Дмитрий Романович о реформе дерегуляции

Сегодня мы поговорим о реформе дерегуляции и развитии предпринимательства. Я расскажу о том, из чего, на самом деле, состоит эта реформа. Потому что слово уже заезженное, и есть впечатление, что далеко не все понимают, а что, на самом деле, представляете собой дерегуляция и из чего она состоит, и, на самом деле, в каком состоянии она находится.

Всем известный факт, что Украина по легкости ведения бизнеса занимает в районе сотого места. По итогам прошлого года – 96 место. И в рейтинге экономической свободы – один из оценочных индикаторов  зарегулированности экономики – 146, кажется. Ни для кого не секрет, что недружественная  в стране для бизнеса атмосфера, и во многом это связано именно с теми регуляциями, с теми правилами бизнеса, тем законодательством, которое, в общем-то, есть в стране. И дерегуляция – это во многом освобождение украинского и иностранного бизнеса, который оперирует в Украине, от каких-то  надуманных,  неэффективных, дублирующихся правил регуляции, с которыми они сталкиваются. И в целом, влияние государства на экономику избыточно на данный момент. То есть что такое дерегуляция? Это освобождение бизнеса от необходимости контактировать с государством, получать неэффективные и ненужные бумажки, освобождение времени предпринимателей, средств предпринимателей на это, сокращение коррупционной составляющей деятельности. Вот это об этом. Между зарегулированностью и коррупцией очень прямая связь. Чем больше чиновник имеет контактов с бизнесом, чем больше у него каких-то рычагов влияния, тем больше шансов на то, что акт коррупции произойдет. Один из последних примеров – отменили обязательный сертификат на импорт алкоголя. С одной стороны, это как бы мелочь в масштабах страны. С другой стороны – это бумажка, которая ничего никому не доказывает, не решает ни одной из существующих проблем ни по качеству того алкоголя, который завозят, ни по регистрации, ни по акцизам, вообще ни по чему. Потому что есть очень много других регуляций, которые решают этот вопрос. Но они становятся тем самым барьером, когда автомобили стоят в очереди, стоят на границе, не могут завезти, пока соответствующий государственный менеджер, чиновник не решит этот вопрос. И можно решить это быстро за 20 минут, а можно за день, а можно тянуть недели, то есть, соответственно, у чиновника появляется соблазн при своей зарплате 100-300 долларов, когда у него стоит корабль алкоголя, как-то там немножко улучшить свое материальное положение. И таких примеров масса. Вот сейчас в Верховной Раде, например, лежит законопроект, тоже, кстати, с алкоголем и табаком связанный, о лицензировании экспорта и импорта алкоголя и табака. То есть это вещи, которые тоже ничего не решают, потому что есть лицензии на розничную продажу, есть лицензии на оптовую продажу. А что такое лицензия? Это соответствие некоторым условиям, которым должен соответствовать оператор, чтобы ему заниматься этой деятельностью. Так вот, вопрос зарегулирован всех сторон, но есть еще одна дополнительная лицензия, которую надо получить, чтобы просто ввезти. В итоге она опять-таки ничего не решает, ее надо просто отменять. Вот таких вещей, на самом деле, очень много.

В целом, дерегуляция, как мы ее сейчас видим, она состоит из трех крупных блоков. Первое – это просто отмена всех неэффективных вещей, которые можно просто отменить. Типа тех примеров, которые я приводил. Причем она включает в себя не только, там, сами по себе разрешительное законодательство, дозволы, лицензии и так далее. Есть у нас абсолютно неэффективные органы контролирующие, например, инспекция по ценам – совершенно избыточная, никому не нужная инспекция. Ее функции прекрасно может выполнять Антимонопольный комитет и так далее. Ну это как бы  инспектор, который приходит, может остановить деятельность. Сейчас этот вопрос реформируется. Еще в прошлом году, на самом деле, приняли постанову о реорганизации и ликвидации восемнадцати инспекций, и сейчас там идет этот процесс. В этот же блок входит также либерализация деятельности контролирующих органов так, чтобы их действия были хоть как-то прогнозируемы, с тем, чтобы не было такой ситуации, когда на предприятие заходит десять инспекций подряд, в результате на полгода – на год просто деятельность остановилась, и предприятие, по сути, умерло. То есть есть блок, который мы называем «зачистка». Он должен просто освободить от никому не нужных вещей.

