Ермек Нарымбаев: «Страна Казахстан – это большая тюрьма»

Меня в первую очередь удивило ваше телевидение, потому что мы с нашим телевидением, которое больше похоже на ОРТ, пропагандистское, мы забыли вообще об объективном телевидении и мы его практически не смотрим. Практически забыли телевидение. Украина мне снова вернула интерес к телевидению. Очень интересно смотреть новости, потому что у вас новости на телевидении опережают новости, обсуждение, происходящее в интернете, на Фейсбуке. Это колоссально интересно. Множество каналов, множество альтернативных точек зрения, постоянно «круглые столы», постоянно диспуты – это раз. Второе – то, что транслируются заседания Верховной Рады, комитетов, часто прямые подключения, прямой эфир. Прямой эфир на телевидении для нас, конечно, уже во многом отдаленная перспектива где-то, мечта, и все это интересно.

Очень жалко, что в Киеве я вижу часто грязные дворы и для меня это не просто эстетически неприятный какой-то факт, но еще признак того, что громада не заработала. Громада как мощный, властный институт и то, что слышу дискуссию вокруг громад, что их нужно поднимать – это, наверное, самый важный момент, который пока что верховная власть не приняла на себя, может быть, недопонимает. Самый лучший показатель того, что громады заработали в Украине, для меня это будет то, что представители громад или съезд громад будут избирать мэров, будут избирать глав хотя бы районных администраций, районную власть, про областную власть, про верховную власть уже можно будет говорить позже. Но если хотя бы в одной области, допустим, Сумской, или Хмельницкой, или какой-то иной области президент Порошенко даст добро на эксперимент в рамках одного какого-то района Сумской области, и в этом районе громада будет избирать полностью районную власть. За год этот эксперимент даст какую-то уверенность всем политикам, всем партиям, Порошенко и другим силам, что, оказывается, давать власть громадам выгодно, интересно, они сами находят источники финансирования на те или иные реформы. И, конечно же, как минимум блестящая, ослепительная чистота во дворах, в городах и так далее. Громады, особенно для Украины, мне кажется, интересны, потому что Украина показала из-за майданов способность к самоорганизации. Потом, наверное, то, что даже громадяне, граждане идет именно от общины, от кварталов, и если кварталам дать власть, в свое время вы помните лозунг «вся власть советам» – «вся власть громадам» должна быть. Если Украина это примет, она просто вырвется вперед, очень сильно и быстро.

Второй момент – когда я вижу судебную реформу и обсуждение вокруг нее, мне это близко, потому что я судебный защитник по гражданским делам в течение почти 20 лет. Поэтому все, что вы повели в ближайший месяц, в последние месяцы, это примерно то же самое в Казахстане. На самом деле, это косметический ремонт, он с этими реформами, мне кажется со стороны, не похож на судебную реформу. Судебная реформа – это когда суд присяжных будет полномочен решать все судебные вопросы, уголовные всех категорий: особо тяжкие, средней тяжести и небольшой тяжести. Все административные дела, все гражданские дела, кроме тех, где стороны могут прийти к процессуальным соглашениям. Если суд присяжных заработает по всем судебным делам, вот это и будет настоящая судебная реформа.

Потом я увидел обсуждение по депутатской неприкосновенности. Депутатская неприкосновенность изначально, два-три столетия назад, родилась из принципа защитить свободу слова в парламенте для оппозиции. Да, сегодня оппозиционный блок – во многом это партия ушедшего президента Януковича. Но что бы то ни было, если не заложить основу презумпции защиты оппозиции, ведь сегодня же Порошенко или Яценюк могут перейти в оппозицию при следующем президенте, никто этого не знает. Поэтому депутатскую неприкосновенность, если оставить для представителей оппозиции, а сегодня правящий блок – это Порошенко и Яценюк, если для этих двух партий убрать депутатскую неприкосновенность, это и будет тот здравый компромисс. Депутатскую неприкосновенность можно сегодня убирать спокойно для тех, кто входит в правящий блок, в правительственный блок, а для остальных сохранить. И для последних отменять, как сегодня это принято по Конституции Украины большинством голосов в Верховной Раде.

В принципе, мне кажется, если суд присяжных и громады заработают, Украина быстро почувствует вкус реформ, и рейтинг тех или иных правящих партий сильно поднимется. Но самое главное – это чаяния простых людей, которые хотят получить результаты после двух лет, после революции, и когда я часто разговариваю с простыми людьми, с рабочими, с дворниками, с простыми жителями, пенсионерами, я вижу накопившуюся усталость, злость, озлобление.

