Дмитрий Золотухин об информационной безопасности

Есть такая сфера, которая применяет разведывательные инструменты и методики в коммерческой сфере, в коммерческих делах. Она началась в восьмидесятых годах в Соединенных Штатах Америки и берет свои истоки в работе отставников спецслужб американского государства в корпоративных больших монстрах, таких как Motorola, Xerox, автомобильные компании и тому подобное.

Так получилось, что одним из основных направлений работы в этой сфере является именно работа с информационным пространством. В теории это называется активные мероприятия, то есть это комплекс действий, объединенных каким-то одним замыслом, которые в результате должны привести к определенному планируемому результату. Планируемый результат — это принятие какого-либо решения либо реализация какой-либо функции каким-либо человеком, если мы говорим, например, об управленце, либо группой людей, если мы говорим о какой-то организации, либо в рамках какой-то большой общности людей. То есть, грубо говоря, выборы того или иного человека, которого заведомо какие-то силы ставят — их тоже можно считать такой спецоперацией. Нужно сказать, что действительно мало кто знает, что в Украине существует достаточно большое количество, действительно, людей старшего возраста, ветеранов, которые послужили в органах КГБ, в том числе разведывательных органах. Бытует такая легенда, вернее, бытовала такая легенда, что первое главное управление КГБ, которое собственно, и было разведкой, его весь цвет, собственно, вся элита этого управления состояла преимущественно из украинцев. Но опять-таки, никто это ни подтвердить, ни опровергнуть не может. Но я почему вспомнил? Потому что очень много примеров того, как эти люди добивались подобных вещей и на африканском континенте, и это описано и в документальных каких-то вещах, и в художественных. Это, собственно, и было началом

того, что я занялся вопросом информационных войн, информационных спецопераций, которые имеют своей целью достигнуть результата о принятии какого-то специфического решения того человека, на которого они направлены. Не имеет значения, это избиратель, это человек, который хочет совершить покупку, там, телефона, и он должен купить телефон определенной марки, если мы говорим о маркетинговых каких-то вещах — точно так же, как и рекламные технологии, как и маркетинг используют эти манипулятивные техники, описанные еще Робертом Чалдини в своей «Психологии влияния» и других книгах. То есть, в этой сфере исключительно сложно придумать нечто новое. Как у Шекспира было некое конечное количество сюжетов, которые рано или поздно сменяют друг друга, крутятся, так и в этой сфере практически ничего нового придумать невозможно. Единственное, что меняется, это интенсивность и характер донесения этой информации. То есть, если раньше для того, чтобы информацию эту донести, нужно было использовать офф-лайновые методы либо каким-то образом поставить человека в ситуацию, когда он мог это воспринимать, мог этому доверять, то на сегодняшний день человек по таким напором информационного поля, которое постоянно повышает свою интенсивность и ускоряется, он практически бессилен.

Конкурентная разведка — это такой термин для работы в коммерческой сфере таких специалистов, который является калькой перевода с английского языка competitive intelligence — к сожалению, он не отражает полностью этимологии и понимания того, что в себя включает эта деятельность. Но в конце девяностых начале «нулевых» такие специалисты стали на постсоветском пространстве появляться достаточно. Ну, в таком небольшом количестве, но стали появляться, стали публиковать многие материалы. И, естественно, 90 процентов из них — это были россияне. В конце 13-го года, с началом майданных событий, или там в середине, когда начинала разгораться эта истерия, в которой я пытался активно участвовать путем того, что разоблачать какие-то фейки, которые, естественно, шли и с одной, и с другой стороны, разбираться в информационном пространстве, считал своим долгом помогать как-то людям понимать, каким образом строятся те или иные манипуляции, которые на них могут повлиять… Меня, естественно, с треском выгнали из этого сообщества, за то, что я хунта и бандеровец. Но в связи с тем, что я достаточно длительное время общался с этими людьми, я прекрасно понимаю и знаю и отдаю себе отчет, какие технологии, какие инструменты могут использоваться для такого рода деятельности.