Есть второй блок, не знаю, наверное, он наиболее важный. Это создание реальных барьеров на пути создания регуляции. То есть у нас же уже были дерегуляционные инициативы крупные, но в итоге, поскольку не был выставлен барьер на создание новых регуляций, мы плодили эти регуляции – постановы, приказы, законы — быстрее, чем мы убирали неэффективные. В итоге, мы на том месте, где есть. И вот выставление этих барьеров на пути создания новых регуляций — это реально долгосрочная вещь, которая поможет на долгие годы вперед. Сейчас регуляторная служба разработала новую методику подготовки. Есть такая бумажка, которая к любому законопроекту, носящему регуляторное влияние, готовится. Называется – «Аналіз регулярного впливу». И при том, что закон у нас один из лучших в мире, мелкие, небольшие вещи надо почистить – и все будет класс. Но, как обычно, в Украине нет проблем с идеями, с правильными инициативами. В Украине есть проблемы с имплементацией, «застосуванням» этого закона. В итоге, там сейчас эти АРВ, они носят очень и очень формалистический характер. Депутаты вообще не заморачиваются написанием. То есть если Кабинет Министров еще хоть как-то там пытается, то депутаты совсем-совсем не заботятся об АРВ. И вот сейчас разработана методика (она в процессе согласования, надеюсь, что до конца года примут), которая позволит, я надеюсь, этой методике, которая позволяет рассчитывать, как, собственно говоря, вот этот наказ или разрешение, которое собирается внедриться через какой-то нормативно-правовой акт, а сколько оно будет стоить бизнесу? При его стоимости он оправдает ту цель, ради которой он вводится? Классический пример у нас тут такой, самый живой – введение, например, налога на импорт автомобилей, который в прошлом году сделали, дополнительный налог, сейчас его спешно отменяют, поскольку он не выполнил свои фискальные функции. Хотя прогнозировалось уже с самого начала, что введение этого налога просто уменьшит продажи и не приведет в итоге к увеличению поступлений в бюджет. И подобных вещей, на самом деле, очень много. Какие-то разрешения выдаются, в итоге, они либо блокируют деятельность, либо просто они сконструированы таким образом, что они просто не решают вопроса. И там, где можно было бы обойтись созданием какого-нибудь, условно, реестра, начинает выстраиваться очередь с какой-то бумажкой к какому-то чиновнику и так далее. И вот сейчас, очень надеюсь, что новая методика АРВ, в частности, подразделом этой методики является «M-тест» так называемый, анализ на малый и средний бизнес. Потому что от регуляции наибольшим образом страдает средний и малый бизнес. Крупные предприятия, во-первых, зачастую, могут себе позволить иметь и больше бухгалтеров, и больше юристов, и как-то справляться. И в некоторых случаях, на самом деле, эти регуляции играют на большой бизнес. Потому что из-за этих барьеров, которые выстраиваются, они занимают некоторое монопольное положение, не допускают просто на какие-то рынки людей, которые могли бы в нем участвовать, но, благодаря тому, что там где-то свой чиновник или просто это дорого, они занимают монопольное положение. В итоге, большая цель – это действительно на будущее сократить поток этих неэффективных регуляций. А если уж принимается, «виявляється якась політична воля», чтобы принять, по крайней мере, осознанно регуляторный акт, который, там, удорожает ведение бизнеса, то имея какие-то расчеты минимальные для принятия, чтобы потом можно было отслеживать эффективность этого регуляторного акта. Чтобы через год посмотреть и сказать: о, значит, классный мы приняли регуляторный акт, действительно, там, количество ДТП на дорогах кардинально уменьшилось, мы выполнили свою цель. И это не так дорого стоило. Супер! Мы – молодцы! Или наоборот, принятие его, усложнение какой-то процедуры, или ограничение допуска не сыграло потому, что допуск ограничили, доходы в местные бюджеты упали из-за уменьшения количества предпринимателей, которым это надо, а ДТП как было количество такое, так и осталось. А может, еще и выросло. То есть, в итоге, это реально очень большой и важный блок дерегуляции.

