Антон Швец об Украине в постиндустриальном мире

Нам бы хотелось, чтобы украинская повестка дня была общемировой, и нам бы хотелось быть, наверное, основным фронтом, чтобы нас защищали, как могли. Но, скорее всего, это не так. Исходя из самой конфигурации мировой системы, предполагается, по-видимому, что Украина является не основным фронтом борьбы постиндустриальной цивилизации с индустриальной цивилизацией.

Для самого простого примера: когда Саддам Хусейн аннексировал Кувейт, практически с какими-то аналогиями на аннексию Крыма, американцы выдвинули свои контингенты в Саудовскую Аравию, к границам, к которым подошла республиканская гвардия Саддама Хусейна, практически в тот же самый момент. Они делали это потому, что в Саудовской Аравии у них были огромные финансовые интересы. Саудовские шейхи были одними из самых крупных инвесторов в американскую экономику, и поэтому, имея значительные интересы в Саудовской Аравии, американский истэблишмент уже вышел с предложением королю Фадху, и король Фадх дал согласие на размещение американских контингентов с целью недопущения дальнейшей агрессии Саддама. Вот это — быть основным фронтом. А мы — второстепенный. В той самой речи в ООН совсем недавней Барак Обама сказал, что интересы США экономические в Украине — «фью». Политические и какие-нибудь еще — позиционные, блоковые интересы — могут быть огромными, но когда экономических очень мало, это обозначает, что у нас на западе нет никаких лоббистов, которые будут продавливать, в том числе, и при помощи финансовых средств, выгодные нам решения, защищающие их собственность в Украине. Если у них нет интересов финансовых в Украине и экономических, если у них нет собственности в Украине — им нечего защищать, кроме каких-то политических вещей, которые могут поменяться в любой момент. Поэтому я считаю, что Украина в какой-то мере более второстепенный фронт, чем Ближний Восток. Украина не относится к сфере экономических интересов США. Украина, скорее, относится к сфере экономических интересов Европы, в какой-то части, может быть, Китая, но не США. Поэтому перспективы получить здесь на халяву американских лоббистов, которые будут защищать здесь свои экономические интересы, а перед этим ими обзаведутся, крайне маловероятны.

Проблема России в том, что она сама использует Украину, как инструмент давления на саму себя. Украина в данном случае — это такое копье, которое они заглотили и продолжают заглатывать, чем дальше, тем сильнее. Боевики в ДНР прекрасно понимают, что никакая из имеющихся тактических целей в их списках и планах не может решить тех проблем, ради которых они были созданы. Соответственно, российские пропагандисты или, там, околокремлевские пропагандисты могут спокойно заявлять о том, что США используют Украину, как таран против России, но проблема России в том, что сама Россия использует Украину как таран. Практически, Россия разбивается об Украину, и не исключено, что именно украинский конфликт поспособствует дальнейшей дезинтеграции Российской Федерации, как в свое время дезинтегрировался Советский союз: развалился на части, одной из которых являлась Россия. Не исключено, что мы увидим подобные явления ещё раз. Советский Союз ввязался в войну в Афганистане по каким-то своим собственным характеристикам. То есть увяз в ней, надорвал экономику, разорвал связи с внешним миром, получил эмбарго, испортил отношения с Ближним Востоком и так далее. После этого, собственно, он через некоторое время развалился. В России может быть та же самая ситуация. Но я не вижу тут особой игры США. Не Барак Обама отдавал приказ об отправке дивизий и соединений в Крым. Все решения принимал или один человек в Кремле или, там, десять человек в Кремле. Не известно ж, как они советуются. Я не вижу здесь американцев. Все глупые решения принимают конкретные ребята в Кремле или же по цепи управления. Не Барак Обама отдал приказ отправить «Бук» на Донбасс. То есть это сделал кто-то в Министерстве обороны Российской Федерации. Соответственно, не Барак Обама выдавал цели, не Барак Обама нажимал на кнопку. Россия сама совершает ошибки, и в этом ее самая большая проблема. Как я уже говорил, и всегда говорю, не совсем правильно понимать запад, как некую монолитную систему. Здесь, в этой системе есть различные течения. Говорить о том, какие из этих течений в данный момент заведуют украинским вопросом и какие у этих течений и их представителей цели — практически невозможно. Поэтому нельзя сказать, нужна ли западу в общем-то богатая и независимая Украина или не нужна. Мы должны смотреть на некие реальные маркеры, которые показывают отношение американского истеблишмента к Украине. Эти маркеры очень простые. Одним из этих маркеров является то, что нам не дают оружия. Некоторые говорят, о том, что этот маркер является маркером отрицательным. Дескать, нам не дают оружия, есть шанс, что нас завоюют, соответственно, мы не интересны, соответственно, Украина — это просто то самое копье, которое Россия заглатывает. Это не совсем верно. Нам не дают оружия и вполне четко объясняют, с какой целью его не дают. То есть нам не дают много оружия, нам дают мало. Так, чтобы Россию только остановить. Если нам дать много оружия, мы неизбежно начнем наступать на Донецк. И именно это наступление, вполне возможно, создаст ситуацию, когда мы превратимся в Пакистан с зоной племен.

