Екатерина Макаревич о равнодушии и эмпатии

Почти три недели назад я приехала в Украину. И у меня сейчас такая уникальная позиция, с одной стороны, я понимаю и знаю архетипы и особенности мышления российского обывателя, с другой стороны – по прошествии этих трех недель – я начала понимать и украинские особенности мышления. И поняла, что мы очень разные. Ошибка многих, в том числе и меня, была думать, что мы похожие народы. Поэтому я хотела бы поговорить о различиях, которые существуют между украинским народом и российским, которые помогут понять нам не только, в чем мы различны, но при этом я попытаюсь объяснить, почему украинского народа более развита эмпатия, и почему эмпатия так важна сейчас в нашем мире.

Первое, на что я обратила внимание в Украине – это то, что украинцы более открытые по сравнению с россиянами, в особенности с москвичами, где я прожила больше восьми лет. У москвичей принято быть закрытым. Это такой своеобразный комплекс закрытости. Закрытый – значит, защищенный. Таким образом, видимо, это влияет как-то на взаимоотношения с окружающим миром, на взаимоотношения между людьми. Неизвестно откуда это пришло к россиянам, но, видимо, это связано с тем, что эта закрытость, это недоверие сложилось уже на генетическом уровне, стало частью генетической памяти. После сталинских репрессий, когда каждый человек мог оказаться стукачом, даже сосед с лестничной клетки, даже близкий человек. Видимо, в какой-то момент люди привыкли к тому, что недоверие – это нормально. Каким-то образом украинцам удалось это преодолеть. Я пока не поняла, каким образом, но тем не менее все-таки зафиксируем, что украинцы более открыты, более гостеприимны, как мне показалось.

Второй комплекс, который, по моему мнению очень важен – это так называемый комплекс серьезности. В Москве считается, что если ты серьезный человек, ведешь себя серьезно по отношению к другим людям, значит, ты умный. В Украине это немножко по-другому работает. Это не значит, что украинцы постоянно шутят, постоянно улыбаются – нет. Здесь это работает на другом уровне, здесь больше простоты и из-за этого та серьезность, которая необходима в профессиональной деятельности, нивелируется за счет того, что человек словесно более открыт, более человечно относится к окружающим людям.

Третий комплекс – это комплекс важности. У москвичей и у других регионов России есть такое понимание, что если ты важный, то есть ты ведешь себя важно, ходишь и каким-то образом показываешь всем, что ты важный человек, тем самым у тебя еще больше будет какой-то успешности. Важный – значит успешный. Опять же, украинцы они не то что неважные, у них это работает на каком-то другом подуровне.

Мне кажется, что эти три основные комплекса, которые очень сильно определяют различия между украинцами и россиянами. Отсутствие этих комплексов является типичными и характерными чертами эмпатии.

Теперь давайте поймем, что такое эмпатия. В психологии выделяют два уровня эмпати.

Первый уровень – эмоциональный, когда человек непосредственно переживает боль другого человека, это не просто сочувствие – это сопереживание, буквально доходящее до физического, когда ты видишь, что ребенку больно ты начинаешь каким-то образом испытывать тоже эту боль.

Второй уровень – это когнитивная эмпатия. Это когда с помощью логического мышления человек понимает ценности и мировоззрение другого человека, тем самым он испытывает эту самую эмпатию. По сути это тоже эмоциональная эмпатия, человек сердцем понимает, что чувствует человек, но головой понимает, что это не его боль. Он различает чужую боль и свою. Если брать в исторической ретроспективе, то можно сказать, что ХХ-й век стал веком интроспекции. В психологии считается, что для того, чтобы понять окружающий мир, ты должен понять его через себя. Ты должен акцентировать все свое внимание на своем внутреннем мире и только так ты можешь понять окружающий мир. Как мы понимаем, ХХ-й век оказался, с точки зрения каких-то глобальных событий достаточно сложным: постоянные войны, постоянные конфликты. Так или иначе, зацикливание на себе, на своем внутреннем мире, по сути, не привело к каким-то успехам, к каким-то ожидаемым положительным результатам. По моему глубокому убеждению, ХХІ век должен стать веком аутроспекции – то есть познания себя с помощью выхода за пределы своего человеческого я с помощью познания окружающего мира и понимания окружающего мира, в том числе, понимания, что мы – разные.

Многие эмпатию понимают как что-то такое пушистое, милое, чисто женское. Сочувствовать, сопереживать – это предназначение женщин. Но на самом деле развитие эмпатии, может, в какой-то момент стать достаточно опасной вещью, даже революционной. Я сейчас говорю не только о том, что развитие эмпатии может менять политические режимы, но и в том, что развитие эмпатии может сделать революцию в человеческих взаимоотношениях.

