Евгения Аратовская: “Весь рынок вторичных ресурсов в Украине – серый”

Многие люди не верят в то, что отсортированное ими действительно будет переработано, потому что этому всячески способствуют коммунальные службы, к примеру. Контейнер, который стоит возле дома, обслуживается одной машиной. Приезжает машина, сгружает содержимое обоих контейнеров в один отсек и уезжает на свалку. Люди, которые даже это делали, затем разочаровываются в этом процессе и перестают сортировать, они не верят в то, что брошенное в контейнер для ресурсоценных отходов будет переработано. Второй фактор, который мешает людям прийти к сортировке – это им не нравится система пунктов приема вторсырья. Там, как правило, ходят алкоголики и бомжи, люди, наверное, не очень здоровые, и не очень это все симпатично выглядит, поэтому они просто обходят десятой дорогой такие пункты. У нас не так удобно, как в Европе. Там перед домом стоят красивые контейнеры, понятно, что этот контейнер для бумаги, для стекла, для пластика и для металлической упаковки. У нас, к сожалению, этого нет. Если человек начнет сортировать отходы дома, то он столкнется с трудностями. То, что он собрал, даже чистое, помытое, разложенное на отдельные компоненты, придет в пункт приема вторсырья и окажется, что половину из этого мусора у него просто не примут, и что он будет с этим делать. К сожалению, пункты работают таким образом, что принимают только самые ценные виды вторсырья. Малоценные, а это очень многочисленная упаковка, они не хотят принимать. Если бросить это в контейнер для раздельного сбора, которые очень часто инспектируют бомжи, если вы будете проходить мимо контейнера для раздельного сбора, вы увидите, что там уже почти нет ПЭТ бутылки, картонных коробок и других ценных пластиков или металлических отходов. Все это уже вытащили бомжи, отнесли в пункты приема вторсырья. Поэтому машина, которая приезжает за мусором раздельным, чтобы вывезти его на переработку, видит, что там остались, в общем-то, не ценные компоненты. Поэтому они сгружают это все в один отсек и отвозят в известном направлении.

В идеале было бы, чтобы все факты нарушения, когда житель дома видит, что контейнер выгрузили в общий отсек, он должен позвонить в свою управляющую компанию либо же на горячую линию Киевкоммунсервис и задать вопрос, почему этот контейнер выгрузили в обычный мусоровоз, потому что это нарушение. Если люди, граждане начнут реагировать на эти факты нарушений, тогда компании перевозчики перестанут это делать. Они действительно начнут вывозить содержимое ресурсоценных контейнеров туда, куда их нужно вывозить.

Киевское предприятие Киевкоммунсервис говорит о том, что на сегодняшний день в Киеве уже есть три тысячи контейнеров для ресурсоценных отходов, еще примерно такое же количество появится в течение года. Как вообще работает этот принцип? Если вы видите, что у вас под домом нет специального контейнера, нужно подать заявку в вашу управляющую компанию либо же на горячую линию Киевкоммунсервис, и этот контейнер у вас появится. Потому что у нас в стране уже действует закон про раздельный сбор, который предусматривает, что каждый многоквартирный дом должен быть оснащен не только контейнерами для смешаного мусора, но и контейнерами для раздельного сбора. Сегодня у нас действует система двух контейнеров. Один контейнер предназначен для ресурсоценных компонентов – это все вперемешку, это стекло, бумага, пластик и металлы. Второй контейнер для всего остального – того, что нельзя переработать.

