Антон Гаук: “Для любого политика сейчас перестать заигрывать с религией – это самоубийство”

Вопросы религиозного характера, влияние религии на современность меня волнуют довольно-таки давно. Еще на первых курсах мне стало непонятно, почему в технологическую эпоху, во время того, когда у нас одно открытие за другим происходит, когда у нас есть стремительный рост и технологии образования, выход в космос, люди продолжают верить в библейские легенды. Не любимый мною Троцкий после посещения Мировой выставки сказал, что «какие чудеса из вашей скобяной лавки – ваше христианство, потому что мы видим радио и мы видим дирижабли, мы можем летать, и мы можем разговаривать друг с другом на расстоянии». Эту же тему Джордж Карлин в свое время поднял: Wi-Fi в самолете, на что вы жалуетесь? Если действительно посмотреть, то чудеса из сборника еврейских сказок, да не только их, двухтысячелетней давности, смотрятся несколько убого и смешно. Как-то была ситуация: ко мне постучали с классическим вопросом свидетели Иеговы и спросили, это чистая классика нейролингвистического программирования, причем довольно примитивного. Они спросили: «Библия – это просто хорошая книга или слово Божье?» На что я ответил: «Знаете, это просто фольклорный документ и комплементивный сборник еврейских сказок», потому что в текущую эпоху ее можно рассматривать только в качестве культурного вклада. Поскольку с тех пор и философия и, и все общество изменилось до такой степени, что крайне странно, повторюсь, воспринимать полноценно и на полном серьезе парадигмы, которые существовали уже добрых две тысячи лет. Некоторые, тот же самый иудаизм, это и гораздо больше. Несмотря на то, что термин «знание» куда шире, чем научные достижения, потому что знание охватывают диапазон шире, чем наука. Мы понимаем, что есть ряд эмпирически зафиксированных знаний, например, в обществе за те тысячелетия, но тем не менее, на текущий момент их процент в этих религиозных текстах крайне мал. Однако мы знаем, что любая религия принимала активнейшее участие всю историю человечества в политических движениях любого характера, любого рода. Там, где появляется жреческая организация, там, где помимо веры, каких-то примитивных представлений и философской школы, появляется именно жреческая организация, сразу же появляется политическая власть. Она сразу начинает с ней взаимодействовать.
На текущем этапе это настолько уже является традиционным явлением, мы знаем, что церковь имеет эту власть, в основном, за счет капитала огромных земельных фондов, гигантских финансовых ресурсов. Если посмотреть статистику, я знаю, что в интернете она есть, я наблюдал где-то месяца два назад, особенно по альтернативным религиям, очень интересные вещи. Рекомендую ознакомиться всем. Суть в том, что благодаря капиталу, никто не будет с ней спорить, потому что для любого политика сейчас перестать заигрывать с религией, ввести какие-то республиканские ценности, манифестируемые многими на словах и конституционно, но на практике не реализуемых полноценно. Для любого политика – это самоубийство чистой воды, потому что, к сожалению, индекс религиозности очень резко коррелирует с индексом образованности человека. Если посмотреть, например, данные Европейской ассоциации социологов, а как по мне, это весьма репрезентативная и организация, и статистика, и методология, то мы увидим, что чем выше индекс образованности среднестатистического человека, тем меньше его индекс религиозности. Исходя из этого, можно просто посмотреть другую статистику и понять, что индекс научного прогресса, технологического превосходства, это именно та стратегия, практика, которая сейчас исповедуется, как основной способ взаимодействия с миром и основной способ получить превосходство в политической игре, точно так же, это взаимосвязано. Мы понимаем, что есть еще ресурсная, сырьевая экономика, которая, к сожалению, позволяет религиозным, старым типам мышления выходить на верх экономических чартов. Но, тем не менее, связь этих явлений четко прослеживается. Вот мы имеем ситуацию, когда восточные славяне начинают драться по поводу православия или католицизма, но в основном это просто раздел ларьков с шаурмой, так сказать, кто поставит больше церквей, кто больше соберет податей. Самое смешное, что эти ларьки с шаурмой не облагаются налогом, там высоченная рентабельность, огромные дотации. Посмотрев, например, в Украинский бюджет, мы заметим, что далеко не все религиозные организации получают эти дотации, далеко не все из них могут так шикарно существовать за государственный счет. Тут, конечно, возникает вопрос, почему, например, никто не выделяет Черкасской церкви сатаны, например, или язычникам, которых тоже много. У нас самая поликонфессиональная страна Европы, что самое смешное. У нас больше всего конфессий, религий, зарегистрированных организаций и про этом мы понимаем, что упор у нас шел всегда на РПЦ, УПЦ, чуть в меньшей мере автокефалы и греко-католики с римо-католиками – основные религии, все остальное выходит за рамки, потому что это нетрадиционные и не авраамические религии, не принятые украинском обществом. Хотя вопрос, откуда появляется этот традиционализм, тут уже совсем другая история. Поскольку, во-первых, Советский Союз уничтожил традиционалистическую школу, и мы сейчас имеем религиозные организации, насыщенные в свое время кегебистамии, и сейчас с полным разрывом традиции, что в свою очередь убрало механизм сдерживания для аферистов, которые лезут во власть. По тому, кто пришел, например, в Россию, на чем он сделал свои первые капиталы. Очевидно то же самое, что и у нас происходит, чуть в меньшей мере, но, тем не менее, русский, основной рынок религиозных услуг, который хочет получить РПЦ, действительно, это Украина. Поскольку, несмотря на статистику постройки церквей, увеличения постройки церквей, индекс посещаемости в России стремительно падает, в отличие от Украины. Понятно, что сохранить свои латифундии плюс ко всему провести хорошую политическую акцию, конечно, не воспользоваться этим грешно, и естественно, был создан этот Крестный ход. Что не совсем приятно, это его заход с двух сторон, с запада и востока.