Мы часто мыслим расхожими клише. У нас о каждом человеке есть свое, особое представление, украинец – значит такой, россиянин – значит такой. Мне кажется, пока мы не поймем, что мы разные и пока не научимся слышать другого человека, слышать представителя другой страны, расы, религии – мы так и не научимся со-соседствовать, что ли, то есть жить совместно. Прекрасным источником вдохновения в этом плане является пример Джорджа Оруэлла, который написал известные книги «Антиутопия. Скотный двор» и «1984». Если кто не знал, Джордж был представителем достаточно богатой семьи, он получил образование в колледже и служил в полиции. Но в свои двадцать лет понял, что совсем не знает жителей своей страны, особенно представителей низшего сословия. В какой-то момент он решил все бросить и начал бродяжничать. Таким образом, он узнал, как живут люди самых разных профессий, сословий, и это стало в какой-то мере творческим источником для написания его книг. Этот пример показывает, что развитие эмпатии, попытка понять другого человека, научиться через эмпатию непросто сочувствовать или сопереживать, поможет развитию не только человеческих взаимоотношений, но и развитию, в какой-то мере, социальной справедливости.

Кроме того, в условиях когда мир переживает много политических конфликтов, важно понимать, что эмпатия может помочь в том числе выстроить политический диалог. Одним из примеров такого политического диалога и налаживания взаимоотношений между людьми является общественная миротворческая организация, которая была создана для того, чтобы палестинцы и израильтяне, которые переживают, как мы знаем, большой политический конфликт и очень много семей пострадало от этого, многие потеряли своих родных и близких. Эта организация создала так называемый родительский круг. Туда приглашаются люди, которые потеряли своих близких и родных в результате этого конфликта, организуют встречи с ними. Представители противоборствующих сил встречаются, обмениваются мыслями, обмениваются мнениями, проводятся разные пикники, какие-то семинары, лекции и так далее. Другим проектом этой же организации является «Привет, мир». Это такая бесплатную горячая телефонная линия, на которую любой израильтянин или палестинец может позвонить. Если звонит палестинец, то его немедленно соединяют с израильтянином, и он может проговорить полчаса совершенно бесплатно. Что-то обсудить, высказать свои мысли, боль, эмоции и так далее. Таким образом, получается, что эмпатия позволяет непросто научиться чувствовать другого человека, но она приводит к коллективному состраданию, когда человек понимает, что важно не только сопереживать и сочувствовать конкретно какому-то другому человеку, но и понимать, что это сострадание коллективного, сострадание к целым народам, что это может сильно изменить информационную и политическую картину мира.

В какой-то момент коллективное сострадание может стать коллективной силой. Например, в Англии, когда рабство считалось нормой, был конец 18 века, англичане искренне верили, что система рабства является источником бюджета, совершенно нормальной вещью. Но потом, когда некоторые активисты решили отменить существующий строй, они создали гражданскую компанию против рабства. Эти активисты решили исправить существующее положение вещей. Они начали записывать истории рабов – как они встают по утрам, как проходит их день, как они с утра до ночи работают на плантациях и так далее. И как это – чувствовать себя рабом. Как мы знаем, уже вначале19 века система рабства была отменена.

Мы привыкли, что сопереживать, сочувствовать нужно бедным слоям населения, маргинальным, может быть, на самом деле это не так. Нам необходимо научиться понимать, что думает власть, понимать, что думают политики, которые нами так или иначе управляют, какие у них ценности, какие у них мысли, как они относятся к окружающему миру. Насколько они умеют сопереживать, сочувствовать и так далее. В качестве примера – отличная идея возникла у одного философа и писателя, который решил сделать музей эмпатии. Где, помимо того, что существует живая библиотека, где каждый человек может пообщаться с человеком, с которым он никогда бы не пообщался – это и представитель сексуальных меньшинств, это и просто человек с другой части Земли. Например, можно пообщаться с человеком, который работает на плантациях. Как он себя чувствует, как он живет? Мы же совершенно этого не понимаем, мы этого не знаем. И вот такая живая библиотека в 2000 году в Дании возникла и уже существует в более чем 20 странах, в том числе в России, насколько я знаю, была подобная инициатива, был такой проект. В музее эмпатии можно пообщаться, побеседовать с разными людьми, побывать в шкуре другого человека. Там стоят специальные, такие же, как и в Китае швейные машинки на которых работают швеи, которые делают для нас многие китайские вещи, одежду. Каждый желающий может поработать за такой машинкой целый день, в конце дня получить свои пять пенсов и уйти. Что ощущает человек, работая, за машинкой за пять пенсов в день? Для того чтоб понять, как живут люди в самых разных частях планеты, нам необходимо научиться слышать и познавать что-то новое для себя не только от окружающего мира, соседей, наших близких, но мы должны больше узнавать о тех людях, о которых мы совершенно не думаем. Например, когда мы пьем чай, мы разве задумываемся о том, что чувствовал человек, который собирал эти чаинки на плантации? Нет. Или когда мы едем в метро или, например, на трамвае, на троллейбусе, мы разве думаем о машинисте, который встал с утра пораньше, с восходом солнца и целый день развозит людей? Есть куча профессий о которых мы совершенно не задумываемся. Есть много людей, которые так или иначе являются частью этой профессии. Есть водители, таксисты – это их работа, а какова эта работа, что это значит – быть водителем? Что значит быть швеей в Китае, что значит работать на чайной плантации?

