Дмитрий Подтуркин о тупике украинских реформ

Мне бы сегодня хотелось поговорить о реформах. Почему это важно? Потому что вопросы осуществления реформ в нашей информационной повестке дня сейчас. Осуществление реформ, наверное, самый главный месседж. И второе – по тому, как будут осуществляться реформы в Украине, по тому, как общество готово отстаивать реформы, государство готово их осуществлять, на самом деле, будет определяться стратегия развития. И вообще, само существование государства на ближайшую перспективу.

Вот смотрите, у нас, на самом деле, главный вопрос и продвижения реформы, и самой общественной задачи, которую должно общество поставить на реформу – это в том, что у нас нет общественного запроса на реформу как таковую. У нас после Революции Достоинства есть общественный запрос на изменения, мы должны что-то поменять. Но когда мы что-то реформируем, вот эта общая идеология изменения «я не хочу жить, как я жил, а хочу жить по-другому» не интерпретируется сейчас в конкретную задачу, что реформа должна мне обеспечить вот это, вот это, вот это и вот это. В результате реформы я хочу, чтобы у меня был уровень жизни такой-то, на здравоохранение я тратил столько-то, мои социальные свободы были обеспечены вот так-то. У нас вот этого именно посыла, этой задачи общественного реформирования нет. И мне кажется, что главная проблема в этом – это то, что реформы блокируются профессиональными сообществами.

На самом деле, можно взять любую реформу, которая у нас есть. Три субъекта есть в процессе реформирования. Это – общество, это – профессиональное сообщество, то есть общество, которое выставляет задачу: мы не хотим жить так, мы хотим жить по-другому, мы хотим, чтобы было вот так, вот так, вот так. И профессиональное сообщество, которое должно взять и эти желания общественные перевести на язык документов, перевести на язык программ, перевести на язык экономический, социальный, юридический, политический. И есть государство, которое должно, на самом деле, обеспечивать диалог общества и профессиональных сообществ для реализации какой-либо реформы. К сожалению, у нас общество само не может высказать, что оно хочет. Во время проведения сейчас реформ никто общество не спрашивает, на самом деле, какую вы хотите реформу ЖКХ? сколько вы можете платить за вашу квартиру? какую вы хотите реформу здравоохранения? сколько вы своего совокупного дохода будете платить на медицину? сколько из этого будет идти из солидарных источников, сколько за это будет идти лично? сколько общество готово заплатить за определенное качество услуги? Никто не говорит, не спрашивает общество. И власть не обеспечивает этот диалог, а профессиональное сообщество, оно в этом искривленном мире, который у нас есть, научилось жить, и оно там себя комфортно чувствует, и реально ему ничего особенно менять не надо. Ведь какая основа любой реформы в Украине? Мы говорим, что мы хотим реформироваться, потому что на протяжении десятилетий в целых отраслях социальной жизни, в сферах жизни, в отраслях экономики сложилось такое искривленное зеркало, которое обеспечивает механизм реально нефункционирующий. То есть функционирующий социально неоправданно, функционирующий экономически неоправданно.

Мы говорим, что у нас не может существовать система жилищно-коммунального хозяйства, потому что без каких-либо дотаций человек не может ее оплатить. Почему? Потому что когда-то какими-то лоббистскими механизмами кто-то специально искривил систему так, что наших платежей недостаточно. Кто-то куда-то дает дополнительные платежи, отсутствует экономический и социальный механизмы функционирования обоснованные. Любая наша сфера деятельности будет продолжать функционировать, если будет четкий, понятный, экономически обоснованный механизм, который предусматривает понятный уровень получения вознаграждения участниками механизма, понятный уровень взаимодействия, социальная значимость участника и получение выгоды, реальной обоснованной выгоды этим участником от своего экономического участия в экономическом и социальном механизмах.

