Богдан Мотузенко о проектировании страны

Социальное проектирование – это то, к чему я пришел на уровне ощущений тех возможностей, которые происходят в обществе, и тех изменений, которые в этом обществе должны происходить с точки зрения наиболее эффективного развития и с точки зрения реальных потребностей, в которых нуждается страна. Cейчас у нас в стране происходят вещи, которые не вкладываются не только в традицию нашей территории, но они не вкладываются даже в традицию многих процессов, которые происходят в Европе, в Азии и так далее. На каком-то этапе мы идем даже впереди общих мировых тенденций или в тренде этих тенденций, можно сказать так.

Самое простое объяснение тому, что такое социальный проект – это указание на то, что это точно не план. План – это та деятельность, в которой мы знаем, что и как делать, технологии нам известны, мы четко представляем себе результат, мы понимаем последовательность и механизм действий, вследствие, которого мы достигнем этого результата. Соответственно, нам нужно особо не напрягаясь интеллектуально, зная технологию, просто ее отработать и получить заведомо известный нам продукт. Это план. По сути, общество в исторической перспективе нарабатывало, прежде всего, знания о планах, оно аккумулировало понимание того, что нужно делать, как нужно делать, а затем внедряло это максимально быстро, максимально эффективно, получая конвейер. В этом смысле проект – это инновационная деятельность, проект – это то, когда мы видим и ощущаем идею, пытаемся эту идею воплотить в том идеальном виде в котором мы ее себе представляем, это наиболее близко идеалисту по идеологии. Мы понимаем, что у нас недостаточно знаний, умений навыков, чтобы эту идею достичь. Мы не до конца понимаем получиться ли у нас эта идея. Мы не до конца можем представить себе, хотя в наших внутренних планах чертим себе это неоднократно, как будет выглядеть тот проект, который соответствует идее. И в этом инновативном сумбуре, в этой необходимости действовать и одновременно формировать новое знание, формировать, обучаться, сталкиваясь с условиями в которых мы находимся, сталкиваясь с обстоятельствами, в которых мы вынуждены действовать и получая сопротивление, или поддержку общества, адресной аудитории, меняя по дороге все наши планы, мы и соотносимся с действительностью в виде проектантов, а не планировщиков. Если мы достаточные инноваторы, достаточные проектанты мы получим от общества и от тех условий, в которых действуем не только то, что мы задумали, но еще и то, что было не учтено нами, некоторые факты, некоторые новые обстоятельства, которые возникают по ходу нашей работы. Хороший проект – это хороший кинофильм. В котором режиссер хотел бы видеть одних актеров, а обнаруживая других актеров, меняет фабулу, переписывает определенные реплики, вводит новые действия.

Естественно, разрабатывая проектный подход к чему либо ты понимаешь, что самый крупный продукт, который возможен и нужен Украине – это сама страна. Мы понимаем, что в глобальном мире страна становится настолько самостоятельным субъектом, мы понимаем, что потребности населения живущего на территории настолько многогранны и противоречивы, как это у нас происходит, что мы вынуждены осуществлять проект «Страна». Мы говорим о глобальных рынках, о региональных геополитических интересах. По сути, Украину начали проектировать гораздо раньше. Мы почувствовали это, когда произошел один проект политических элит в Украине и против этого проекта интуитивно восстало население, его активная часть, мы почувствовали, что сейчас мы являемся объектом проектирования Путина и этот проект не вкладывается в наши интересы и мы начинаем сопротивляться этому.

Украина – это сумма возможностей, это сумма препятствий и это противоречивый набор обстоятельств, в которых действует страна. Это определенного рода конгломерат разницы мнений и разницы устремлений значительной части живущей в нашей стране людей. Поэтому указать на конечный конкретный продукт, на сегодняшний день достаточно сложно. Можно говорить о сумме возможностей, которые на сегодняшний день имеет Украина и, который она должна использовать. Использовать, опять же, с учетом тех обстоятельств, в которых она сейчас находится. Украина, например, является по-прежнему житницей Европы. Она является крупным сельскохозяйственным экспортером, имеющим исходные позиции при нашей низкой экологии и про наших, совершенно отсталых сельхозтехнологиях, при абсолютном неумении сельского населения практически относится к земле, она имеет кучу возможностей для того, чтобы свой потенциал приумножать. Это один из возможных исходных потенциалов для развития проекта Украины, как, скажем полушутя, сельскохозяйственной империи, продовольственной империи. Украина всегда находилась на пересечении военных, геополитических, экономических интересов, в этом смысле она всегда была разделена более сильными игроками. Этот проект начал осуществляться помимо нашей воли. Возможно, Леонид Данилович Кучма интуитивно уловил формулировку “Украина не Россия”, интуитивно попытался играть и балансировать на этом статусе, но неокончательная и несовершенная формулировка этой концепции привела к тому, что эту потенциальную возможность, проектную возможность Украины начали разыгрывать другие игроки. Нам надо было бы ожидать, опять же, при существующих обстоятельствах, что Украину как бывшую колонию, разыграет бывшая метрополия. Приходя к определенным своим представлениям, поскольку других представлений в российской империи и Советском Союзе об Украине быть не могло. А мы, к сожалению, упустили эти обстоятельства, хотя могли их использовать, как проектные обстоятельства для своего блага. Точно также можно говорить о том, что в современном мире, в котором идет цивилизационный конфликт между Ближним Востоком и Западом, где идет укрепление, определенное старение западной цивилизации, Европейского Союза и становления странных и непонятных для Европы, процессов на Ближнем Востоке, при огромном потоке беженцев, при переигрывании глобальных рынков Украина становится потенциальным, удобным союзником для Европы. Это близость территории, это относительно высокий уровень образования населения, это, хотя устаревшее после Советского Союза, инфраструктура, но она вполне подлежащая модернизации. Это дешевый рынок труда для Европы, это удобный рынок сбыта, для которого не надо доезжать так, как доезжают до Китая, через моря и огромные территории. Это, в конце концов, близкие по западной системе ценности, по христианской системе ценности. Близкое по набору представлений о мире население, гораздо близкое, чем население Ближнего Востока и как показали последние события гораздо близкое по своим ценностям, чем даже население России. В этом отношении это еще одно проектное преимущество страны, которое нужно разыгрывать, создавая что-то, что будет суммой всех возможностей нашей территории и будет суммой всех возможностей интересов населения этой территории.

Скажем так, проектировщиками должны быть люди наиболее сильно ощущающие потенциал и возможности этой территории. Но люди, которые знают всю сумму связей на этой территории, и которые при этом, это нужное условие, обладают достаточным опытом другой культуры, другого образования, других ценностей, других механизмов хозяйствования, люди набравшиеся опыта за пределом этой территории, они способны соединить всю полноту противоречий и условий этого общества и всю ту полноту возможностей, которое они получили за пределами страны. Вот это идеальный формат для проектировщика. Есть огромный риск в том, что проектировщик, родившийся и выросший на этой территории не сможет в достаточной мере отвязаться и выйти за пределы текущих традиций, текущих привычек. В этом смысле хорош был Михаил Саакашвили для Грузии, который все равно был грузином, который все равно знал и понимал эту территорию, но получил образование за пределами этой территории. Приобретал профессиональные навыки за пределами территории. Вернувшись, получил сумму возможностей человека несвязанного какими-то обязательствами, укоренившимися связями в самой Грузии. Там этот проект был более возможен потенциально. Здесь Саакашвили оказался в роли человека  недостаточно знающего текущую, внутреннею ситуацию в Украине.