Андрей Билоус. «Театру нужна молодая кровь»

Я могу сказать, что на сегодняшний момент украинский театр находится в значительно лучшем состоянии, чем украинское кино. Это случилось благодаря тому, что в свое время, в 90-е годы, сохранилась система организации театрального дела. Старая советская система, которая была. Потому что система организации кинематографа, она была разрушена. Стали сразу переходить к продюсерскому кино, коммерческому кино. Естественно, при отсутствии рынка кинематографического, кино тут же умерло. А вот благодаря тому, что сохранилось государственное финансирование театров, благодаря этому театр, на протяжении всех лет независимости, он сохранился. Грубо говоря, законсервировался. Это дало возможность внутри коллективов сохранить традиции, какой-то почерк каждого театра, и в целом, так сказать, концепцию театра украинского, который еще пришел из советских времен. Это сыграло на руку нашему театру. В связи с этим, есть как плюсы этого процесса, так и огромные минусы. Про плюсы я уже сказал: просто театр выжил, не так как кино. Благодаря тому, что он такой законсервированный внутри сам себя, он отторгает все новое и молодое, что приходит в театр. Поэтому очень много лет у нас абсолютно отсутствовало такое понятие, как молодая режиссура. Ее просто не было. Были там один-два режиссера, которые у нас назывались молодыми режиссерами. И это было, в принципе, даже не в масштабах Киева, а в масштабах всей страны. Потому что театр очень осторожно воспринимает какие-то новые, какие-то неизвестные для него личности. Потому что это завязано на финансировании, на работе труппы, коллектива. Ну и, естественно, проблемы школы, образования молодых режиссеров тоже позволяли художественным руководителям, директорам театров вот так осторожно к этому относиться. Случалось так, что молодым режиссерам, которые только выходили из университета, просто негде было ставить свои спектакли. И они так и умирали: кто-то шел на телевидение, кто-то в рекламу, кто-то в кино. Но в театр они пробиться не могли. И это была система, которая длилась на протяжении 25 лет нашего существования. Единичные случаи, когда это было нет так. Вот Театр на Левом берегу: Эдуард Митницкий давал молодым режиссерам — своим студентам и не только; я когда пришел к нему, я был 27-м дебютантом в этом театре. После меня еще там человек там 10-15, может даже больше, пробовали свои силы в театре. У кого-то получилось, у кого-то нет, но это нормальный процесс, когда руководитель думает о театре в целом, о том, что нужно, чтобы он развивался. А без притока молодой крови это абсолютно невозможно. И вот такие случаи единичны. Может быть, еще где-то кто-то давал кому-то ставить, но таких случаев очень мало. В связи с этим обострилась такая проблема, как отсутствие молодой режиссуры , отлученность украинского театра от тенденций европейского, мирового театра. Потому что все-таки режиссеры уже сформировавшиеся, которые уже 30, 40, 50 лет в профессии, они несут свой театр, свою традицию. А молодежь — она развивает это. Поэтому наш театр немножечко отстает от тенденций современного театра именно из-за того, что нет притока молодых режиссеров. Такая вот сложилась ситуация на сегодняшний момент.

Хотя в последние годы эта ситуация начинает потихоньку выравниваться. Я уже сказал про театр Эдуарда Митницкого, который дает работу молодым, своим студентам. Вот в Молодом театре существует такая площадка, как микросцена для молодых режиссеров. В театре Сузирья тоже существует площадка, где молодые режиссеры пробуют свои силы. Сейчас, с приходом нового руководителя в театр Золотые ворота, Стаса Жиркова, этот театр тоже начинает давать дорогу молодым. Открываются какие-то независимые театральные проекты — Пасика и так далее. То есть, сейчас молодому режиссеру, если у него есть энергия, идея и какой-то сформировавшийся проект, ему уже легче пробиться в театр. А режиссером перспективный студент, начинающий режиссер может стать только внутри театра. То, что он учится пять лет в университете, это только тренаж, подготовка к тому, чтобы потом, в театре, становиться режиссером — где есть профессиональные артисты, где есть цеха, художники, и так далее.

