это то, чем ценится критика журналиста. И меня не просто не поругали, меня, собственно, пригласили в оргкомитет. Вот так все это началось. Пригласили не только вести фестиваль, но и заниматься как раз программой отбора, назовем это так, молодых исполнителей, молодых музыкантов со всех стран.

Был крайне болезненный момент для аудитории и для фестиваля тоже. Мы не единственный такой фестиваль, который из бесплатного превратился в платный. Случилось это исключительно по причине, извините за сленг, кидка Министерства культуры, которое пообещало финансирование. Были подписаны все документы и договоры – это был 2008 год и буквально за месяц или даже за три недели до старта фестиваля прозвучал звонок «Извините, все бюджеты ушли на празднование крещения Руси». А мы уже всем заплатили, мы ждем денег, гонорары и так далее по всем бюджетным статьям. И чтобы не пропасть как минимум в долговую яму и как-то провести фестиваль, нам пришлось ввести платный вход. Конечно, аудитория это не сразу лояльно восприняла, у нас ментальность такая, но тем не менее есть пример фестиваля «Країна мрій», который проходит в Киеве, кстати, в этом году прошел во Львове, который очень много лет был бесплатным. Когда он был бесплатным, его посещало порядка 80 тысяч человек, это можно было сойти с ума, это бедное «Співоче поле» потом долго приходилось убирать. Там тоже была с Министерством культуры похожая абсолютно ситуация, она у многих фестивалей была и с департаментами, и с министерствами. Просто у Олега Юрьевича Скрипки закончились деньги, это нормально – он их все вложил и в «Країну мрій» и в «Рок січ», а фестиваль делать хочется, не просто хочется, а надо.

То же самое случилось с «Коктебелем», но начиная с 2008 года пошло очень активное движение и местная элита начала многое понимать, перестраиваться, потому что воспитывать приходится в первую очередь не зрителя, а местную власть и местных обитателей. За те 12 лет, сколько «Коктебель» был в Коктебеле, на родине своей, во-первых, восстановлена набережная, сделано это благодаря фестивалю, восстановлен дом-музей Волошина – подарен рояль и многое другое. Мы очень любим эту тему. В течение многих лет во время фестиваля и до этого в этом поселке городского типа отсутствовала такая культура, как канализация – ее там не было. Благодаря фестивалю в тридцати процентах поселка она появилась. Если раньше в Коктебеле было четыре гостиницы, когда мы туда приехали, то на сегодняшний момент их там больше 220 и так далее. Конечно, много моментов всяких, которые связаны с тем, что потом предприниматели поняли, что «у нас фестиваль». Они именно так и говорили, когда мы пытались договориться о каком-то партнерстве или скидках, они говорят «нет, у нас фестиваль, поэтому все в два раза дороже». Те же гостиницы, которые не понимают, что в следующий раз не поселим у них музыкантов или что-то такое. Поэтому процесс создания событийного туризма, к чему давно пришел весь цивилизованный мир и то, к чему очень, очень медленно и только путем частных инициатив приходит наша страна. Это – мировая тенденция, это мировой тренд. Да, у нас все тяжело и нелегко, многие говорят: “война, а вы тут фестивали устраиваете!” Есть, я считаю, гениальная цитата Уинстона Черчилля, который как раз во время Второй мировой войны срочно собрал внеочередное заседание для того, чтобы срочно принять какой-то закон о культуре. На что все министры «Вы что, господин Черчилль у нас война, какая культура, мы должны танки, самолеты строить». На что он им сказал: «Господа, а ради чего мы воюем?». Поэтому скажу вам для примера, я сейчас вернулась из Беларуси, на своем совершенно уровне, у них в августе проходит какой-то со смешным названием фестиваль, посвященный урожаю. Это самый крупный фестиваль, потому что проходит он по всей Беларуси, по всей стране – даже в особо захудалых поселках или селах, специально проводится аналитика перед фестивалем, ставится там мегакрутая сцена, крутой звук, приезжают туда их самые крутые, кто там у них – Макс Корж, туда тысяча людей сбегается. После этого строится там, делаются дороги что-то там еще кладется, люди счастливы. Это есть событийный туризм. Да, на местном белорусском уровне, но тем не менее это очень полезные вещи.

