Анатолий Ахутин о демократии

Чтобы довольно трудное, тяжелое и вредное противостояние людей у власти сменилось чем-то более конструктивным, мне кажется, нужны два обстоятельства. С одной стороны, формирование гражданского общества, которое не может формироваться иначе, как изнутри, снизу, и общение властей с народом, с людьми, разговоры с ними, объяснение, подробные объяснения, что происходит, почему делают это и это, почему это необходимо, и выслушивание возражений.

Я первое, что хочу сказать, немножко может быть парадоксально, что это самое противоборство власти, противостояние ей, протест – гораздо лучше, чем тотальная любовь к власти.

Вот, если режим, мягко говоря, диктаторский, сильно говоря, тоталитарный, то это всегда любовь людей к власти, к жесткой руке, сильной руке и так далее. Потому что, что же еще делать, как не любить такую власть, с которой ничего поделать нельзя? Но, вот в чем беда. Как только эта сильная рука отпускает людей, и приходит на смену им люди, которые говорят, что мы – не сильная рука, мы хотим, как лучше, мы хотим свободы, как у нас говорили, гласности, либерализма и так далее, то первое, что они получают – резкое противодействие – власть плоха. Это правильно, я ничего против не имею. Чем большее противостояния, противоборства, оппозиции власти – тем она как-то лучше. Когда голосование только протестное – это опять-таки говорит о устройстве общества, о режиме политическом. Какой? Теперь уже не просто диктаторский или тоталитарный. В Украине есть, за это, по меньшей мере, первая оранжевая революция произошла, выборы. В отличие от России, где никаких выборов нет, а есть только имитация их, в Украине есть выборы. Это значит, что власть находится в какой-то относительной, но все-таки угрозе со стороны населения. И протест может быть реальным, и власть может утратить свои позиции. В таком случае, ответом власти вот такому протестующему народу, возможны две позиции. Это популизм и демагогия. И то, и другое одинаково опасны для существования, развития и формирования страны, в особенности, в том периоде, в том состоянии, вот в этом переходном состоянии, когда надо избавиться от одного, говоря условно, тоталитарного и перейти к какому-то другому, а ожидается все то же самое. Это называется не то, чтобы патриархальностью, это уж слишком, но патернализмом. Я это просто называю советский патернализм. А именно – наша партия и правительство заботится о нас. Вот это сознание, сформированное в людях, оно продолжает существовать даже после того, как произошли, условно говоря, революция, изменения. Да, конечно, та партия и то правительство, и тот вождь… мы-то думали, что хорошо, а теперь нам объяснили, что все плохо. Значит, мы сейчас выберем или они сами появятся хорошая партия, хорошее правительство, хороший вождь. И что они сделают? Они сделают нам хорошо. Но они не делают нам хорошо, и мы протестуем. Вот это – остаток, это – пережиток вот этого советского патернализма, где человек осознает себя в полной зависимости от власти. Или в отрицательном смысле, что к сожалению, ничего сделать нельзя, или в положительном смысле – я хочу, чтобы мне дали. А мне не дают. Вот тут и протест.

Вот в Украине, если все-таки сказать несколько слов уже о том, что я переживаю, лично переживаю здесь… В Украине эта ситуация усложняется. Сильно усложняется. Этот конфликт, эта проблема усложняется состоянием войны, которую Россия ведет с Украиной. В состоянии войны все сообщество должно объединиться, оно должно ожидать вождя, в смысле, главнокомандующего. Эта – война, тут не до демократии, кажется. А, между тем, экономическая жизнь страны, политическая жизнь страны требует того, что называется демократией, не как вольностей, а как способа жизни. А это значит, не монолитности, не объединения, как это у нас говорилось, сплотимся вокруг. Она требует, как раз, обратного. Она требует формирования очень разнообразного, многообразного гражданского общества. Как сделать так, чтобы вот этот чистый, голый, пустой протест с требованием нам лучшего и хорошего, как сделать так, чтобы он сменился каким-то социально-политическим мышлением людей? Вот это, вот, как вы тут ни крутите, а придется каждому человеку начать думать самому социально-политический. Не ожидать, что какие-то профессионалы из социальной политики вам сейчас что-то расскажут. Надо научиться думать самому, а это значит осознать себя гражданином. Гражданином своего собственного отечества, родины, страны. Гражданин – это значит осознать, что это – мой дом. Вот я маленький пример приведу, что это значит. Я живу в спальном районе, на Дарнице, и там утром каждый выгуливает собаку свою. Люди все мне очень нравятся, все замечательно. Но я иду, а дом там большой, высокий, 16 этажей, и весь газон под моим домом, к сожалению, усыпан окурками. Что это значит? Человек из своего дома выкидывает этот окурок куда-то. Ему не интересно куда. Это опять старые наследия, условно говоря, советской власти, патерналистской власти. Дом мой – мой дом, а все остальное – это их, власти, там, кого-то и так далее. Вот это только примерчик, только для того, чтобы показать, до какой степени, до какой мелочи проникает это самое гражданское самосознание. Чуточку посерьезнее, посильнее. Вот самая тема активная в Украине сейчас обсуждается борьба с коррупцией. Да, безусловно, никто не посажен. Где увольнения? И так далее. Но, опять-таки, граждане, говорю я, а вы все, никто из вас не дает, так называемые бытовые взятки? Ну вот, бытовые взятки для того, чтобы быстренько проделать, ну, не много, какие там миллионы… Или там полицейским. Но, слава богу, сейчас я, правда, не знаю, но надеюсь, что новая полиция ничего этого не делает. Но ведь это на каждом шагу. Чиновничество осталось на своих местах. Значит, чиновничество, на мой взгляд, это основной, не то, чтобы источник, но поглотитель взяток. То есть, это производитель коррупции. Мы должны помнить, что любой контролер получает свой доход от своего служебного места. Он ничего не производит, у него не станок, у него служебное место. Платят ему, не знаю, наверное, не так достаточно. А кому достаточно? Но у него есть средства, у него есть кресло от которого зависит, может быть, небольшое какое-то событие, но зависит. Все это, контроль над контролем увеличивает это самое. Контроль еще над контролем увеличит. Значит, я еще раз возвращаясь к этой теме. Формирование гражданского общества – это такое состояние человечества, сообщества, который не может быть по определению, не может быть сформировано сверху. Не может быть тут даже конституционного собрания, которое может учредить конституцию государства. Никто такое конституционное собрание по учреждению гражданского общества не проведет. Гражданское общество – это обязательно самодеятельная вещь. Она рождается только снизу изнутри. Я хочу несколько пунктов сказать, на мой взгляд, как это возможно. Во-первых, вот, мы с вами тут сидим, меня, неизвестно откуда взявшегося человека пригласили, чтобы я сказал людям что-то… глупостей, может быть, очень много. Но я – частный человек, это очень важно, что в телевизоре сидит не известный всем, который сейчас скажет, как надо. А я – частный человек, значит, любой другой частный человек может прийти и сказать, как он думает, а другой – услышит это. И между ними завяжется общение. Значит, гражданское общество – это, прежде всего, энергичное общение людей по поводу своих актуальных событий. Активное участие, прежде всего, просто-напросто, путем их обсуждения, включение в себя этой проблематики. Коррупция – это то, в чем виноват я, а не только начальники и так далее.