Если бы была создана государственная программа по развитию театра и поддержке молодых режиссеров, которая бы сделала одну простую вещь: она бы выделила каждому театру какой-то бюджет в год, допустим там — я условно говорю, — 30-50 тысяч гривен, это очень небольшие деньги для постановки спектакля… Но молодому режиссеру иногда хватает и 10 тысяч для того, чтобы поставить свой спектакль. Это все делается на энтузиазме, и, как правило, как показывает практика, что чем меньше у режиссера финансовых возможностей, тем ярче работает его фантазия, он выдумывает, как из ничего сделать что-то, и таким образом осуществляется шаг вперед. Так вот, если бы существовала такая программа, когда бы государство давало театру в год какую-то сумму, и обязало его найти режиссера, который бы освоил эту сумму, поставил на эти деньги спектакль (режиссер-дебютант!), тогда театр был бы заинтересован. Он был бы защищен в финансовом плане. Потому что так, если приходит к художественному руководителю, к директору молодой режиссер и говорит «Я хочу поставить «Гамлета», конечно же, тратить на это деньги, не имея гарантий, что режиссер сможет поставить, никакой хозяин, руководитель театра не будет. Ведь сейчас денег на постановку театры от государства не получают, они должны их заработать сами. А если бы эта статья была защищена государством, то руководители бы рисковали, они бы давали, они искали бы этих молодых режиссеров, они ездили бы на показы режиссерские, они выбирали бы этого режиссера, чтобы у него раз в год произошел дебют.

Я могу сказать, что Молодой театр, допустим, в позапрошлом сезоне у нас произошло 4 дебюта, в том сезоне 2 дебюта. Я заинтересован в том, чтобы приходили молодые режиссеры и ищу таких людей. Они приходят ко мне с проектами, с пьесами, с рисунками, с расписанными экспликациями. Я выбираю и даю возможность им это делать. Но я ставлю себя на место другого руководителя, у которого есть сформированный штат режиссеров, режиссеры проверенные, которые из года в год ставят качественные постановки, которые пользуются спросом — у него есть 2-3 режиссера в штате, которые полностью закрывают репертуар своими спектаклями… Зачем ему молодой режиссер? Ему он не нужен абсолютно. Зачем тратить на него деньги, думать получится или не получится, как он будет воспринят актерами, цехами, в принципе театром… Никакой гарантии нет. Поэтому нет смысла в этом, понимаете? А когда нет смысла, когда не чувствует необходимости в этом руководитель, тогда этого не происходит — как это было на протяжении двадцати пяти лет.

Нет программ, которые бы развивали бы международное сотрудничество, обмен между театрами — даже внутри страны, одного города. Это не урегулировано с точки зрения законодательства. Если я, допустим, делаю как руководитель совместный проект с другим театром, то мне легче его не делать, чем делать, наталкиваясь каждый раз на юридические препоны, потому что это нигде не прописано в законодательстве. Это такая машина, которую сдвинуть с места очень сложно, практически невозможно. Поэтому остается только надеяться, что мы заживем богаче, лучше, и у нас останется время на то, чтобы подумать о культуре, о том, что развивает нацию и делает нас

интересными за рубежом. Конечно же, мы по мере возможностей делаем какие-то проекты, допустим, тот же Молодой театр осуществил совместный международный проект благодаря Британскому совету — постановку британского режиссера Кэролайн Штайнбайс в Киеве. Вот есть такой проект. Это было очень полезно для наших актеров, которые попробовали, как это — работать по другим законам, по другой театральной системе, с современной драматургией. Это было очень интересно и девочке-молодому режиссеру, которая попала в вообще неизвестный для нее мир, которая работала с украинской пьесой, с украинскими актерами, в новой обстановке. Она тоже получила массу позитивных для себя стимулов. Безусловно, это развивает. Хотелось бы, чтобы этого было как можно больше, чтобы была необходимость у

государства в этом. Мы прекрасно знаем, сколько денег тратит, допустим, Англия, Германия, Америка или даже Россия на продвижение собственной культуры в другие страны. Они делают экспансию своей культуры, они буквально навязывают свою культуру другим, как они говорят, развивающимся странам. Но у нас тоже есть, что показать. Наши профессионалы они — и актеры, и режиссеры — они очень во многих моментах ничем не хуже, чем европейские. Они иногда значительно интереснее. Просто выехать, показать себя — это очень сложно.