Подобное отношение к Украине — это достаточно заботливое отношение. Нам дают оружие так, чтобы мы могли защититься, но при этом не хотят, чтобы ситуация здесь сорвалась в полный хаос, когда можно добывать какие-то ресурсы, создавать другие государства и так далее. Лично мне подобное отношение, и многим армейцам, кажется заботой. Нам дают рации, нам дают обучение, нас учат, нас тренируют, но нас не заваливают оружием с тем, чтобы превратить в болевую точку для Кремля. Они могли бы это сделать. Точно так же, как делали с Афганистаном, куда просто прислали достаточно большое количество оружия, всячески помогали и не смотрели на то, во что это выльется в будущем. В Украине — совсем по-другому, в Украине они давят на украинскую власть, то есть с той целью, чтобы у нас проводились реформы. Здесь обучают армию, но делают это поступательно, медленно и спокойно. Нас превращает в некоторый островок, базис, в некоторую спокойную такую гавань рядом с Россией, а не в огромную болевую точку и не в черную дыру. Исходя из этого, я могу предполагать, что в будущем в этой спокойной гавани, вполне возможно, будет какая-то долгосрочно хорошая экономическая ситуация, благоприятные условия для промышленности ну и какая-то страна.

Я не уверен, что это будет индустриальная страна, как многим бы хотелось. Вполне возможно, это будет какая-то аграрно-туристическая держава или какая-то еще. Но, в любом случае, это не черная дыра. Они не пытаются здесь создать черную дыру для того, чтобы получить еще одну болевую точку для России. Они этим не занимаются определенно. Вот, о чем мы можем сказать. А какие у них планы, с какой целью они так делают и что из этого выйдет, сказать невозможно.

Не совсем правильно будет сказать о том, что в мире есть некая сформировавшаяся постиндустриальная цивилизация, по той лишь простой причине, что мы не можем сказать, что является постиндустриальной цивилизацией. И является ли то, что сейчас построено в США, постиндустриальной цивилизацией или следующим за этим этапом. Это все просто слова до тех пор, пока объективная реальность не состоялась в каком-нибудь объемном масштабе, невозможно дать ей характеристику и невозможно сказать, что вот это — постиндустриальная цивилизация, а 200 лет назад была индустриальная цивилизация. Про 200 лет назад мы можем говорить спокойно, про современный мир — нет.

Является ли американская модель постиндустриальной? О, да, в значительной степени. Мы можем видеть и Google, и Microsoft, и Apple, и многие другие постиндустриальные компании, которые продают чистый информационный продукт, как любят говорить, они продают воздух. Можем увидеть и постиндустриальную экономику с Федеральной резервной системой, которая, опять-таки, делает доллары из воздуха.

Но можем ли мы то же самое сказать про Европу? У Европы нет IBM, у Европы нет Google, у Европы нет ФРС, у них есть европейский Центробанк — весьма неповоротливая бюрократическая структура. Теперь у Европы нет даже Nokia. Можем ли мы сказать о том, что в Европе построен точно такой же оплот постиндустриальной экономики, как в США? По-видимому, нет. Значит, мы не можем сказать полностью, чем является постиндустриальная экономика, какая у нее локализация по географическим областям и так далее. Соответственно, говоря о противопоставлении, можно сказать только то, что постиндустриальная экономика, цивилизация и мир не являются чем-то известным нам и достаточно понятым индустриальной экономикой и всем остальным.

