Андрей Билоус об особенностях украинского театра

Вот сейчас, благодаря тому, что в прошлом году Молодой театр стал участником такой международной конвенции, как ATC — это такая система, в которой связаны европейские театры из многих стран. В Украину приедут 20 критиков из разных стран, которые будут отсматривать в Киеве спектакли для того, чтобы каким-то образом продвигать эти спектакли, эти театры в Европу. Но опять же, это происходит только благодаря тому, что Европейский союз открывает программу по такому инвестированию Украины. Это произошло из-за того, что мы разорвали связи с Россией, что происходит война, что мы сейчас стали ассоциированными членами Европейского союза. Такие программы существовали во всех странах, которые присоединились к Европейскому союзу. Возможно, за деньги европейцев мы каким-то образом сможем присоединиться к этому европейскому пространству. Но там есть другая проблема – европейцы поддерживают только то, что понимают. Если они видят, что спектакль создан в направлении, в традициях европейского театра, которые существенно отличаются от нашей украинской традиции, от нашего менталитета, то такие проекты Европа поддерживает. Какой-то театр психологический, наш советский театр, украинский театр им не интересен. Потому что в большинстве случаев они такого не видели, ментальность у них другая, и естественно поддерживать это они не будут. То есть, есть опасность, что скоро такое понятие, как украинский театр, может исчезнуть — благодаря вот такой поддержке европейского театра. Будут у нас здесь ставиться спектакли, которые ничем не будут отличаться от спектаклей, которые идут сейчас в Европе. И мы можем потерять свое лицо. Это если говорить об опасностях этого процесса, которые безусловно есть, и о них тоже нужно подумать. Но пока для нас больше выгоды от такого сотрудничества, и хотелось бы, чтобы оно осуществлялось.

То, что смотрит украинский зритель, тот продукт, на который зритель идет, который нравится украинскому зрителю, киевскому зрителю, существенно отличается от того, что есть в Европе. Грубо говоря, если бы к нам привезти спектакль европейский, и это факт, наш зритель на него не пошел бы. Это абсолютно другой менталитет, другая культурная среда. Для нас это непонятно, это противоречит нашему менталитету. И такие спектакли не позволили бы нашему театру развиваться, жить, собирать полные залы и так далее. У нас другой зритель. Наши зрители воспитаны в традициях психологического театра, эмоционального театра, театра проживания. Это то, от чего современный европейский театр отходит. Поэтому когда в Европу привозят, грубо говоря, европейский спектакль, но под соусом украинской традиции, то есть то же самое, что они видят, только с другими песнями, с другими костюмами, с другой какой-то ментальностью, там это проходит. Я не уверен, что эти спектакли заинтересуют зрителей здесь. Они соберут 20, 30, максимум 50 человек на трехмиллионный Киев, и все, потому что это другой вид искусства. Вид искусства, который сформировался в такой вид, как перформанс. Это более визуальный театр, холодный, отстраненный. Европа очень последовательно пришла к этому театру, потому что она развивалась в этом направлении, имея свой менталитет. Мы развивались в другом направлении. Мы многих вещей и не знали и не познавали, у нас не было многих театральных этапов, таких как, допустим, театр парадокса. Но мы имели свой театр, который рождался из менталитета нашего зрителя. Как сделать так, чтобы наш театр был интересен там? Мне кажется, что если он будет до конца искренним, так как мы умеем делать, если он будет брать за душу, если он будет красивый, если он будет эстетичный, если он будет волновать зрителя независимо от того, на каком языке он думает, то мы можем быть конкурентоспособными в этом виде искусства. Если это будут просто красивые движущиеся картинки, и главной целью этого театра будет удивить, эффектно обмануть, конечно, он будет интересен там, потому что сейчас европейский зритель настроен именно на восприятие такого театра. Но тогда мы потеряем свое собственное лицо.