Просто поставить контейнеры недостаточно. Необходимо научить людей ими пользоваться, рассказать хотя бы, для чего они здесь стоят. Это та вещь, которой нам не хватает. Нам уже сегодня нужна национальная программа, как научить людей сортировать мусор. Об этом должны говорить с телевизионных экранов, об этом должны говорить СМИ, должны появиться какие-то билборды, какая-то социальная реклама. Мы должны уже сегодня, вот это поколение украинцев, новое, обучать сортировать мусор. У нас уже есть хоть какие-то решения для сортировки. Но очень многие люди не знают, зачем это делать, кто-то не верит, что это эффективно. У нас нет понимания, зачем мы это должны делать. Если маленькому ребенку еще можно объяснить, что если ты не будешь сортировать мусор, это отправится на свалку, там ежик умрет или загорится свалка и отравит атмосферу, их еще можно убедить этими факторами. Но если ребенок уже в старших классах, на него уже вот это не влияет, и уже начинаются экономические стимулы. Или людей нужно штрафовать, либо же их как-то мотивировать, дисциплинировать не с помощью пряника, не с помощью обучающей программы, а уже с помощью каких-то таких экономических инструментов. Это штраф за несортировку, например, люди, которые не сортируют, будут платить больше за вывоз мусора, а люди, которые сортируют, будут платить за вывоз мусора меньше. Но вот с этим фактором тоже есть вопросы. Сегодня у нас настолько низкий тариф на вывоз мусора и настолько низкий тариф на захоронение мусора, что мотивировать экономически не получится, пока у нас не будет стоимость захоронения похожа хотя бы на цену в Европе, потому что сегодня единственный выгодный вариант обращения с мусором – это отвезти его на свалку. Отвезти его и оставить там на 100, 200, 300 лет. Если бы нам действительно было выгодно отвезти это в другое место на сортировку, на переработку, это бы уже давно случилось. Поэтому не нужно какие-то иллюзии питать, что переработка мусора – это большие деньги, если бы это были большие деньги, они бы уже сейчас были. У нас уже мусора на улице бы не было, не валялись бы эти алюминиевые банки, пластиковые бутылки – это очень ценный ресурс, но их нужно сначала собрать, а потом довезти к местам переработки. Заводы готовы покупать вот эти вторичные ресурсы, но их нет в том количестве, которое необходимо заводу.

Должна быть какая-то информационная компания, прежде всего. Зачем мы это делаем? Мы делаем для того, чтобы мы жили в чистой стране, чтобы это была безопасная страна, потому что проблема обращения с мусором уже настольконазрела и перезрела, что она уже грозит нам какими-то заболеваниями, ухудшением качества жизни в этой стране. Мы видим вокруг одни только свалки, они горят, все опасные, токсичные фильтраты уходят в грунтовые воды. Нам уже скоро, знаете, негде будет брать чистую воду, чтобы как минимум пить, ее придется покупать. Нужно доносить до людей, что нам жить в этой стране и что от наших ежедневных действий, от нашей заботы о собственном мусоре зависит очень много. Будет ли здесь чисто или не будет здесь чисто. Будет здесь безопасно жить или нет. Это первая задача.

Вторая задача – это обучающие программы с детского сада. Детский сад, школа, институт, причем не только обучение, но и предоставление условий для сортировки. Эти дети в садике должны понимать, что то, что им тетя рассказала красивую лекцию о том, что нужно сортировать отходы, они должны эти знания еще и применить потом на практике. Чтобы каждый ребенок донес свою пластиковую бутылочку до специального контейнера. Это должно идти параллельно – и учим, и даем решение для сортировки.

Все, что может сделать бизнес – это переработать поступающие отходы в нужном количестве. Уже сегодня у них проблем с вторсырьем нет. Они сегодня уже покупают многочисленный мусор за рубежом. В Польше покупаются полиэтиленовые пакеты для переработки, чтобы делать песчано-полимерные изделия. Наши картонно-бумажные фабрики покупают макулатуру в России, в других странах ближнего зарубежья. У них проблем с ресурсами нет, но проблема в том, что мы не собираем этот мусор, наш ценный мусор остается на свалках, а наши собственные заводы вынуждены покупать этот мусор за границей. Соответственно, из-за чего растет цена на конечный продукт внутри страны. Знаете, это не то что халатность, это какой-то нелогичный способ обращения с мусором. Есть ресурсоценные компоненты, вместо того, чтобы их перерабатывать и создавать добавочную стоимость товара, мы их выбрасываем, как будто мы живем в самой богатой стране.

Надо понимать, что твердые бытовые отходы – это еще не самая большая и опасная часть всех отходов. В Украине образуется отходы производства, отходы животноводческих хозяйств, в том числе, токсичные, опасные отходы. Если говорить о переработке ртутьсодержащих лампочек, батареек, аккумуляторов, то с этим у нас до сих пор еще не решен вопрос, по причине того, что мы не можем отследить цепочку от покупки лампы до ее утилизации. Если какой-то крупный супермаркет, какая-то большая торговая сеть купила 10 тысяч ламп, то соответственно, через три года у нее появится необходимость утилизации такого же количества ламп, но по документам проходит 100, 200, 300 лампочек, потому что утилизация ртутьсодержащих отходов – платная услуга. Потому что, чтобы нейтрализовать пары ртути либо же ртуть, нужно покупать химические компоненты, нужно покупать дорогостоящее оборудование, и наши компании, которые подаются на тендер, на утилизацию большого количества ламп, выбирают те компании, которые предложат самую низкую цену. Но самая низкая цена не означает, что компания, которая выиграла тендер, отправит их действительно на переработку. У нас уже были случаи, когда лампы оказывались под жилмассивом на Осокорках, полиция до сих пор не может найти, кто это сделал, однако представители коммунальной власти приехали, посмотрели и сразу же нашли ценники с рынка «Юность». Это не сложно обнаружить, кто это сделал. Не сложно наказать, но у нас штраф за загрязнение окружающей среды составляет где-то тысячу гривен. Оно совсем не возместит ущерб, который мы нанесли природе. Поэтому никто не боится этого делать.