Поэтому говорить о противоречиях можно только в том месте, где старый постиндустриальный мир цепляется за некоторые локальные географические образования и интересы, стремясь не допустить глобализацию и постиндустриальный мир в свои системы, с целью дальнейшего сохранения власти и влияния. В таком варианте мы без проблем можем говорить о некоторых противоречиях, но это не противоречия постиндустриальной цивилизации. Это попытка индустриальной цивилизации защититься от чего-то нового, что все условно называют постиндустриальной цивилизацией. Соответственно, на Ближнем Востоке и в России можем видеть попытки ресурсных стран индустриального мира каким-то образом защищать свои интересы, образовывать ареалы

влияния, некоторые зоны и так далее. Украина и все, окружающие Россию страны, воспринимаются Россией, как некий пояс, где необходимо создать какие-либо определенные условия, выгодные для существования капитала, характерного для Российской Федерации. Надо понимать, что капитал в Российской Федерации, несмотря на то, что сейчас у них достаточно авторитарная форма правления, является олигархическим. Единственное условие, в котором этот капитал может достигать успеха — это условия, подобные России или в нашей стране, где олигархический капитал может использовать государство, как насос, перекачивающий деньги из кармана жителей в их личные карманы. Соответственно, сохранение, укрепление, закрепление олигархических или неких авторитарных режимов и систем вокруг России и является целью и способом России, как ресурсной страны индустриального мира, защиты своих интересов. Они таким образом пытаются защищаться.

Аналогичную ситуацию мы видели и на Ближнем Востоке, где огромные осколки старого мира, обладающие колоссальными армиями, созданными или при помощи Советского союза, или другими странами с целью борьбы с Советским союзом, являлись осколками старого мира и торговали ресурсами, создавая некоторую локальную область, в которой должны были защищать свои интересы. Так, например, та же Сирия обрушила соседний Ливан в гражданскую войну, при том, что Ливан был, относительно демократической и светской страной, с целью получения той самой черной дыры, которой можно влиять на окружающих. То есть сама Сирия не могла, допустим, комфортно и беспроблемно бороться с Израилем. Тогда они создали Ливан, который позволял им бороться с Израилем напрямую, а ответка прилетала в Ливан. Им это было очень выгодно. Аналогичным образом поступал Каддафи, который поддерживал террористов, где только можно. Аналогичным образом поступал Саддам до тех пор, пока после «Бури в пустыне» его не поставили на место, а после, собственно, следующей операции в 2003 году его совершенно убрали от власти. Вот это, то, что кто-то называет противоречиями, на самом деле, это никакое не противоречие. Диктаторы, авторитарные режимы, ресурсные страны видят накатывающий на них вал новой экономики. Они его не понимают, в этой экономике у них нет силы. Встраивание в эту экономику приведет к тому, что их власть может существенно уменьшиться и перестать быть монополией.

Кто-то идет на сотрудничество с новым миром весьма и весьма активно. Та же цивилизация арабов. Она ж раскололась, на самом деле, в значительной степени. Сауды, Объединенные Арабские Эмираты, тот же Кувейт, они приняли американскую модель, западную модель. Они встроились в этот мир. Все деньги, полученные ими, интегрированы в этот мир в виде инвестиций. Сауды поддерживают развитие зеленых технологий, они идут в ногу с этим миром. Кто- то использовал полученные от продажи ресурсов сверхприбыли не для того, чтобы встроиться в новый мир и стать его частью, а для того, чтобы локализоваться от этого мира, обустроить какие-то границы или буферные территории, или какие-то условия, которые позволяли бы отделиться от запада и получить рычаг для торга с этим западом. Я перестаю поддерживать террористов, а вы перестаете мешать мне зарабатывать деньги. Я перестаю наступать российской армией на Донбассе, и вы прощаете мне Крым или закрываете глаза на мои коррупционные интересы. Вот такая механика договоров с постиндустриальным миром используется осколками, там, петрократиями, то есть осколками ресурсного мира индустриального.

Говорить в данном случае о противоречиях получается вообще некорректно. В таком случае говорить нужно о том, что постиндустриальным является весь мир целиком, целиком и полностью он глобализован, но остаются в нем локальные островки авторитарных властей, которые не встроились в мировую экономику. А есть некоторые островки авторитарных властей, как та же Саудовская Аравия, которая в мировую экономику встроилась. В таком случае нужно сказать, что постиндустриальным является весь современный мир, просто произошло разделение труда. Некоторые области являются полностью постиндустриальными и производят информационный продукт, ну а некоторые по-прежнему, как в индустриальном мире, производят значительные ресурсы и проблемы.