С нынешним развитием информационного пространства не имеет значения, в какой точке земного шара и в каком сообществе, в какой общности людей… Есть способы, которые позволяют управлять решениями этих людях. То есть, я вот могу там сидеть конкретно перед своим собеседником и говорить: я блондин, у меня есть хвост и я сижу в гавайской рубашке. Пока мы говорим тет-а-тет, и пока это мой голос против его голоса, это ложь, это очевидно. Но если я приведу сейчас 100 человек, 100 китайцев, которые будут это подтверждать за деньги, то как говорит знаменитый эксперимент черной и белой пирамидок, когда деткам показывали — какая пирамидка белая, — то там было три человека… Когда десять человек говорят на черную пирамидку белая, то одиннадцатый находится под давлением этого информационном пространства, и он называет черную пирамидку белой. Когда его спрашивают, он говорит: ну, я не досмотрел. То есть, человек, естественно, снимает эту ответственность с себя. Так вот, у нас все равно остается проблема, и эта проблема касается нашей безопасности, и проблема заключается в том, что мнением могут манипулировать. Эта проблема рождает вопрос: кто должен от этого защищать? Предположим, государство, государственные органы — есть специальные органы безопасности, специально обученные специалисты, которые должны это реализовывать. Это физически невозможно. Как только мы предоставим компетенцию и функции государственным органам это делать, мы сразу же даем им индульгенцию решать за нас, какую информацию потреблять. И в результате мы превращаемся в Россию. С другой стороны, а мы же все равно платим налоги за это, мы все равно это оплачиваем. То есть, у нас есть органы безопасности в стране, у нас есть министерства, у нас есть министерство культуры, министерство образования. Мы оплачиваем работу этих структур для того, чтобы они учили наших детей, что слушаться родителей — это хорошо, что выполнять Конституцию Украины — это хорошо, и защищать целостность и безопасность и суверенитет своей страны — это нужно, вплоть до того, что под угрозой своей жизни. Так значит, они должны все-таки формировать какой-то контент и должны за это отвечать. Вопрос спорный. Однако тут еще и с другой стороны нужно подходить. Я в принципе не верю, что государственные органы имеют возможность, даже исходя из финансовых ресурсов, которые у них есть, из бюджетных там и так далее, не говоря уже о человеческих ресурсах, не говоря уже о политических историях… Государственные органы физически не в состоянии решить этот вопрос, защитить таким образом человека. Причем, это не касается только Украины, это касается всего мира. Вот Russia Today выставляет в Вашингтоне, в Нью-Йорке сити-лайты о том, что деятельность Russia Today — это своеобразная реализация первой поправки Конституции США, которая гласит, что превыше всего — свобода слова, и она не может быть поколебима. В нынешней системе демократических ценностей, вообще в нынешней системе сообщества этому невозможно противоречить. То есть, человек может сказать на черную пирамидку белая, и это будет его мнение. Но это будет его мнением только до того момента, пока у него нет в кармане миллиона долларов. Как только у него появляется в кармане миллион долларов, остальные люди, сидящие за столом, которые до этого понимали, что пирамидка на самом деле черная, начинают называть ее белой.

Защита нужна уже сейчас. А как быстро можно обучить целое поколение людей для того, чтобы они действительно сами себя защищали? Причем, не только от фейков, не только от ложной информации. У нас же проходят выборы. Причем, проводят выборы очень часто. Мы каждый период этот смотрим радостно на эти бигборды, которые, собственно, ну, суть их не меняется, меняются только лица и фамилии. Люди, наверное, меняются, меняются какие-то подходы, но суть остается одна и та же, у нас есть информационное пространство, которое мы потребляем. Мы принимаем решения на основании того, что мы потребили. Насколько можно говорить о том, что каждый человек, каждый гражданин, если он действительно каким-то образом соучастен к развитию государства, и хочет чего-то добиться для своих детей… насколько он обязан действительно тратить свои ресурсы, погружаться в эти вопросы? У нас в Конституции написано, что каждый гражданин обязан защищать свою страну с оружием в руках — военнослужащие и так далее. Мы, к сожалению, на сегодняшний день не можем написать в Конституции «каждый гражданин должен критически мыслить». Хотя на самом деле должен.

