Антон Гаук о культурной политике в Украине

Антон Гаук, историк-этнолог, художник, про принципы формирования культурной политики в Украине и за рубежом и о том, что лучше – политика государственных структур или частных институций.
«Для государства непонятно, что такое современное искусство»

В Украине есть действительно большая и довольно серьезная проблема, касающаяся культурной сферы. Мы понимаем, что культурный разрыв, который существовал у нас за долгое время, на самом деле, если выводить украинскую цивилизацию, точнее, украинскую культуру именно со времен казачества, мы понимаем, что это не такой длинный период. Однако местечковость или же блокировка этой культуры во многом, которая связана с политикой Российского государства, во многом с другими историческими процессами действительно мы имеем большую преданность традиции.

Советский Союз во многом, конечно, понимал, что полное уничтожение украинской культуры привело бы лишь к восстанию и действительно народная культура не только Украины, но и других республик Советского Союза реализовалась. Однако, реализовалась исключительно в формате, если так, можно сказать, этнографии. Дальше этнографических, легких очерков и дальше самых простых легко фиксируемых каких-то элементов, действительно не проходило ни исследований, и действительно практически отсутствовали массовые культурные мероприятия, которые позволяли этой культуре развиваться. Действительно, кроме русской культуры, которая потом начала превращаться в российскую государственную, было полное отсутствие каких-либо локальных этнических движений. Однако со времени получения Украиной независимости мы наблюдаем, что государственная политика практически не меняется. Меняются некоторые элементы, меняются, возможно, имена, действительно начинает возноситься ряд культов личности. Однако, сама стратегия, сами способы влияния на культуру, сами, если можно так выразиться, мемы, сами тренды они практически не меняются. Связано это, прежде всего, с тем, что не менялись структуры, которые были ответственны за культурную политику.

Что такое Министерство культуры в Украине или в России – это изначально была институция, которая обслуживала Советский Союз, а нынче должна, в теории, обслуживать украинское государство. Однако она не занималась никогда формированием культуры, она занималась исключительно обслуживанием народных масс, поскольку народные массы считались в Советском Союзе носителями и непосредственно реципиентами той самой культуры, которую они должны были получить от государства. Точно так же культурная политика реализуемая Министерством культуры, на самом деле руководствуется теми же самыми принципами это было не раз озвучено на всевозможных мероприятиях на многих ассамблеях, на многих заседаниях то пленумов как минкульта, так и ряда организаций отвечающих за украинскую культуру на государственном уровне. Как правило, это действительно манифестируется обслуживанием вроде бы украинского народа. Однако, тут опять-таки возникает вопрос, а кто же в понимании Министерства культуры, сформированного в Советском Союзе, во многом имеющего такие же советские кадры или же их последователей, кто же в их представлении является украинским народом и что же в их представлении украинская культура. За двадцать пять лет мы, конечно, можем сказать, что прежде всего – это, наверное, тот же самый образ украинца, который появился в Советском Союзе, как ни странно. Мы имеем всю ту же шароварщину, все те же количественные показатели выступлений народных ансамблей, безвозвратно устаревших как методом исполнения, так и по репертуару, так и по режиссуре. На самом деле имеем и в сфере живописи государственно датируемое, точнее, Союз художников на самом деле состоит сейчас по большей части из людей, сформированных в Советском Союзе, работавших или в соцреализме либо в очень схожих с ним жанрах. И попытка выхода из этого практически на государственном уровне в рамках Союза художников не увенчалась успехом. Мы наблюдаем сейчас продолжение этой культурной политики уже в современное время абсолютно во всех сферах. Для государства непонятно что такое современное искусство, поскольку Советский Союз блокировал большинство попыток проникновения западной культуры, точно так же как блокировал до этого Геббельс, точно так же как это происходило это в фашистской Германии, что, кстати, хорошо описано по мотивам и по стратегиям в литературе. Причины и мотивы действительно хорошо описаны. На самом деле Советский Союз делал то же самое, это было заигрывание с народом, который в представлении государственной политики являлся, повторюсь опять-таки, реципиентом этой политики и на самом деле был опорой партии.

Отношение к людям изменилось сейчас крайне слабо. У государства на музейном уровне, можно сказать, то же самое. Если музей расценивать как институцию, которая занимается манифестацией государственной политики в той или иной сфере, касательно того или иного объекта, которым и занимается музей, то действительно манифестация обладает всеми чертами советского режима и обладает чертами если даже не советского, то глубоко устаревшего, застрявшего в периоде начала девяностых, такого стратегического мышления, направленного только на кормление бюрократического аппарата и на обслуживание мифического, абсолютно оторванного от реальности образа украинца.

Динамика, которую мы наблюдаем в частном секторе развития украинской культуры, не то чтобы поражает, но она более живая, но она несколько удивляет, поскольку часто не обладает чертами, которые хотелось не то что видеть мне как специалисту, но во многом хотелось бы видеть большинству носителей, не хочу сказать, мифической, но как этнолог могу сказать некоторых культурных групп.