Мы находимся в некой точке, после которой предсказательная сила в значительной степени теряет силу. Будущее Украины зависит от огромного количества факторов и способности Украины к реформированию, которые можно оценить, проанализировать (и, кстати, я считаю их весьма низкими, поскольку гражданское общество в Украине, пусть и весьма мотивировано, но не очень развито). Власти весьма коррумпированные, хотя и испытывают давление со стороны запада, но по-прежнему, умудряются защищать свои интересы. То есть, с одной стороны, мы имеем некоторую часть в прогнозе, которую можно проанализировать и по которой можно сказать, что вот, по-видимому, Европа будет пытаться здесь провести какие-то реформы, которые будут поддерживаться запросом снизу. Однако, этим реформам, с высокой долей вероятности, уже устоявшиеся финансово-промышленные группы в Украине, олигархи или чиновничьи касты, будут всячески сопротивляться. То есть мы увидим некую реализацию реформ в той части, которая интересует Европу и которая непосредственно затрагивает гражданское общество в Украине, и противодействие текущего номенклатурного класса.

Это — та часть прогнозов, об успехах которой можно говорить, ее можно проанализировать. Кроме этого, есть другая часть прогноза, которая никаким образом совершенно не анализируется. Действия диктаторов и авторитарных правителей не поддаются анализу. Янукович во времена Майдана раз за разом совершал глупейшие ошибки, которые привели его к бегству. Он имел возможности для того, чтобы повернуть ситуацию, но каждый раз, раз за разом, он ее ухудшал. Это связано с тем, что авторитарный режим предполагает некоторый отрыв правителя от его собственного населения, а значит, от реальности, а значит, от реальных проблем. Аналогичная ситуация давным-давно произошла с Владимиром Путиным. Несколько ранее в российском информационном поле курсировала идея о том, что Путин создал «политбюро 2.0» — то есть некоторую замкнутую группу высших чиновников, которые формируют политику страны. Чиновников, может быть, олигархов, чиновников-олигархов — у нас все очень сложно. В такой ситуации произошел первый скачок отрыва, который не давал возможности четко прогнозировать, потому что эта целиком закрытая каста непонятно как формируется и непонятно кто в этой касте имеет какие рычаги влияния. Потом, по-видимому, в связи с аннексией Крыма, «политбюро» было упразднено, и в данный момент никто вообще не знает, каким образом решения принимаются в Кремле, в России. Может, их принимает Путин, может, эти решения принимает не Путин, может, их принимают какие-то совершенно неизвестные люди. Никто не может этого сказать. Соответственно, в той части прогноза, который опирается на действия соседнего авторитарного режима, нет вообще никакой предсказательной силы. Мы не можем проанализировать, что ему выгодно, поскольку он уже длительное время, раз за разом, поступает вопреки собственной выгоде и приходит ко все более худшей ситуации для себя, раз за разом защищая, на самом деле, не очень-то важные для себя интересы.

По большому счету, как и аннексия Крыма была волюнтаристским решением, видимо, таким же решением были и действия на Донбассе. Все эти действия абсолютно перечеркивают все усилия России 20 или даже 15 лет до этого, в которой Россия уже потратила все усилия и деньги на то, чтобы встроиться в западный мир. Имея такие нелогичные действия в прошлом, предсказывать какие-либо действия в будущем невозможно совершенно.

Нам нужно лишь признать, что Украина под действием Европы и под действием запроса гражданского общества в некоторой степени попытается реформироваться. Этому активно будет мешать популистское сознание большинства граждан Украины. И коррупционные интересы властей Украины, которые паразитируют на этом популистском сознании. А вот как к этому отнесутся ребята в Кремле, сказать совершенно невозможно, и какой будет реакция запада на действия ребят в Кремле, тоже сказать невозможно. Поэтому никакого прогноза давать нельзя.

Сейчас, в данный момент, в украинском медиаполе всячески эксплуатируется идея о том, что Россия проиграла, Владимир Путин бросил Донбасс, боевики бегут, Сирия важней и так далее, и тому подобное. Это не подтверждается никоим образом. Боевики готовятся проводить выборы, боевики наращивают армию, они всячески пытаются сформировать общевойсковые структуры советского образца с тем, чтобы в дальнейшем, скорее всего, пойти в общевойсковое наступление на Украину в тот момент, когда некий политический задел для влияния на Украину в Кремле будет посчитан исчерпавшимся. Как только они это посчитают, они дадут отмашку, и орки, собственно, опять попрут вперед. В этой ситуации что я могу предсказывать? Не знаю.