Очень много дискуссий было касательно переезда, но я считаю, что самое главное, что фестиваль происходит, фестиваль не отменили несмотря ни на что. Да, многие говорили – называйтесь «Джаз Затока». Тем не менее, у нас есть бренд, бренд абсолютно украинский – все официально, эта торговая марка, она принадлежит украинской компании, мы имеем полное право ее использовать. Другой момент, что существует фестиваль подделка, но тут очередной раз можно в кавычках снять шляпу перед господином Киселевым, который два года подряд в те же самые даты, с той же самой концепцией, три основных сцены плюс джем-сейшены, на тех же самых местах в поселке Коктебель проводят фестиваль «Коктебель джаз-пати». Чуть ли не используя там стилистику фестиваля, но там больше денег они очень много денег вкладывают в рекламу, в первую очередь в интернете. Особенно в прошлом году было тяжело в плане путаницы, что многие артисты и, конечно же, многая аудитория думали, что это мы. В этом году все разобрались, скажем так, и уже не путают. Приятно, что многие музыканты в том числе группа De-phaz, это официальный факт, отказались от выступления на фестивале «Коктебель джаз-пати» и наш один из главных символов фестиваля – Карл Фриерсон в этом году, в очередной раз посетил нас, хотя группе «De-phaz» предлагали очень большие гонорары, но они не поехали.

Как фестивалю удалось создать атмосферу, за которой едут, нечто удивительное, тот аналог отдельной реальности, который происходит в Украине. Я думаю, в первую очередь это некий такой синтез, синтез не только музыкальной программы, потому что фестиваль «Джаз Коктебель» это не музыкальный фестиваль это все-таки поликультурный фестиваль. В рамках его проходит дополнительно и фестиваль современной культуры ARTISHOCK, где есть все, кроме музыки – курирует его наша гениальная Ганка Третьяк, кинорежиссер и общественный деятель. Это такая безумная открытость общения с аудиторией – это вовлечение аудитории во все процессы, которые происходят на фестивале, мы работаем с аудиторией. Мы точно так же работаем со всеми артистами. Да мы можем их вести по три, по четыре года – это нормально, опять же, это мировая практика. Я считаю, что мы идем в ногу со временем. Что я имею в виду. Те, кто говорят, что на фестивале «Джаз Коктебель» нет джаза – увольняются сразу, потому что это просто ленивые люди, у нас джаз как таковой классический, европейский джаз, интеллектуальная музыка, скажем так, более интеллектуальная – она сейчас выросла в отдельный фестиваль называется он «Волошин джаз уик-энд». Проходит он сейчас в Киеве по понятным причинам. Ну нет в Затоке места, правда, нет места для проведения аналога того, что мы делали в саду дома Волошина, где было 300-400 человек, под деревьями, красиво, рояль, все звучит, собирается определенная аудитория. В этом году «Волошин джаз уик-энд» был потрясающим, поскольку у него было целых три сцены. Одна парковая сцена, в Мариинском или как правильно “Міський сад” называется парк. В Доме культуры мастер-класс, с европейскими хедлайнерами, между прочим, но очередной раз учитывая то, что на эту сцену, даже в Киеве, покупается не больше чем 200 билетов, как совет. Джаз – это не самая легкая музыка, с которой можно работать. Есть формулы по которым можно быть успешными и в джазовой культуре, джазовой музыке. Прекрасным примером есть фестиваль «Джаз фест», который проходит во Львове. За пять лет он действительно вырос до неимоверных высот – в этом году во Львове, не было ни одной свободной гостиницы, толпы людей, но толпы культурных людей, это так здорово. Есть в этом определенный минус, к примеру, что такие города, как Ужгород – они потихонечку загибаются, потому что Львов на себя перетянул все. Поэтому, что надо делать? Срочно в Ужгороде надо делать фестиваль. Другой, но надо.

Фестивали вообще делать надо. Это полезно, это красиво, это очень атмосферно и очень увлекательно, это тренд, это то, чем надо заниматься то – что полезно и вам, и нашей замечательной стране в которой мы живем. Поэтому фестивалим.