Даниил Ковжун о религиозных аспектах гибридной войны

Я знаю, что эта история с Крестным ходом ежегодная, она повторяется из раза в раз, из года в год. В этом году она занимает больше места в новостях, чем заслуживает. Я сразу вижу приложенные усилия. Это не обычный Крестный ход, который  происходит всегда и не еженедельный, который происходит вокруг Лавры, это распиаренная акция. Это явная попытка заявить об этом Крестном ходе, как о политической силе. Я наблюдаю за событиями, конечно. Во-первых, в предыдущие годы никакого освещения Крестного хода не было фактически. Сегодня интернет пестрит фотографиями тех, кто организовывает эту акцию, очень сильно заботится о положительном имидже этого Крестного хода. Явно предвидят возможные шаги с нашей стороны по созданию негативного имиджа, и играют на упреждение во многих моментах. Взять хотя бы тот момент, что они на видео снимают, как стоит мальчик с пластиковым мусорным пакетом и, проходя мимо него, весь Крестный ход сбрасывает свои пластмассовые бутылочки, крышечки и фантики от конфет в этот мусорный пакет. Соответственно, они сразу работают на упреждение того, чтобы никто не мог сказать, что после них остается мусор, и нам не нравится Крестный ход хотя бы потому, что пачкает наши города. Безусловно, просто по количеству освещения я вижу, что акция политическая. Разные есть точки зрения по поводу того, кто может быть заказчиком и кому это может быть выгодно, есть более очевидные сценарии и менее очевидные сценарии.

Мы с друзьями и товарищами прорабатывали возможные сценарии, чего они хотят достичь этим Крестным ходом. Сам Крестный ход, если проводить параллели с шахматами, то нам поставили вилку. Они пошли фигурой и у нас теперь две фигуры одновременно находятся под боем, что бы мы ни сделали, одну из фигур мы теряем. Мы можем выбрать более благоприятный, менее благоприятный сценарий развития событий, но тактический ход очень грамотный: так пойдем – потеряем коня, так пойдем – потеряем слона. На что они могут быть нацелены, если они проходят без сучка и задоринки, вот они дошли до Киева, они прошли так, как они хотели, они провели свой молебен на Владимирской горке, они ушли. Они декларируют, что это Крестный ход за мир. Соответственно, если они проходят без каких-то преград со стороны активистов и получают охрану со стороны государства в виде оцепления, кордонов, рамочек, то они доносят месседж, что простые люди за мир. Мы же представляем простых людей – простые люди не хотят войны, простые люди устали от войны, мы за мир, а кто же против этого мира. Против этого мира оказываются все, кто пытается препятствовать этому ходу информационно или физически на местах. Конечно, для них более благоприятный, скажем так, более веселый сценарий, в том случае, если они натыкаются на физическое противодействие, потому что православных бьют, бьют простых людей, побили прихожан, побили верующих. Учитывая количество церквей Московского патриархата, которые есть в Украине, соотношение церквей Московского патриархата со всеми остальными церквями, их большинство, я не готов говорить в процентах, но далеко за пятьдесят, их в районе восьмидесяти процентов. Учитывая то, что Московские церкви не гнушаются расти на каждой опушке леса, сначала отжать кусочек земли, потом построить церковь, а потом тянуть ножку, чтобы эту землю на них оформили. Я в Киеве вижу три – четыре стройки у меня на глазах, просто по моим маршрутам автомобильным. Соответственно, если им препятствуют, то, во-первых, они могут разогнать возмущение не только Донбасс- не Донбасс, восток – не восток. Они могут разогнать возмущение среди прихожан своих церквей в совершенно мирных территориях. В каком-нибудь Хмельницком, в какой-нибудь Полтаве, Сумах, я говорю о мирных территориях, все равно будет возмущение. Для России и для оккупированных территорий это будет невероятно мощный сигнал, потому что им необходим мобилизационный повод. У них этого мобилизационного повода в последнее время нет. Соблюдаются Минские, не соблюдаются, вот они сейчас что-то написали, подали петицию по поводу того, что украинская сторона не соблюдает Минские соглашения, и собрали 800 тысяч голосов под этой петицией. Могут собирать, конечно, я знаю, что артиллерия отведена и наши не дают ответки, хотя у нас просто зашкаливающее количество погибающих и раненых на фронте. Но мобилизационного повода у них нет. Никто не насилует старушек, никто не распинает младенцев, никто не жарит снегирей, никто не оставляет визитку Яроша во взорвавшихся автомобилях. Соответственно, как бы тихо, все как бы рутинно, и если сейчас будет всплеск насчет того, что партия войны побила мирных прихожан, которые шли с ходой за мир, то, конечно это будет мобилизационный повод.