Вот эти два момента, очень простые – суд присяжных и громады. К этому мы стремимся в Казахстане, когда придет новая власть, когда пройдут честные выборы. Не хотелось бы, чтобы в Казахстане это случилось через кровь, но если рассматривать революцию, как хирургическую операцию, то наверное, мирный медикаментозный период лечения, когда запущен, когда долгое время не лечилось, наверное, хирургический вариант лечения тяжелобольного в виде страны иногда необходим. К сожалению, в этом виновата будет только власть – у вас Янукович, у нас Назарбаев. Опыт Узбекистана, где страна практически потеряла человека на троне, человек надеялся поставить у руля свою дочь, а в итоге его же приспешники переиграли и отдали власть тому, у кого был под контролем правительства по-вашему СБУ и МВС, то есть силовые структуры решают фактически, кто будет преемником. Назарбаев должен понимать, что эти памятники, которые он поставил по всей стране, долго не будут стоять, они лишь только при его жизни. Надолго ли будет память народа о Януковиче или о Назарбаеве, или об Исламе Каримове – это все решается не благодаря вот этим наградам брежневского периода, не памятникам, а именно по тем вещам, которые ты делаешь для народа искренне, без коррупции. А то, что ворует Янукович на фоне Назарбаева, кто-то в комментариях сказал, что Янукович на фоне Назарбаева – это бомж. Наверное, это правда, потому что наш еще более борзый, если ваш, говорят, обокрал на 200 миллиардов гривен, то, наверное, наш, на 200 миллиардов долларов минимум. 25 лет, которые прошли, они прошли при одном президенте, это очень ужасно. У нас есть анекдот, где-то грустный, где-то веселый. К Назарбаеву подходит его внук и спрашивает: «Ата, когда я вырасту, я тоже буду президентом?», – а ему отвечают: «Балан, а зачем стране два президента?» Вот в таком ключе, понимаете, очень тяжело вести диалог, иногда отчаяние приходит и то, что я уехал из страны, убежал от преследований, тоже о многом говорит. Даже смешной факт, что Украина воюет, и человек убегает из мирной страны в воюющую страну, уже само по себе очень многозначительное явление в этом ключе. Так что, в принципе, очень грустный факт. Для меня это личная трагедия, потому что там у меня остались родственники, друзья, там у меня остались единомышленники, там остались родители, с которыми я не могу встретиться, с которыми мы можем встретиться на нейтральной территории в Киргизии, в России, в Европе, в Украине и так далее. Но я не могу встретиться там, не дай Бог, еще что-то случится, я не смогу поехать в Казахстан сейчас, в этот период. Если случится свадьба у моих детей, у меня трое детей, как я поеду к ним на свадьбу. К сожалению, выбирая между оппозицией и дальнейшей борьбой против тирании, приходится идти на большие жертвы, и я надеюсь, они не напрасны.

У вас есть огромные заделы демократии. Если будет у вас в будущем передача власти в значительной степени громадам, вы увидите большой-большой свет в конце тоннеля, большая радость на ваших глазах. Но даже сегодня вам стоит задуматься над тем, что те вещи, которые вы имеете в виде честных выборов, в той или иной степени, в значительно большей, чем у нас. Верховная Рада, которая отражает те или иные политические взгляды, та свобода в средствах массовой информации, в интернете и свобода митингов, она позволяет многие вещи проталкивать. Да, очень тяжело. Да, через кровь, через пот, через драку, через крики, через непонимание, через дефицит денег, через растерянность властей. Но можно продираться, у вас есть возможность кричать и достучаться. У нас такой возможности вообще нет, поэтому мы находимся в подземелье, через которое мы как узники концлагеря пытаемся что-то кричать, говорить. У нас страна Казахстан – это большая тюрьма, я когда был в 18-ти тюрьмах по приговорам многочисленным, наверное, у меня рекорд по Казахстану. Я шел на тюрьмы осознанно, пытался разбудить людей, но я думал, что в тюрьме только я нахожусь и часть оппозиции, а когда я уехал, я оказался сначала перед Киевом во Львове. Во-первых, я ощутил такую радость перед красотой Львова, а во-вторых, вдруг какой-то камень с плеч упал, я вдруг не ощущаю ни слежек, нет ощущения арестов, обысков и так далее. Я вдруг осознал, что те люди, которые даже были лояльны к властям в Казахстане, которые обсуждают скромно на Фейсбуке какие-то вещи, не затрагивая вопросы верховной власти и президента и так далее. На самом деле, все они, все 17 миллионов человек находятся в тюрьме. И это очень, очень печально. У Украины другая трагедия – это война, это разделенная страна, это раскол государства, это тысячи потерь, пленных, нескончаемая боль, неизвестно, когда ей придет конец. Это не дай Бог пожелать любой стране, то, что сейчас идет в Украине. Украина сейчас находится в цейтноте, она должна закончить эту войну, и она должна закончить реформы, ради которых совершалась революция, ради которых люди умирали, шли на подвиг, шли на смерть. И их родственники, и их друзья спрашивают: «А ради чего мы это делали?». У вас есть большой шанс, просто нужно пройти два-три шага вперед и еще, останавливаться нельзя и назад поворачивать, тем более, нельзя. Даже те, кто критикует, понимают, что назад возврата нет.