Вот, например, в романе «Убить пересмешника» есть такая сильная фраза «нельзя полностью понять точку зрения другого человека пока не окажешься в его шкуре и не походишь в ней какое-то время». А ведь мы так умеем, 98 процентов, как показывает статистика, обладают базовыми основами эмпатии. Вопрос в том, что зачастую мы эмоционально глухи по отношению к другим людям и это, кстати, касается не только простых людей. Если посмотреть на многих политиков, в том числе наших, то возникает вопрос, когда политики разрабатывают те или иные законы они, вообще, ходят в люди, они выходят из своих дорогих джипов на улицу? Они, вообще, видят людей, которые сидят и бедствуют, которые выстраиваются в очередь за едой, которые потеряли любую возможность оплачивать ипотеку или кредит из-за того, что потеряли работу, а это связано с тем, что в стране экономический кризис, а этот кризис из-за того, что политики недостаточно хорошо справляются со своими обязанностями? Существует ли у политиков хотя бы базовый уровень эмпатии, который позволяет им ощущать хотя бы малую толику ответственности за то, что они отвечают не только за свою жизнь, они отвечают за целые народы? Когда политик принимает те или иные решения, он должен руководствоваться не своими, какими-то жизненными установками из богатой семьи, а он должен руководствоваться ценностями простого человека. Вот эта эмоциональная глухота, как мне кажется, она является причиной многих конфликтов и всех экономических кризисов, политических конфликтов, войн и так далее. Когда человек отправляет военных убивать других людей он представляет, что убитыми окажутся чьи-то сыновья, чьи-то братья, чьи-то, родители? Этот человек осознает, что таким образом, он рушит судьбы целой семьи, может быть, даже сотен семей, тысяч семей? Так или иначе, но рост неравенства подпитывается как раз отсутствием эмпатии со стороны политиков. Рост войн подпитывается отсутствием эмпатии со стороны политиков. По сути, все негативные, отрицательные вещи, которые происходят в мире – это отсутствие эмпатии. Это эмоциональная глухота тех людей, которые должны быть наиболее открыты для своего общества, поскольку они представляют его. Мне кажется, каждый из нас должен задуматься о том, что политик, который совершенно закрыт для своего общества, который не интересуется интересами и ценностями своего общества, своих граждан – это не тот политик, который должен править любой страной.

К сожалению, сейчас для большинства из нас является аксиомой, истиной в последней инстанции считать, что политик не обязан быть эмоциональным, он не обязан сочувствовать и сопереживать всем. Но так или иначе, получается, что если бы человек, который принимает решения, который подписывает законы был открыт для бедных слоев населения, он понимал бы их проблемы и боль, наверное, не принимались бы законы, которые еще больше усложняют жизнь для населения. Наверное, если бы человек, который подписывает указ о разрешении военных действий в той или иной стране понимал, что он подписывает не просто бумажку, а он таким образом рушит целые семьи, целые города. Наверное, если б каждый из нас знал, что это ненормально, если бы каждый гражданин своей страны понимал, что война – это плохо, что политик обязан слышать мнение своего народа и обязан понимать простую, банальную вещь война – это смерть. К сожалению, пока так получается, что развитие эмпатии нынешней цивилизации находится не на высоком уровне. Наверное, здесь главное в том, что необходимо таким образом, разрабатывать какие-то учебные программы для развития эмпатии, в том числе, у детей, у подростков, чтобы так или иначе, у будущего поколения была возможность изменить существующее положение дел. Как-то, может быть, чуточку сделать наш мир лучше.