Частный сектор украинской культуры на самом деле более разнообразен и фиксируется западом в какой-то мере даже инновационный, однако, обладает достаточно странными чертами, поскольку прежде всего представляет из себя культ карго. Это имитация и собственно бутафория, это имитация западных трендов, попытка войти в западную систему культурную. Попытка понять, как функционирует современное искусство, как оно развивалось со времен, например, годов пятидесятых, даже когда развивался модерн, авангард, не говоря о том, что возникло в сфере контемпорари. Однако мы видим лишь наследование внешних признаков без непосредственно понимания внутренних механизмов. Могу сказать с уверенностью, что лишь единицы понимали эти процессы в девяностые и лишь недавно более-менее на массовом уровне стали происходить действительно достойные культурные мероприятия. Опять-таки, во многом это институции, никаким образом или частные авторы, то есть, единичные авторы, индивидуальные, которые не работают с институциями, неинституциональные художники.

Институциональные художники начали появляться не так давно, на самом деле. На самом деле возник вопрос, кто такой институциональный художник вроде прошла мысль, что тот, кто на подсосе буквально и фигурально. Художник, привязанный к институции выполняющий, по сути, ее заказ. Тут стоит большой вопрос, а что это за институция и какой заказ она дает, кто это на самом деле. Если ты исповедуешь политику, стратегию, которую исповедует эта институция. Это вопрос свободы совести и свободы художника, вопрос честности художника, если соответствие личных интенций, например, с интенциями, озвученными институцией, конечно же, это прекрасно, хотя не всегда эффективно, поскольку мы знаем, что институция в отличие от художника часто является агентом некоторых государственных институций, сопредельных государственным. Понятное дело, что информационная война, которая ведется путем реализации этой институциональной политики и руками институциональных художников она является, на самом деле, палкой о двух концах. Мы должны понимать, что это за люди для того, чтобы оценивать, что они вносят в культуру, нужно понимать кто их заказчик. Собственно, как и всегда. Как и всегда в гибридной войне, как всегда, в информационной войне. Государство здесь в значительной мере проигрывает, поскольку совершенно не конкурентно способно по сравнению с частными институциями. Совершенно не способно принимать активное участие в информационной войне, что сейчас в эпоху развития информационных технологий совершенно не приемлемо. Мы можем обратиться, не знаю к хорошему или плохому примеру, обратится к России, которая подмяла под себя полностью информационный фронт и проталкивает исключительно то, что ей необходимо. Хотя там значительное количество оппозиционеров, живых людей, которые несогласные с режимом, делают живые, активные вещи, но, как правило, они к институциям никаким боком и никаким образом, вообще, не связаны, поскольку в России проникновение американских институций оно отсутствует. Однако мы имеем единый информационный фронт.

В Украине многообразие политических сил, отсутствие некоторой консолидации между ними и отсутствие единого информационного потока – это, с одной стороны, на частном уровне минус, с другой стороны, большой плюс, поскольку мы имеем плюрализм и мы имеем большую честность художников. Мы имеем большую возможность выбора. Зритель, который имеет возможность выбирать и который имеет глобальное недоверие к власти, недоверие к этим институциям он во многом куда более справедлив в своих оценках. Поэтому честно говоря это неплохо по отношению к зрителю. Я уже замечал ранее, я слабо верю в возможность реализации государственной политики культурной, полноценно, точно так же как в России. Поскольку, с одной стороны, это диктатура, соответственно, я выступал бы против этого, а с другой стороны, в нем, возможно, и нет необходимости, поскольку наш кластерный пласт, сформировавшийся после Майдана, который во многом состоит из культурных деятелей, он позволяет нам реализовать культурную политику самим лично. Поэтому надзор государства, проведение цензуры и та бутафория, которая сейчас считается культурной политикой. Все эти манифестации, например, документы чисто декларативного характера вроде «Манифеста о долгосрочной культурной политике», озвученного Кириленко – это все, на самом деле, вызывает только смех и полное отсутствие каких-либо надежд на государство. Точно так же как и список, например, институций и людей их представителей, точнее, организаций и людей, которые входят сейчас в «Громадську раду», в общественный совет при Министерстве культуры Украины. Все это не может вызвать ничего, кроме печальной улыбки. Однако много денег уходит в Министерство культуры. Мы знаем, как реализуются там схемы по отмыванию этих самых денег и, конечно, сейчас даже у самых широких масс населения происходит понимание того факта, что подобные институции проще ликвидировать чем реформировать, поскольку в них нет необходимости и их деятельность, скорее является вредоносной, скорее дискредитирует украинскую культуру, нежели на самом деле ей помогает. Бесконечное количество Шевченок, Франка, все эти плакаты «Калини народні», «Співочі чернозему» и эти всевозможные декларативные вещи на самом деле не соотносящиеся никак с реальными и точно так же напрочь устаревшим взаимодействием со зрителем. Точно так же как и крайне малое количество продвигаемых трендов при огромном массиве однообразнейшего материала еще манифистированного со времен СССР и во многом являющимся результатом пропаганды СССР, как, например, образ самого Шевченко, который был поставлен как государственный поэт на самом деле и манифестировался единственный и основной в Украине, опять-таки во времена СССР. Собственно вся эта иконография она уже набивает лютую и страшную оскомину у большинства людей у большинства культурных деятелей и полное нежелание с ней взаимодействовать.