Опять же, экономическая выгода и социальная. Понимаете, когда мы говорим о том, что любая сфера реформируется для того, чтобы обеспечить социально обоснованный механизм функционирования, мы получаем единый критерий реформ. Причем этот критерий абсолютно предусматривает антикоррупционную реформу. Что такое коррупция? Это получение необоснованной выгоды от нахождения на какой-то должности. Значит, общество хочет, чтобы каждый человек, находясь на какой-то должности, не получал эту необоснованную выгоду. То есть его вознаграждение соответствовало, социальное и экономическое вознаграждение, соответствовало его социально-экономической роли в данном обществе. Тогда это положение устойчиво, тогда общество с этим соглашается. Получается, что борьба с коррупцией – это именно устранение получения необоснованной выгоды от нахождения на какой-то должности. В медицинской реформе – это создание экономически обоснованного механизма функционирования сферы оказания медицинских услуг. Реформа на транспорте, «Укрзалізниця» – это создание экономически обоснованного механизма функционирования железнодорожных перевозок. И возьмите любую реформу – это создание экономически обоснованного механизма ее функционирования. Экономически и социально обоснованных механизмов функционирования какой-то сферы. Но для того, чтобы это создать, обществу необходимо хотеть это создать. Обществу необходимо профессиональное сообщество, которое вот эту общую потребность, выраженную обществом, переформатирует в определенные нормативные, нормативно-правовые, юридические, политические показатели, законы, нормы. И сейчас главная проблема, мне кажется, в том, что общество не понимает, что оно хочет в результате реформ.

Профессиональное сообщество, скажем так, держит за лохов и общество, и политикум. А политикум и власть, государство – оно тоже уже является своим профессиональным сообществом, политическим профессиональным сообществом, которое также делает свои какие-то легенды и мифы по реформированию для того, чтобы не обеспечить развитие гражданского общества и формирование в обществе реальных потребностей к тем же реформам. В этой ситуации, в этом конгломерате получается, что у нас замкнутый круг. Профессиональное сообщество рисует реформы для себя, не спрашивая общество. Профессиональное сообщество, а я имею в виду и бизнес, который занимается какими-то видами деятельности, и профессионалов, и экспертов, занимающихся видами деятельности. Они под себя же, договорившись с властью, формируют некую новую систему, общество никто не спрашивает, власти недостаточно силы и политической воли для того, чтобы обеспечить равноправный диалог общества и профессиональных сообществ во всех реформах. И то, что мы сейчас видим, это как раз, если видно, в каждом профессиональном сообществе появляется. А это и судебная реформа, это и медицинская реформа.

Появляется некая молодая поросль, которая пытается сдвинуть эту систему, и основной элемент, основная группа профессионального сообщества, которое противится реформам и пытается сделать реформы, ничего не реформируя. И вот в этой ситуации мы реально находимся в тупике. Вот почему? Понимаете, для того, чтобы была реформа, важно наличие всех трех этих составляющих воли. То есть у общества должно быть желание реформироваться, и понимание, что оно хочет. Профессиональное сообщество должно наконец-то понять, что функционирование в искривленном мире не будет долгосрочным, и надо создавать устойчивые механизмы функционирования. А государство должно понять через механизм влияния гражданского общества на государство, что, извините, так дальше нельзя, государства больше не будет. Вот тогда это произойдет.