Есть третий блок, который гораздо более сложный и, наверное, ответственный, потому что далеко не все можно просто отменить. Во многих случаях речь идет не о простой отмене, а о построении более эффективной регуляции. Пример: есть большая проблема, она носит ограниченный характер по своей специфике, это, например, утилизация моторных масел. Все участники рынка, все, кто с этим хоть как-то сталкивался, понимают, что это неэффективная, коррупционная сейчас вещь, которая не выполняет никакой своей функции, с точки зрения именно утилизации масел, но отменить ее просто так нельзя, потому что нагрузка на экологию очень высокая, то есть нельзя просто вылить масло в землю, как это было, например, с аналогичной ситуацией, когда «Укрэкоресурсы» не утилизировали картон. Плохо, конечно, но ничего критичного. Масла сейчас они просто сжигаются, используются как топливо, сжигаются — и в воздух все эти следы условной переработки. И сейчас стоит вопрос, как сделать так, чтобы из этого отработанного масла заново производили масло или бензин. И вот сейчас уже который месяц ищут пути. Вроде как уже на выходе документ, который урегулирует этот рынок. И этот поиск лучшей регуляции — затратный и интеллектуальный процесс, в первую очередь. В итоге, мы сталкиваемся с тем, что в министерствах, ну и вообще в органах, которые отвечают за какие-то политики, и центральные органы власти, у них просто нет никакого ресурса для того, чтобы производить эффективную регуляцию. То есть исторически так получилось, что у нас долгое время был либо негативный отбор в органах власти, когда там выбирались худшие из лучших долгое время. Либо, благодаря уровню зарплат, благодаря условиям труда и так далее, в органах остались некомпетентные люди.

Вот те люди, которые там есть, среди них есть отличные специалисты. Я это действительно подтверждаю. Все еще остались классные люди, которые понимают, но они реально перегружены какими-то бессмысленными занятиями, которыми они занимаются. И это не тот случай, когда ты можешь прийти к ним и сказать: ребята, не занимайтесь бессмысленными вещами, занимайтесь хорошими. Нет, не можешь так прийти и сказать, потому что они обязаны по закону делать эти бессмысленные вещи. И тут опять-таки вступает в силу вопрос дерегуляции, когда нужно сами, в том числе, государственные органы освобождать от какой-то бессмыслицы, которую они производят. То есть, в итоге, сейчас там сложилась ситуация, когда органы власти не способны сами себя реформировать. А ведь создание эффективной регуляции – мало придумать, как там лучше это делать, нужно увидеть, что это неэффективно, придумать, как это лучше сделать, провести консультации, там, с бизнесом, с экспертами, привлечь кого-то извне. То есть вот это все либо не могут, либо не способны, либо нет просто возможности этот делать. И для этого, собственно говоря, понимая эту ситуацию, сейчас создан офис активного регулирования. То есть сейчас создается вот эта параллельная структура, которая не является государственной, а создается на деньги доноров, которая, собственно, и будет мозгами, руками для министерств и ведомств, которая будет помогать, с одной стороны, отменять, а с другой стороны – создавать новую эффективную регуляцию. С сентября официальный запуск произошел, и сейчас там заканчиваются организационные вопросы, и, в общем-то, приступают к помощи министерствам в подготовке этих решений, в придумке нового регулирования. То есть у нас там есть достаточно четкая рамка. Есть вопросы, которыми этот офис будет заниматься. Есть вопросы, которых там не будет. Очень часто, как всегда, мы пытаемся все вопросы решить одним законопроектом. Но, например, этот офис эффективного регулирования не будет напрямую заниматься вопросами реформирования налоговой и таможни. Конечно, каких-то таможенных правил это будет касаться, но это не является целью конкретной дерегуляции. Второе, есть большой больной вопрос — валютное регулирование. Все импортеры, конечно же, от него пострадают, но это исключит вопрос по поводу Нацбанка, отношений с Международным валютным фондом, макроэкономической стабилизации. Что туда входит в этот большой блок? Во-первых, это огромный блок технического регулирования, то, что называется нетарифное регулирование в международной торговле. Когда мы говорим, например, о гармонизации нашего законодательства с ЕС, о росте экспорта и так далее. То есть в этом вопросе есть две составляющие – пошлины, акции и связанные с ними платежи, а второе — это нетарифное регулирование. Это те самые пресловутые ГОСТы, стандарты, безопасность продукции и так далее. Это то, что сейчас, на самом деле, является наибольшим барьером в торговле с Европейским Союзом, например. Второй вопрос – близкий по своей сути, но касается безопасности пищевых продуктов, техническое регулирование. Это блок, связанный с гармонизацией