Опять-таки, мы возвращаемся к тому, что должны быть специально обученные люди, которые будут это делать за всех остальных. Но это говорит о том, что такое понимание информационного общества — оно имеет границы. И на сегодняшний день информационное общество в моем понимании — его концепция — заключается в том, что есть люди, которые создают контент, и люди, которые его потребляют. То есть, есть продюсер — человек, который создает что-то, и есть человек, который потребляет. И в таком контексте человек, который потребляет, будет всегда находиться в более уязвимой позиции, чем тот, который создает. Потому что потреблять можно какое-то ограниченное количество этого объема — точно так же, как мы потребляем ограниченное количество воды, еды и так далее. Точно так же мы потребляем и ограниченное количество информации. Если в это ограниченное количество информации попадает то, что на черную пирамидку мы говорим белая и наоборот, то так и будет происходить. И в моем понимании сломать это можно только тем, что человек сам будет брать на себя дополнительную ответственность — создавать этот контент. То есть, сам будет ретранслятором информации — той, которую он считает нужной. Я часто вспоминаю слова близкого друга, который говорил: вот тест — какие три книги ты хотел бы взять с собой на необитаемый остров. Представляешь: всю жизнь жить на необитаемом острове, там надо себя развлекать — три книги, какие бы ты хотел взять? И он очень интересно отвечал — говорил, мне не нужно три книги, мне есть что сказать, мне нужно три блокнота пустых и ручка. Да, я понимаю, что это никто не причитает, но создавать — это гораздо более конструктивно, чем потреблять что-то чужое, потому что ты все равно находишься в более уязвимой позиции. Естественно, невозможно заставить всех создавать. Хотя социальные сети — это ничто иное, как движение в будущее, которое позволяет всем быть ньюзмейкерами и создавать информацию. Опять-таки, этим можно манипулировать. Но чем больше ты пишешь постов, тем меньше ты читаешь чужих постов. Для того, чтобы писать, ты должен иметь какое-то свое мнение, а свое мнение ты строишь на основание того, как ты создаешь этот процесс. То есть, априори ты более защищен. Ну и, собственно, из этой концепции, из этого подхода и родилась идея о создании института постинформационного общества.

Я хочу эту инициативу реализовывать. Будет она заключаться в том, что я хочу проводить тренинги и семинары для блогеров и журналистов, которые будут заключаться в том, как использовать open source intelligence методики, то есть это использование открытых источников для получения информации для того, чтобы, например, вскрывать коррупцию либо разоблачать фейки. Это касается больше, естественно, онлайн пространства. Именно вот такая вот деятельность — то есть, дать возможность людям для того, чтобы они использовали вот такие вот методики, которые раньше были доступны больше спецслужбам, чтобы каждый человек мог использовать их для того, чтобы просто заинтересоваться — ну, например, а кого же я буду все-таки выбирать? Например, каждый кандидат — любой человек в Украине, который баллотируется куда угодно, — он обязан оставлять свою информацию в Центральной избирательной комиссии. У Центральной избирательной комиссии есть веб-сайт, который содержит сотни и тысячи, наверное, деклараций о доходах, информацию о людях и тому подобное. Абсолютно нет никакой проблемы действительно эту информацию получить. Нужно потратить на это свою мотивацию, вдохновение и время, и свой труд. Еще одна иллюстрация: в 2014-м, кажется, году знакомые мне люди запустили веб-сайт Dream Kiev — достаточно известная инициатива, в социальных сетях они продвигаются очень хорошо. Так вот, сутью проекта было то, что они свели в одну таблицу политические программы и интенции кандидатов в Киевский горсовет. Но суть не в том, что да, у них было очень мало ресурсов, было очень мало людей-волонтеров, которые это все делали. Я был на отчете — ребята рассказывали об этой инициативе уже после выборов. Было очень интересно, что, как они сказали, самая высокая посещаемость нашего сайта была в день выборов. Что еще раз говорит о том, что люди, когда идут на избирательный участок, они себе не отдают отчет, за кого им голосовать. То есть, человек «о, сегодня надо пойти проголосовать». Уже слава богу, что он все-таки это вспомнил. Но — а за кого ж теперь? Ну, я там слышал, Dream Kiev написали, надо зайти посмотреть хотя бы, что там пишут.

На сегодняшний день нет организационных структур в традиционном понимании — то есть, есть начальник, есть люди, которые ему подчиняются, и люди, которые что-то там делают по его указанию. Не может быть таких структур, которые бы нас от чего-то защитили, будь то спецслужбы, разведки, министерства, и так далее, и тому подобное. Еще одно подтверждение этому процессу было в Северодонецке, куда мы приехали на один из круглых столов по концепции информационной безопасности. Несколько женщин, такого уже взрослого возраста, это педагоги там, специалисты достаточно высокого характера, несколько раз повторяли: вот мы, а вот они, вот мы здесь, а вот они не понимают. А когда я спросил, кто ж такие они — ну, вот они, они там в Киеве, они власть. Мы, к сожалению, ничего не добьемся, пока мы будем разграничивать мы и они. Это все одно и то же, и реально сегодня — вот сегодня — уже точно влиять можно. Нужно просто желание реально и действительно мотивация для того, чтобы это делать.