Почему общественники не могут модернизировать профессиональное сообщество? Почему нельзя извне провести реформу, к сожалению? Очень хочется взять, всех сменить, поставить новых, и оно будет реформироваться. Нет, такое, к сожалению, невозможно сделать. Вот я сделал маленький пример. Он наиболее близок всем – это жилищно-коммунальное хозяйство. Я сейчас живу в доме. Это современный дом, энергоэффективный дом, теплый фасад, везде установлены системы учета, счетчики, нормальная управляющая компания. Я плачу сейчас за квартиру где-то в месяц меньше десяти гривен за квадратный метр. Даже сейчас уже у нас холодно, я не включаю отопления. То есть в доме включено отопление, а я не включаю, потому что у меня теплая квартира. Причем у нас моют подъезды раз в неделю. Входную группу моют каждый день, лифты моются каждый день, идеальная придомовая территория, охрана и так далее. Напротив хрущевка – она энергетически светится, естественно, потеря тепла везде, где только возможно, коммуникации старые, потери на коммуникациях. И даже при нормальном процессе обслуживания в этой хрущевке будут платить по 30 гривен за метр минимум. И причем у нас платежеспособная часть жильцы, они обеспечивают эту оплату, в хрущевке – неплатежеспособные, в основном, жильцы, и там, естественно, будут накапливаться неплатежи. И вот если взять экономическую систему нашего дома, который может себя обеспечить, продолжение его существования экономически оправдано в новой системе, и переложить это на хрущевку, создав там ОСББ или управляющую компанию – она обанкротится эта компания. То есть это главная проблема новых реформаторов, которые приходят в украинскую систему. Что надо сделать, получается, для того, чтобы внедрить экономически обоснованные механизмы в ЖКХ? Надо, во-первых, их внедрить, то есть написать общие правила, ввести нормативную базу, обучить будущих руководителей управляющих компаний. Но при этом нужно сделать капитальные инвестиции в модернизацию системы. То есть надо утеплить фасады, надо модернизировать котельную, надо полностью поменять коммуникации. Но при этом это невозможно сделать в одной хрущевке, потому что вы поставите накрышную котельную, локальную котельную в одном доме – автоматически уменьшается общее потребление и большая центральная котельная будет работать неэффективно. Значит, вам необходимо весь микрорайон сразу накрыть. И вот что получается. Для того, чтобы запустить реформы, нужно не просто показать картинку, что у нас сейчас вот так, а будет вот так. Надо построить четкую траекторию последовательности действий. Вот завтра будем так, послезавтра – так, вот мы идем к этой точке и к этой. При этом надо, чтобы не переложить всю тяжесть реформы на людей, надо разработать компенсаторные механизмы, как в ЖКХ надо где-то найти кредиты, которые дать на эту управляющую компанию, которая может модернизироваться и, наконец, выйти на экономически эффективное функционирование. Вот этот пример четко показывает, что реформу невозможно сделать, то есть дополнительный фактор еще в реформе, потому что общество должно хотеть, власть должна понимать необходимость, жизненную необходимость удержания себя только в результате реформ. И профессиональное сообщество должно этому содействовать.

Невозможно построить реформу вот так – раз и все. «Человек с бульвара Капуцинов» помните – монтаж? Сделай монтаж – раз-два. Невозможно. Необходимо представить какие-то ежедневные шаги, которые приведут из точки А в точку Б. При этом самое интересное, что жителей выселить нельзя из страны. То есть понимаете, это все надо делать, все реформировать и модернизацию нашей хрущевки надо делать с жителями, которые внутри живут каждый день, и каждый день потребляют горячую воду, им нельзя отключить отопление, им нельзя убрать их функционирование жизнедеятельности, им надо обеспечить жизнедеятельность. И вот здесь мы получаем нереально замкнутый круг реформ. И мы действительно получаем сопротивление профессиональных сообществ, которые вполне нормально научились выживать вот в этой системе, которая существует, вопреки тем изменениям, которые предлагаются. И они всячески сообщества начинают конфликтовать. А общество не может высказать что-то сообществам реальное, поэтому профессиональное сообщество рассказывает сказки. Сказки о реформе, заменяя приоритеты той или иной реформы. Или не объясняя результатов той или иной реформы для людей.