нашего законодательства, со взаимным признанием систем регулирования, с тем, чтобы не надо было каждый раз доказывать предприятию по каждому товару, что, пожалуйста, можно, я буду подавать свое молоко или мед, чтобы это было на уровне системы. Чтобы, если украинские органы говорят, что у них все хорошо, то чтобы европейцы не перепроверяли лишний раз этот факт. Третья важная вещь – это административные услуги. В принципе, вопрос уже так или иначе набивший оскомину, но сейчас взаимоотношения между бизнесом и государством все еще слишком бумажные. И важной целью вот этого куска является создание возможностей для того, чтобы бизнес и государство могли общаться электронным способом, делали это максимально просто, с тем, чтобы количество административных услуг было не слишком большое и сделать их максимально комфортными. Один из примеров: сейчас в Верховной Раде зарегистрирован законопроект по дедупликации, то есть уменьшению услуг с разными названиями или вычленению промежуточных услуг, когда ты должен получить бумажку для того, чтобы получить другую бумажку, будет искоренение этого этапа. Количество админуслуг уменьшается с 3000 примерно, которые государство оказывает, до приблизительно 450, цифра туда-сюда гуляет, но это колоссальное, в целом.ю изменение. Вот этот список, перечень админуслуг, который закладывается в закон, он создает базу для электронизации, потому что одно дело электронизировать 3 тысячи дублирующихся, каких-то непонятных там админуслуг, которые есть, или ограниченный, понятный список, который из 450 – это большая разница, это хорошая большая база, важный камень создания электронного «надання послуг». Это – третий пункт. Четвертый пункт – то, о чем, опять-таки, многие говорят, но пока это никак не сдвигается – вопрос саморегулирующихся организаций. Есть большая цель снизить роль и влияние государства на бизнес. Одним из способов является создание саморегулирующей организации, когда сам рынок начинает себя регулировать, и ему от государства либо делегируются какие-то функции, либо, благодаря своему статусу, вот эти саморегулирующие организации создают свои регуляции, которые позволяют улучшить качество продукции и доверие к производителю, каким-то образом ограничить недобросовестную конкуренцию. И во многих вопросах не должно государство этим заниматься. Оно может заниматься, но эффективнее, если это делают люди, которые понимают рынок. Ведь средний чиновник далек от рынка, давайте будем откровенны. А вот пятый блок – это создание рыночного регулирования, то есть это вещь, очень похожая на саморегулирование, но это когда происходит регулирование путем не таким, что игроки рынка собрались и что-то для себя решили или государство что-то решило, а есть, например, проблема – высокий уровень ДТП. И связано это, например, с тем, что техническое состояние автомобиля плохое, и можно, чтобы государство, как сейчас, делало формальный техосмотр, который в наших условиях – реальнаябумажка. В большинстве случаев – это обычная какая-то  бумажка, которую получает каждый водитель. А можно это сделать так, чтобы страховые компании, например, за это отвечали. И чтобы они, когда выдают эту бумажку, они после этого деньгами отвечали за ту бумажку, которую выдают. Ведь после того, как государство выставило этот техосмотр, никто не отвечает, он действительно соответствует или нет. А страховая компания будет знать —  это их проблема. Это они потом выплатят какие-то страховые выплаты, если что-то произойдет, что-то отвалится или тормоза откажут. То есть это будет их проблема, и они уже будут «прискипливо» высматривать техническое состояние. И это, с одной стороны, решает коррупционную проблему. С другой стороны, решает реально проблему технического состояния автомобилей. С третьей стороны, это решает проблему водителей, которые, если что-то происходит, могут получить какую-то компенсацию. Вот, получается, у нас основные три блока. Еще раз повторю, это просто зачистка, зачистка всего неэффективного, ненужного, неработающего, коррупционного. Второе – это создание барьеров на пути создания новых регуляторных актов, каких-то регуляций, осознанный подход к созданию этих регуляций. И третье – построение новой эффективной регуляции. То есть, в принципе, до недавних пор у нас был первый момент, то, что, можно по-разному назвать, были какие-то инициативы, которые реализовывались. Есть много инициатив разных министерств, есть много инициатив общественных активистов, но все это отдельные инициативы, они нашли отображение и в распоряжении Кабмина — там есть большой план дерегуляции. Но до этого момента это все было по нишам. Оно не прекращается, продолжается выполнение плана Кабмина. Наверняка будет еще миллион разных хороших, плохих инициатив, которые можно будет реализовывать. Сейчас наступает второй этап дерегуляции, второй этап реформы, когда