С одной стороны, я могу сказать о том, что все у нас будет хорошо, потому что Германия платит 100 миллионов долларов за то, чтобы построить дорогу до Мариуполя. По-видимому, они предполагают, что Мариуполь не будет захвачен. Но они, по-видимому, не предполагали 15 лет, что имеют дело со своеобразным, но адекватным диктатором России, и спокойно с ним сотрудничали. Европа свое мнение поменяла. То есть не только какие-то аналитические структуры в Украине не могут предсказать будущее. Мировые серьезные аналитические центры весьма затрудняются с прогнозированием текущей ситуации и будущего. В этой ситуации я не могу дать никакого гарантированного анализа, кроме того, что кто-то будет пытаться что-то делать, а кто-то будет определенными силами и способами пытаться этому помешать. И ввиду того, что у Кремля не осталось вообще никаких рычагов, кроме военного, они находятся в экономической, в значительной степени в дипломатической, изоляции, единственным, имеющимся у них рычагом остается военная сила и поддержка пятой колонны, и поддержка каких-то сил в Украине, которые могут ситуацию в Украине расшатать и обрушить снаружи, для того, чтобы легитимизировать для России наступление или какие-либо действия со своей стороны или со стороны, так называемых, Д/ЛНР. Эта война на годы, а возможно, и на десятилетия. Если посмотреть на Израиль, можно понять, что, вполне возможно, эта война навсегда. После определенного уровня насилия создается самоподдерживающийся конфликт, который практически невозможно прекратить. Более того, в этом конфликте возникают структуры, заинтересованные в том, чтобы этот конфликт всячески сохранять. Речь идет, как о контрабанде с украинской стороны, например, так и о структурах, которые в Донецке, Луганске отжимают супермаркеты, сети автозаправок, заводы, копанки, шахты и так далее. Обрастая определенными экономическими интересами, они начинают их защищать, и любая нормализация обстановки, в том числе и связанная с реинтеграцией в состав Украины, приведет для них к экономическому краху. Соответственно, они будут всячески ей противодействовать. Вообще никакого мира невозможно до тех пор, пока Россия не согласится каким-либо образом вывести с Донбасса, там, сколько — 5, 10 или 15 тысяч местных боевиков, функционеров, чиновников и так далее, которым нет и не будет жизни в Украине, вместе с членами их семей в Россию и там им обеспечить какие-то сходные с существованием сейчас на Донбассе уровня жизни. Пока мы не увидим реализации этого проекта, никакого мира не будет. Потому что возможности для того, чтобы сорвать перемирие и любые попытки нормализации у этих боевиков и чиновников прямо сейчас есть, и они прямо сейчас этим и занимаются.

Миром правит капитал, миром правят деньги, и именно деньги и формирование структуры схем является тем, что определяет политику. Владимир Путин пришел во власть России, как некий выходец из криминального мира, то есть как некий рычаг криминальных авторитетов, но та структура, которую он создал, целиком и полностью диктовалась структурой потоков и цепочек экономических, которые были сформированы в России до него и которые он просто присвоил, усилил и слил в одно русло. Соответственно, кто бы ни стал президентом Российской Федерации, без структурного изменения ее административного состава, а вполне возможно, и территориальной структуры, невозможно изменение долгосрочных интересов Российской Федерации. Поэтому никакая замена на условно демократического лидера невозможна. Во-первых, в принципе, невозможна никакая демократическая страна, демократическая система управления, нормально функционирующая в стране, где не развито гражданское общество. А оно в России, определенно, не развито. Во всяком случае, мы точно уверены, что оно развито значительно в меньшей степени в процентном отношении к числу населения, чем в Украине. Говорить тогда о демократическом правительстве не имеет никакого смысла. Правитель может быть сколько угодно демократическим, но не будет гражданского общества, которое может воздействовать на этого правителя, он неизбежно оторвется от реальности и неизбежно станет, там, просвещенным авторитарным диктатором. Соответственно, меня не очень интересуют перспективы падения режима Путина, замена его на какое-либо другое лицо, поскольку сформированные финансово-промышленные цепочки, которые добывают ресурсы и отправляют их на запад, они останутся, и у них останутся свои собственные интересы. А значит, для обеспечения или противодействия этих интересов будущему президенту России, если он будет, все равно потребуются определенные рычаги, создав которые, он перестанет быть демократическим президентом, а станет диктатором. Вот и все. Поэтому я не вижу в этом направлении никаких путей для реализации и никаких сколь положительных для нас решений.