Уйдем, там, из ЖКХ в транспорт. Все говорят о реформе железной дороги, «Укрзалізниця». Основой реформы железной дороги будет прекращение так называемого «перекрестного субсидирования». Перекрестное субсидирование – это когда за счет осуществления грузовых перевозок дотируются пассажирские перевозки. Вот мне интересно, кто-то в обществе понимает, что прекращение перекрестного субсидирования приведет к росту цен на билеты. Потому что сейчас перевозки пассажирские функционируют абсолютно в экономически необоснованном механизме. Поэтому частного бизнеса, частной инициативы не может быть в пассажирских перевозках. То есть если мы открываем эту систему для частника, значит, у нас появляется рост тарифа. Самые убыточные – это пригородные перевозки. То, с чем сталкиваются большинство украинцев. Следующий вопрос: кто-то понимает, что тот уровень электрички – он экономически необоснован. Услуга большой зеленой электрички уже отжила, это такой рудимент Советского Союза. А новая услуга будет стоить больше, чем маршрутка. Потому что в любой европейской стране стоимость перевозки по железной дороге, твоего путешествия по железной дороге, выше, чем стоимость авиационного путешествия. У нас кто-то это понимает? Вот Минтранс начал эту реформу «Укрзалізниці». У людей спросили вот эту часть? Нет, не спросили. Потому что есть некий миф, потому что необходимо обеспечить в первую очередь функционирование системы грузовых перевозок, и поэтому будет соответствующая тарифная комиссия, будет постепенно прекращение перекрестного субсидирования, будет выделение пассажирской железнодорожной компании и будет увеличение стоимости поездок по железной дороге. Вот это тот миф, сторона реформы, которую профессиональная тусовка, профессиональное сообщество обществу не показывает. К сожалению, любая реформа, которая есть в настоящее время, она полностью обросла такими мифами. Сейчас очень много говорят о медицинской реформе. В вашей студии были несколько человек, которые говорили о медицинской реформе. Медицинская реформа, наверное, самая мощная по мифотворчеству реформа на Украине. Она самая ожидаемая, наверное, людьми, самая сложная и самая мощная по мифотворчеству. Ключевой миф медицинской реформы – это то, что главная проблема – это коечный фонд. Надо уменьшать коечный фонд в этой стране. У нас самое большое количество коек в Европе после Беларуси. Почему-то никто не говорит, что эксплуатационные затраты по коечному фонду – это всего лишь 15 процентов официальной части затрат на здравоохранение. 80 процентов – это оплата труда медработникам. Основой реформы не может быть оптимизация пятнадцати процентов. Основой реформы, в любом случае, будет оптимизация восьмидесяти процентов затрат. А здесь встает другой интереснейший вопрос, который сразу же возникнет, если это сказать. Во-первых, как может быть 80 процентов затрат при таких маленьких зарплатах у врачей. А тут появляется то, что не хочет говорить профессиональное сообщество, что количество медработников придется резко сокращать. Что реформа будет направлена не на сокращение коечного фонда и не на оптимизацию учреждений здравоохранения, а реформа будет направлена на интенсификацию труда врача. То есть чтобы врач получал достаточное вознаграждение за свой труд, должен трудиться эффективно. Он должен трудиться, обладать уровнем компетентности и должен квалифицировано, компетентно трудиться большую часть рабочего времени. Тогда он будет получать обоснованное вознаграждение. Но что это значит? Это значит, что придется сокращать медработников. Это значит, что придется менять систему оказания медицинской услуги, внедрять новые медицинские технологии. Вот профессиональное сообщество не хочет этого говорить. Почему? Потому что это политически неправильно для профессионального сообщества. Второе – профессиональное сообщество не хочет говорить о том, что любая реформа и взаимодействие частного капитала с государственным, частно-государственное партнерство априори в самом описании – это выполнение частными структурами с частным капиталом функций для государства или функций государства. То есть да, у тебя частный бизнес, но государство определяет, как ты выполняешь этот бизнес. Почему? Потому что ты выполняешь за свои деньги или за государственные – государство собрало и тебе заплатило – государственную функцию. То есть это значит, что в системе здравоохранения получается, если мы вводим частный капитал в систему здравоохранения или же это государственный капитал, который работает самостоятельно, как хозяйствующий субъект, государство должно определить правила игры. Почему? Потому что вы не просто лечите людей на рынке, вы выполняете государственную функцию по оказанию медицинской услуги. Что значит, что перед тем, как пройдет система введения независимости хозяйственных субъектов, то есть автономизации здравоохранения, должны быть разработаны эти правила – стандарты, протоколы, методики оценки стоимости. Труд врача для того, чтобы он был эффективен, должен быть максимально специализирован. Врач должен выполнять только функции диагностики и лечения. Как интенсифицировать труд врача? В настоящее время врач заполняет карточки. То есть мы должны все операции, не связанные с квалифицированной работой врача, забрать. Отдать это все системе информатизации. Отдать это все другим работникам. То есть если врач хочет получать нормальную зарплату, он должен очень быстро передвигаться на машине от пациента к пациенту, он все время должен осуществлять операции, скажем так. Если это хирург – он должен оперировать, если это терапевт – должен ставить диагноз и контролировать процесс лечения. У него надо забрать все несвойственные функции. А это – протоколы, это – стандарты, это – информатизация, это – стандартизация системы здравоохранения. И вот сначала вот это, а потом – точка Б. Как в ЖКХ мы сказали: есть точка А и точка Б. Сначала надо создать всю систему, а потом сказать, что мы здесь будем. А сейчас получается ситуация: старая гвардия говорит, что все у нас хорошо в точке А. А новая гвардия говорит: вот есть точка Б. А вот эту последовательность действий никто не делает. И поэтому опять же ситуация становится в тупик.