благодаря созданию Офиса эффективного регулирования, благодаря изменениям в регламенте Кабинета Министров, который есть, благодаря наработкам, мы подошли ко второму этапу, к такому всеобщему, концептуальному пересмотру общей системы регулирования экономики. Да, он там сначала будет сфокусирован на определенных сферах, поскольку охватить это невозможно. В Украине никто точно не знает, но по разным оценкам – это 7 или 10 тысяч регуляторных актов. Это просто огромный пласт, который надо просмотреть, чтоб понять, что вот эта регуляция неэффективна, а отменяя эту регуляцию, хотя она и неэффективна, выясняется, что у нас там есть большие пробелы. Вот мы какие-то вещи отменяем, и у нас случайно так останавливается экспорт, потому что где-то требуется эта регуляция. То есть вот этот концептуальный подход к пересмотру систем регулирования различных отраслей – это то, что сейчас запускается по реформе.

Не ждем легкой жизни, честно говоря, но без этого очень сложно говорить о том, что у нас будет очень классная регуляторная среда. В ближайшее время, в конце октября, будет опубликован новый рейтинг Doing Business. Он будет называться Doing Business-2016, хотя, на самом деле? он сделан по результатам второго полугодия 14-го года – первого полугодия 15-го. Мы, честно говоря, не ожидаем там особых улучшений пока, потому что часть законов не были проголосованы, часть там еще нарабатываются. Особо изменений не будет, но те наработки, которые есть уже сейчас, я думаю, что в следующем году они уже могут

Выстрелить, и мы хорошо поднимемся в этом рейтинге. В принципе, глобальная цель – это через, там, пять лет где-то войти ориентировочно в тридцатку. Это будет очень хороший знак для иностранных инвесторов вкладываться. Это будет реальное улучшение внутреннего инвестиционного климата, ориентир на средний и малый бизнес. Потому, что у нас доля малого бизнеса в ВВП микроскопически мала. По сравнению с тем, как это происходит уже даже в соседних странах, мы очень рассчитываем, что те инициативы, которые сейчас делаются, они помогут. Помогут или нет, конечно, это надо будет оценивать по результатам, но проектов много. И сейчас важный этап в ближайшем будущем — готовим так называемый День дерегуляции в Верховной Раде. Потому что, на данный момент, она накопила двадцатку законов, которые в силу разных причин… Причем, я бы не говорил, что там есть какой-то саботаж или какая-то «зрада». Это тот редкий случай, когда там я не вижу реально какой-то «зрады», потому что сейчас накопилось уже большое количество, и есть большое желание концентрированно проголосовать их в один день. Такое количество вопросов — это и безвизовый режим, и военные вопросы, и бюджет, и выборы, и антикоррупционные законы, которые также нужны, и в результате того, что они также важны, что до регуляционных вещей просто не доходит ход. Но есть надежда, что этот прорыв случится в ноябре, что сможем пакетом провести большое количество вот этих вот инициатив — и по контролирующему органу, и по монопольному, отмене разрешений

В Украине сейчас, на самом деле, уникальная ситуация. Сложилось так, что вот сейчас есть большой запрос на дерегуляцию. Со стороны бизнеса, активистов, со стороны широкой общественности (дурацкий термин) есть очень большой запрос на дерегуляцию. Более того, бизнес активно включается, делает предложения, дергает все время: что там происходит, что там происходит? Есть большой запрос на это, с одной стороны, и запрос снизу. Второе – запрос сверху. И президент, и Нацрада, и премьер-министр. Вопрос дерегуляции – на повестке. То есть такой случай, когда, действительно, и верхи, и низы. Третий момент — наши европейские, иностранные партнеры, люди, которые дают деньги Украине, они требуют дерегуляцию. Третья точка влияния. Вот и, на самом деле, это среднее звено, которое, по сути, долгое время кормилось там, при ком бы оно не была поставлено, они там под таким прессом, и этот пресс сжимается, сжимается. Я отслеживаю, как продвигается выполнение этого плана дерегуляции: да, медленно, да, тяжело. Понимая все вопросы, связанные с отсутствием ресурса, нежеланием, невозможностью, но они движутся. Это тот странный случай, когда, действительно, оно движется. Конечно же, это можно будет оценить потом, когда это произойдет. Но вот сейчас там больше 20 законов в Верховной Раде. Конечно, надо дойти, проголосовать, но какого-то сопротивления, на первый взгляд, они не вызывают. Есть сейчас уже порядка 5 документов в Кабмине, они должны быть приняты в течение месяца. Под пятьдесят документов сейчас на согласовании, они проходят эту формальную процедуру, они должны ее пройти в силу того, что, в частности, эти инициативы должны быть опубликованы, и «обговорення» какое-то произойти. Оно движется. Странно, но движется. Для меня самого удивительно, но, видимо, этот пресс работает.