Что касается законотворчества, то меня очень расстраивает, что им у нас сегодня не занимается практически государство. Сегодня у нас вынуждены заниматься законотворчеством только игроки, которые как-то имеют отношение к этому рынку. На сегодняшний день у нас два законопроекта – один законопроект поддерживает фискальную систему, когда будет взиматься с производителей тары и упаковки налог, который будет идти потом в бюджет, а из бюджета распределяться на территориальные какие-то единицы. Второй закон инициирован производителями товаров в таре, упаковке, он говорит о том, что нам нужна расширенная ответственность производителя, когда производитель является загрязнителем, он же создает инфраструктуру для сбора вторичных ресурсов, для сбора своего мусора и он же оплачивает транспортировку своих отходов до мест переработки. Эта система действует в 27 из 28 европейских стран, она уже успешно действует. Пока что у нас ее нет. На сегодняшний день ни один производитель не оплачивает утилизационный налог, никак не участвует в переработке тех потенциальных отходов, которые сопряжены с производством их товаров. Мы подписали соглашение с ЕС и оно предусматривает, что наши законы должны быть приведены к европейским нормам. В том числе, закон про отходы должен соответствовать европейскому закону про отходы. Нам уже предписан ряд директив, которые мы должны ввести в наши законы. Министерство экологии написало рамочный закон про отходы, сейчас он проходит какие-то слушания, возможно, он будет отправлен на доработку, сейчас идет процесс именно создания законопроекта, идет он слишком медленно. Так медленно, что мы не можем себе позволить столько времени, пока он будет наконец-то проголосован, когда его наконец-то проголосуют депутаты. Меня огорчает, что депутаты и первые лица страны не считают проблему с мусором первостепенной, хотя на самом деле она уже добралась, по-моему, до той степени, когда экологическая обстановка с мусором влияет на жизнеспособность нации, на наш генофонд. Эти трагические события со свалкой во Львовской области показывают, что мы нарушили все допустимые сроки, уже пора что-то делать с мусором, мы не можем его бесконечно захоранивать и захоранивать, когда-то у нас закончатся земли, в конце концов. Какой смысл сбрасывать мусор на потенциально интересные инвестору земли, если мы можем вытаскивать оттуда ресурсоценные компоненты, перерабатывать их, создавать новые товары. Допустим, хворост, который образуется, тот, который нельзя переработать, мы могли бы сжигать для получения электроэнергии или тепла для домов. Но мы даже этого не делаем. Все застыло в состоянии хаоса, который, похоже, устраивает вот тот рынок, который сегодня у нас связан с отходами. Сегодня весь рынок вторичных ресурсов серый. Мы не понимаем, сколько мы собираем, сколько мы перерабатываем. Нам показывают какие-то нормы, цифры, 4% переработки, но бомжи все-таки хорошо трусят контейнеры для раздельного сбора, мы понимаем, что, наверное, цифры эти выше и они могли быть еще выше, если бы у нас был какой-то порядок, у нас были бы понятные правила игры на рынке. То, что предлагают нам производители, они говорят о том, что создают систему, инфраструктуру для сбора наших отходов – это товары, это тара и упаковка, это все отходы из стекла, из бумаги, из пластика и из металлов. Все это они собирают в современные антивандальные контейнеры, они же выбирают подрядчика, компанию, которая будет вывозить отходы раздельного сбора, раздельно будут вывозить, не вместе, вперемешку с обычным мусором, а раздельно. Будет вывозить к местам переработки на заводы либо на свои сортировочные базы, и эти компании по условиям договора с компаниями-производителями обязаны отчитаться, сколько они собрали бумажной упаковки, сколько собрали металлической упаковки и так далее. Тогда будет понятно, сколько произвели производители товара и сколько они собрали потом своей упаковки, какие нормы мы уже сегодня соблюдаем по сборам.