Однако, какие у нас есть перспективы. Мы наблюдаем сейчас, что религиозную карту, которую использует Россия и ожидаемо, что она будет использовать, в принципе, у нас сейчас нечем бить. Хотя за два года можно было бы подготовиться. У нас был Майдан, у нас пошла манифестация республиканских ценностей. Но, к сожалению, мы увидели только огромный рост католического лобби на западе Украины, причем тоже огромное. Огромный разрыв между тем, что было до прихода новой власти и после. Явно, что западное лобби действительно активно взаимодействует с католическим сегментом. Единственное, что могут противопоставить наши политики Крестному ходу РПЦ, чисто агентурному, чисто русскому лобби явлению – это влияние Запада, но тут нужно понимать, что в целом война католиков и православных – вещь настолько старая, еще со времен Речи Посполитой и закончилась она, во-первых, не в пользу православных, а во-вторых, с ней умеют работать те и другие. Мы сейчас, вводя страну в этот дискурс, начинаем участвовать в нем просто по средневековым канонам, что недопустимо для государства, которое манифестирует новые ценности. Мы полностью меняем свою парадигму мышления. Сейчас мы все еще уходим в тот же самый традиционализм, и стоит отметить, что это вина целиком и полностью правых организаций, которые рассматривают себя исключительно традиционалистически. Не направленное на технократическое лобби и не направленное на индустриализацию, не направленное на появление любых новых явлений. Кроме традиционалистической направленности, к сожалению, правому движению в идеологическом контексте практически нечего предложить. Это классическая ошибка украинских правых, которую можно заметить еще со времен всей истории ХХ века. Их проигрыш чаще всего базировался именно на том, что они пытались заигрывать с селом, сами будучи городскими интеллигентами. И что характерно, что неверие в прогресс абсолютно диссонирует с реальным положением дел в стране, поскольку аграрное восприятие – это сугубо советский миф, чтобы каждый регион знал, зачем он нужен. Кто здравница СССР, кто кормилица СССР, кто и что и кто кому Рабинович. На самом деле, то, что Украина аграрная нация и только Донбасс индустриальный – это целиком и полностью советский миф. От него, во-первых, нужно уходить, к нему не нужно привязываться в постановке своей идеологии, потому что аграрное село и традиционализм – это, конечно, вещь хорошая. И работала бы она шикарно, будь у нас век ХIII. Это было всегда, на самом деле, любое государство в кризисный момент возвращалось к традиционному укладу, об этом говорит появление количества традиционных славянских имен в любой кризисный период, например, в славянских странах. Это очень репрезентативный параметр, но к счастью, у нас сейчас появляется огромное количество инвестиций с запада. В основном, это небольшие инвестиции, но их крайне много. Это множество кластеров, стартапов, всевозможных аутсорсинговых проектов, и они выдают очень высокое качество. Заказчики эти далеко не последние. Если б это возможно было идеологически обратить и воспользоваться этим, как способом манифестировать новую идеологию без привязки к религии, и на практике реализовать конституционные ценности, равенство всех людей, независимо от идеологического наполнения, то это сыграло бы на пользу всем. Более того, вспомнив фразу о том, что «религия – это детство человечества», несмотря на огромный культурный вклад, она, во-первых, просто неактуальна, а во-вторых, я думаю, что стоит вспомнить одиознейшего персонажа, который сказал, что «единственная цель человека – это найти Бога и отобрать у него власть».