Надо понимать, что Верховная Рада она неоднородна. Кто-то понимает, кто-то нет. То есть, у нас, на самом деле, в том толстом перечне законопроектов, про которые я говорил, примерно 20 законопроектов, из них треть или половина – это депутатские законопроекты. В частности, например, Министерство экономики поддерживает, публично поддерживает и включает свои планы по проведению дерегуляции. Кто-то понимает, кто-то нет. Вопрос коммуникации, вопрос работы с парламентом со стороны правительства, и наоборот – парламентеров, которые так или иначе все равно должны коммуницировать с министерством — это большой вопрос. Но даже там, на самом деле, сейчас видны подвижки. Во многом это связано с тем, что в правительство пришли молодые люди из бизнеса или даже просто молодые люди не из системы, и для них это выглядит естественно. То есть у них нет странных вопросов о субординации: а как же я вот это скажу кому-то? как это мне кто-то написал в Фейсбук, а я ему должен там отвечать? Оно нормально ложится для коммуникатора. Поэтому медленно, но как-то этот процесс налаживается. И я не скажу, что нет проблем. Проблем масса, просто масса. И многие законопроекты, наверное, часто не голосуются, потому что недостаточно объяснены, недостаточно создано общественного давления, в том числе, объяснения не только внутри, но и общественности, что это значит. Вот что это по факту значит? Что будет значить, там, интегрированная публичная база данных проверок? Что это значит? Это те вещи, с которыми надо выходить, объяснять и коммуницировать. На это, как всегда, мало времени, всегда, там, возникает вопрос, что делать — посидеть, поработать над законопроектом или выйти в люди и что-то объяснить? Но сдвиги я тут вижу. Я, наверное, как-то подозрительно оптимистичен в этом вопросе. Но еще в июле, в августе я был пессимистом, но посмотрел, отследил динамику августа, сентября, октября, и вот эти шаги, которые делаются, и движения по выполнению плана, и создание Офиса эффективной регуляции, и изменения к регламенту Кабмина, что казалось невозможным или почти невозможным. Я сейчас умеренный оптимист в вопросе дерегуляции. Да, надо дожимать каждую инициативу, надо собирать между собой противоборствующие стороны, потому что, например, большой вопрос — подключение к электрическим сетям и позиция Министерства энергетики, и Нацкомиссии по урегулированию, НКРЕ, и Минрегион – разные позиции. И регуляторная служба. Даже, если просто госорганы взять. Это разные позиции, их нужно сводить, чтобы они договаривались. Устраивать давление на них, что мы, там, ребята 186 из 189 стран по простоте подключения к электричеству. Как это возможно? Давайте, что-то решать. То есть, вот это постоянное давление оно нужно, оно, правда, работает. И есть большая просьба к бизнесу, к общественным организациям: продолжайте вот это давление. Только пресс двигает среднее звено чиновников, которые, по факту, и занимаются подготовкой документов для оформления. Нужен этот пресс и снизу, а сверху он есть. Европейцы и иностранные партнеры последовательны в том, что говорят. Если что-то там попало в структурные маяки на выдачу финансирования, то они от этих вещей не отступают. Поэтому продолжаем давить. Як-то кажуть, «стоїмо».