С другой стороны, даже если их не побьют, то это будет важный политический месседж. Политический месседж, что смотрите, государство нас поддерживает, оно нас охраняет, выставило нам охрану, оно о нас заботится. С одной стороны, хунта, вроде бы, опасается собственных граждан, посмотрите как они от нас огораживают правительственные кварталы. Я не знаю, где они будут идти, но я совершенно точно уверен, что если они будут идти по Грушевского, то по роте нацгвардии выставить возле Кабмина и возле Верховной Рады, просто чтобы оголтелым и одичалым не пришло в голову призвать Господа и пойти изгонять бесов из Верховной Рады или устроить сеанс экзорцизма под Кабмином. Они же люди верующие, правильно, они идут, к ним присоединяются люди, солнышко в голову печет, они там много во что могут поверить на своем пути и могут попытаться начать молнии метать. Вера – заразная штука. А позволить этой оголтелой толпе блокировать правительственный квартал никто не хочет, заморозить жизнь страны на какое-то время, пока их оттуда не выковыряют. Поэтому, там, конечно, будет стоять по роте нацгвардии. Для них это прекрасная картинка: посмотрите, как кровавая хунта боится собственного народа. Это одна история. Вторая история – простые люди за мир, мы победили, и государство нам прислуживает. Соответственно, все за мир, послушайте, эта война никому не нужна, она нужна десятку волонтеров, паре сотен добровольцев. Все остальные мобилизованные, все остальные не хотят воевать, на самом деле, это горстка отщепенцев, которая воюет с собственным народом на Донбассе.

Как бы мы ни повернули эту историю, тактический ход очень грамотный и мы будем в проигрыше, к сожалению. Не наша была инициатива, они очень грамотно использовали Московский патриархат в очередной раз в качестве оружия.

По поводу того, что думает об этом общественность. Конечно, сложно говорить за всех, но я присутствовал на каком-то количестве встреч, начиная с начала прошлой недели, с того момента, как эта хода начала набирать обороты. Что я могу сказать – все в шоке. Все в шоке от лицемерия, от уровня вранья, которое демонстрирует Московский патриархат. Что мы все очень хорошо помним, все, кто были в этой войне с начала, с первых дней, с Майдана. Мы все очень хорошо помним, как проводились молебны на Майдане всеми конфессиями, кроме Московского  патриархата. А где был Московский патриархат? Московский патриархат с крестами стоял за «беркутом» и благословлял их на подавление восстания собственного народа, собственных прихожан. Они всегда были провластными в этой истории. Потом, опять-таки, священники всех церквей ходили по палаткам, когда у нас уже были погибшие. Ни одного человека из Московского патриархата я на Майдане не помню. Восток, когда начался захват зданий, там почему-то везде фигурировали иконы Московского патриархата и священники Московского патриархата. Я не помню, как этот монастырь в Славянске назывался, в котором был обнаружен склад оружия уже потом, со священником, который писал стихи про триединую Россию, Украину, как малую Россию и «московский солдат приди победоносный». Собственно, каким-то образом там оказалась и тренировочная база, и 150 прекрасно вооруженных человек вышло с территории этой церкви с вооружением, включая новые «стрелы» российские, которыми был сбит там же, на Карачуне, вертолет с генералом Кульчицким. Так что вспоминать истории, где Московский патриархат участвовал в войне против Украины, очень много. Я почитал, полистал давеча исследования на 2014 год в восточных регионах. Уровень доверия к церкви на Донбассе, по исследованию центра