Мне кажется, мы можем так рассмотреть любую реформу, все базовые реформы в этой стране. И в этих терминах мы найдем те ключевые точки, которые мешают ее осуществлению. Можем на спор любую взять и так ее разложить. То есть энергетическая – то же самое. Внедрение системы местного топлива и замещения газа – то же самое. А раз так, то, значит, мы не видим, что у нас есть общие проблемы, и мы не видим общего решения. А общее решение, мне кажется, только одно – это формирование институтов гражданского общества, причем не извне, а внутренних институтов, и повышение социальной и экономической грамотности каждого человека, политической грамотности.

Почему? Потому что пока изначально все равно вот в этом круге главное – это человек, который определил, в каком обществе он хочет жить, и его желание, собственно, менять, доказывать правоту своего выбора перед политиками, перед государством и перед профессиональным сообществом через те механизмы. У гражданского общества других все-таки нет. Других механизмов нет, потому что этот круг порочный могут разорвать только элементы гражданского общества. И, кстати, очень приятно, что, на самом деле, уже пошло. То волонтерское движение, которое пошло в помощь армии, оно уже показывает, что общество консолидировалась, общество определило правила, общество внедрилось в государственные институты и достигло определенного успеха. То есть на самом деле, наверное, это можно сделать, но здесь еще одна проблема украинской реформы. В Украине реформы невозможно сделать сверху. В Украине реформы, в той ситуации, в какой мы есть, можно сделать только так, чтобы каждый начал реформироваться вокруг себя. Поэтому в реформе здравоохранения все интересует каждого. Значит, контроль медицинских учреждений, наблюдательные советы, активное повышение собственной грамотности для того, чтобы заставить государство выполнять свои функции. В любой другой реформе – то же самое. Общественное представительство и формирование понимания для себя, что я хочу от реформы, и тех механизмов, как это все сделать. Другого выхода, к сожалению, нет. Мы находимся именно в таком вот колесе, из которого надо сделать спираль. Мы сейчас крутимся между тремя субъектами – государство, общество, профессиональная тусовка. Давайте сделаем спираль – общество немножко вырастет над государством и профессиональной тусовкой и заставит их подтянуться, и мы начнем уже какую-то спираль развития. Мне кажется, только такой механизм и возможен.

Люди должны начать выбирать свою жизнь, независимо от того, какая идеология навязывается – это, на самом деле тот же миф, только это миф политического сообщества, который навязывается обществу. Нам всегда перед выборами навязывают какую-то полярную картину. Вот сейчас навязали картину: стабильность, патриотизм. Заметьте, половина на патриотизм бьет, половина – бьет на стабильность. Нас всегда разделяют политики именно для того, чтобы не обеспечить главную реформу – реформу политическую. Ведь, на самом деле, ничего не будет, пока не будет реформы политической, пока общество не сформирует свои критерии политической среды, его все устраивает. Люди должны перестать думать лозунгами, люди должны начать думать категориями удобства своей жизни. Люди должны начать думать от себя. Я есть, я сформировал жизнь вокруг себя, я отвечаю за себя, за свою семью, я хочу сформировать жизнь в своем доме, я хочу сформировать жизнь в своем микрорайоне вот так, а, ведь, это и есть основа волонтерства. Что такое волонтерство? Это когда люди разных профессий решают, что они могут что-то изменить, и начинают действовать в том направлении, где они видят свою социальную значимость и свою социальную пользу. Если каждый человек начнет голосовать не за лозунг, а за холодильник, ну, извините, так, только холодильник не в прагматичном смысле слова, а за систему ценностей, которые позволяют ему устойчиво жить и обеспечить стабильную жизнь для себя для и своей семьи, все. Тогда у нас начнется политическая реформа. И она подтолкнет все остальные реформы. Мы говорим: реформы для чего? Для изменения жизни, для того, чтобы личность стала субъектом социальным.