Разумкова, составлял порядка 70 процентов, больше, чем государственная власть, больше, чем кто бы то ни было. 70 процентов доверия церкви и 30 процентов недоверия к церкви. Соответственно, если бы они хотели остановить войну, они могли бы это сделать тогда. Если бы они сказали, что одна из заповедей – это «не убий» и, вообще, устраивать раскол в собственной стране и призывать силы другой страны – это грешно и это не по-божески, и это не по-христиански. Если бы за ними действительно пошло 70 процентов, то те оставшиеся 30, которые, вероятно, взяли бы в руки оружие, они бы не смогли вести боевые действия. Потому что, если народ против, твои действия захлебываются. Это значит, что где бы ни заметили скопление террористов, к украинским военным сразу же бежали бы бабушки и дедушки, говорили: «Посмотрите, там, в кустах сидят эти антихристы, которые несут войну в наши дома». А что случилось на самом деле? На самом деле вот эти богомольные бабушки и дедушки носили мед с гранатой внутри на наши блокпосты, помнишь ту историю? Банка меда трехлитровая: «Мальчики, нате вам», потом внутри взрывается граната – и все погибли. Огромное количество подлянок от местного населения, того самого населения, которое на 70 процентов доверяет Московскому патриархату, никаких других церквей на востоке, кроме Московского патриархата нет, может быть, есть одна церковь Киевского, но… Поэтому это невероятно лживая история. Они были за войну. Они разжигали эту войну, они разгоняли эту войну. Они отказывались отпевать украинских военных там, где они погибли. Они мобилизовали собственное население, население востока страны на войну против Украины, и они это делали два года. Когда сейчас мы пришли к цугцвангу, когда все заняли оборонительные позиции и только обстреливают друг друга запрещенными калибрами, точнее, нас обстреливают запрещенными калибрами. Они решили сделать вот такой вот демарш, с другой стороны, «тут кавалерия заходит к нам с фланга». Тут вдруг оказывается, что как Римские крепости, которые позднее использовались Тамплиерами, как дорога на восток, как серия оборонительных сооружений для продвижения вглубь территорий врага во время Крестовых походов, так и у нас вдруг оказалось, что вся дорога от Ростова до Киева усеяна монастырями и церквями Московского патриархата. Где весь этот народ может отдохнуть, может найти укрытие, они могут никого не пускать к себе в церкви, и вот так вот, мелкими перебежками от убежища к убежищу, они продвигаются вглубь страны и доходят до самого Киева. Если до Киева доходят тысячи человек, если основа этой ходы составляет 200 – 300 человек, то в каждом населенном пункте к ним добавляется по нескольку тысяч местных прихожан, которые с ними проходят через центр городка и потом уходят. В Киеве, скромно, ожидается порядка 10 тысяч, которые примкнут к этим 200, 300, 500 людям. 10 тысяч, которые взялись из Киева и Киевской области. Это не из Донецка приехали, не из Тернополя приехали, это местные прихожане, которые выступают вместе с церковью Московского патриархата, которые рассказывают все те же самые прописные истины, которые несут священники Московского патриархата – про единый народ, про общие святыни, про общую историю, про триединую Русь, вся вот эта имперская захватническая идея, российская идея, мелко перемешанная, взбитая в блендере с духовными ценностями, и накладывается ложечкой для мороженного в мозги, в наименее критично мыслящие мозги прихожан церковных. Потом они с этой ахинеей, выходят на улицы, они же самая легко мобилизуемая часть населения. Счастливые люди в церковь идут редко.

Я точно знаю, что наши правоохранители, к сожалению, не играют в долгую, они не играют в стратегию, они не собираются отыгрывать эту штуку, они не будут пытаться сохранить обе фигуры коня и слона. Они будут исполнять работу по уставу. Наша задача не допустить конфронтации, не допустить провокации, проскринить их всех через рамочку металлоискателя с тем, чтобы они даже сами в себя не смогли бросить гранату для того, чтобы изображать жертв. Естественно, вся майдановская добровольческая, вся наша грядка, все в той или иной степени очень сильно обеспокоены. Во-первых, все знают, что следом за московскими попами приходят московские «грады» – это аксиома. Точнее, мы на этой карусели уже катались. Спасибо, нам не надо наступать на одни и те же грабли, мы эту историю поняли. Поэтому все страшно обеспокоены, в каком формате придут московские «грады» за этими московскими попами. Будут ли это провокации, будет ли это попытка захвата правительственных зданий, будет ли это попытка окопаться в Мариинском парке. Какую форму это примет. Поэтому, с моей точки зрения, тем, кто нервничает по поводу этого Крестного хода, не стоит уезжать на море, а стоит оставаться в городе Киеве на тот случай, чтобы быть подвижным и быть на связи и если что, принимать участие в нормализации обстановки. Связаться со своими координаторами самообороны или своего батальона, полка, быть на связи, понимать, что делают комьюнити, что делает ваша группа, районная самооборона и так далее. Ожидать можно много чего. Начиная с того, что все правоохранители будут стянуты в центр города, что будет происходить в это время в спальных районах, мы себе представить не можем. Мы помним историю Майдана, когда все правоохранители были в центре, а в спальных районах волки выли и титушки забивали людей насмерть палками. Этого нельзя исключать. Плюс, я уверен, что вся эта московская патриархальная братия подтянет с собой  свой силовой блок в виде спортсменов. Я также понимаю, что службы правопорядка сделают все для того, чтобы этих спортсменов в центр не допустить. Соответственно, эти спортсмены где-то будут базироваться на местах своей временной дислокации в городе Киеве, им арендованы какие-то хостелы. Вряд ли это в центре за все деньги, скорее это в спальных районах, на периферии за недорого. Соответственно, опять-таки, от погрома ларьков до поздних прохожих стоить вспомнить старое и патрулировать город. По поводу центра города, лично мое мнение, единственный способ переиграть хитрый ход московских попов – это показать, что мы, с одной стороны, умные, а с другой стороны, очень ответственные. Мы понимаем, что они хотят, чтобы их побили, поэтому бить мы их точно не будем и никаких провокаций не допустим ни со своей, ни с той стороны. Но если они надеются, что они зайдут в город Киев, а здесь все сложили ручки и сидят на пляже, пассивное киевское общество, которое уже созрело и готово к тому, чтобы его срывали доблестные Мотороллы и Гиви – так нет, такого не будет. Киевское общество не созрело к тому, чтобы его брали голыми руками. Киевское общество зубастое и в состоянии откусить и палец, и руку, и ногу кому угодно. Для того, чтобы это продемонстрировать, наверное, все-таки, стоит выйти в центр города, может быть, с каким-нибудь плакатиком, можно написать «Бога нет», можно написать «Бог есть, но он наш». «Бог наш» – прекрасный, я считаю, ответ Московскому патриархату. Крым ваш – да, окей. А Бог наш. А ваш Московский Бог – это не наш Бог. А ваш Московский патриархат – это не Киевский патриархат, а Україні потрібна своя, помісна церква. А мы за Украинскую автокефальную церковь. А мы считаем, что Киевский патриархат – это единственный, кто имеет значение. А вот это – это вообще ересь. Жечь на кострах, как еретиков не станем, но это ересь. Московская церковь – это политический инструмент, а это, если не ошибаюсь, одна из ересей, если церковь начинает следовать политике, а не наоборот. Соответственно, разогнать и отпустить. А Лавра чья – тоже вопрос, о котором стоит задуматься. Ничего не надо делать, нужно показать свое присутствие.