Разница между ватой, востоком, и западом только в одном: на востоке роль личности, как в коммунистической идеологии, как в фашистской идеологии, резко уменьшается. Западная идеология – главное в ее основе идет роль личности. Вот вы сейчас сказали «колбаса». А я говорил не о колбасе, я говорил о построении вокруг себя своего мира. В Донецке все, кто хотел построить вокруг себя свой мир, уехали оттуда в 2002-2003, там невозможно было строить свой мир, невозможно было вести свой бизнес. Регион был загнан в рамки каких-то общих правил, ты не мог высунуться. Вот это – основа. И основа реформы – это построение вокруг себя своего мира. Когда ты строишь вокруг себя свой мир, тогда ты начинаешь понимать, что я хочу от внешнего мира. Поскольку пока ты не построил внутри себя и внутри своей семьи вот эту систему, ты не можешь сказать, что ты хочешь от внешнего мира. Пока ты свой бюджет не определишь, пока ты не определишь свои взаимоотношения с сообществом, ты не скажешь, что ты хочешь от этого общества получить за те налоги или те блага, которые ты обществу даешь. Вот в этом и основа разницы идеологий. Не в полном холодильнике. Я ж недаром сказал «такой себе холодильник». Это не голосование холодильником. Это мы говорим о возможности наполнения мной моего холодильника тем, чем я хочу, и что я должен дать государству, что я должен дать обществу, и что я хочу от государства и общества взамен того, что я даю. Вот это же основа. То есть впереди у нас государство. Что мы видим в ДНР? Есть государственная идея. Что мы видим в России? Государственная идея. Личность должна подстроиться под государственную идею. Что мы хотим построить? Что я хочу построить для себя? Чтобы был я как личность, и чтобы я мог менять вокруг себя мир. Что такое реформа? Это собрались несколько личностей, которые хотят поменять вокруг себя мир. В чем проблема нашей реформы? Они у других не спросили личностей, как поменять мир. Вот и все. Поэтому большая проблема в том, что когда личности, ради которых меняют что-то, увидят результат этих изменений, то, скорее всего, этим личностям не понравится, а ведь совокупность этих личностей и есть активная часть гражданского общества. И тогда мы получим вот тот реванш, о котором все говорят. К чему мы шли? Мне кажется, вот именно здесь водораздел. Не запад–восток, а я за себя беру ответственность или не беру. Мне удобнее жить в системе, когда за меня все решили, но я сижу в своей нише, или я формирую свою маленькую нишу и хочу, чтобы моя ниша хорошо взаимодействовала с такими же нишами. Мы уже доказали фактическими действиями, что мы берем ответственность и развиваемся. То же самое волонтерское движение. Да, мы берем ответственность. Мы сами взяли и начали это делать. Мы сами взяли и начали делать наш проект. Вот, просто объединились и начали делать. И я вижу вокруг себя людей, которые делают. Очень многие делают вопреки чему-то, поэтому я не верю в то, что мы до такой степени деградировавшие, что мы позволим себя опять загнать ниже плинтуса. Я в это не верю. Вокруг меня люди, которых не загонишь. Поэтому понятно, что будет движение. Понятно, что какую-то кость будут кидать, но количество активных людей уже намного больше, и их социальная значимость, и их социальная роль, возможность их донести до государства свою точку зрения и возможность власти услышать уже есть.