Значит, что я вижу тут уже имеющееся на этом месте. Во-первых, это многопартийность. Это, как бы, немало уже. Да, они пока еще свои программы скрывают у себя в столах, а говорят только то, что все больше лучше. И когда я сейчас езжу по Киеву и читаю эти плакаты предвыборные, то почти везде сказано, что завтра все будет лучше. На одном плакате так и сказано: хороший мэр – это тот, который через год все сделает лучше. Как сделает? Что именно лучше?

Во-вторых, вот это самое то, что тоже уже существует и присутствует. Вот то, о чем я уже упомянул, такого рода, телешоу, теледебаты, которых очень много. К сожалению, тоже все как-то прибрано к рукам, но надо это разрушать. Нужно эти теледебаты развертывать, выносить их хотя бы на площадь, как дебаты, а не как противостояние всех им. Вот это сразу мне говорит, что ложь тут стоит, если противостоят все, народ им, или они говорят, что мы говорим от имени народа. Демагог – это не человек, говорящий с народом. Демагог – это человек, самочинно, самозвано взявший на себя полномочия говорить от имени народа. А это, ясное дело, просто ложная карта, но, как и фальшивая карта, на которой играет политик. Как только кто-то говорит от имени народа, ну, просто надо знать, что это ложь. Это только политическая игра и больше ничего. А вот, когда народ говорит сам с собой, когда они… Ведь нам, как говорят опять? Кто недоволен властью? Народ. Да ничего подобного. Народ – очень пестрый и разнообразный.

Гражданское общество – это пестрое общество. Это – не единый и монолитный народ, а это очень много разных сообществ, общественных групп, у которых свои интересы, который каждый помыслит свое сообщество, как соучастие в общем деле. Вот, старинное латинское название общего дела – республика. То есть, республика – это значит такое сосуществовании людей. Такой политический режим – где каждый понимает, что это – их общее дело, это – наше, это – мое дело личное. А не через мое просто отчуждение в виде какого-то великого начальства и так далее. Итак, многопартийность. Затем – вот этот дискуссионный клуб. Затем, я очень надеюсь, и это чрезвычайно для меня радостное явление, то, что называется волонтерство. Это вовсе не только экстренное должно быть явление. Экстренная помощь, беженцам помощь, солдатам в АТО. Это не министерство чрезвычайных ситуаций. Это – активное участие граждан в общественной жизни, в том, что происходит с нами. Активное, добровольное, не установленное в качестве учреждения и так далее. Затем, я вообще не вижу… ну, это, может быть, мое не знание вообще. Я не вижу ни малейшего движения в сфере, так называемых, профсоюзов. То есть, профессиональных союзов – союз журналистов, союз трамвайщиков, союз еще кого-то. Есть формы протеста, требований, но совершенно конкретных и знающих, что им нужно. Когда я еду сегодня на трамвайной линии, не буду говорить, где. Когда я вижу и, когда меня удивляет, что трамвай не сходит с рельс, потому, что там по всем законам механики он должен сойти с рельс, я знаю, чего мне нужно и водитель трамвая тоже знает. Превращение вот этого противоборства народа и власти уже само по себе знак того, что это жизнь в неправильном политическом мышлении. А то, что называется правильным, с моей точки зрения, требует и хочет, ожидает гражданского сообщества. Вот это называется и демократией. Не то, что там создают какие-то институты и так далее. Это все правильное разделение судов там, разделение властей – это все правильно. Но демократия и не власть большинства, конечно. Демократии – это участие демоса, народа в политической жизни общества. Устроенная снизу, а не сверху. Превращение массы в сообщество. Вот это – простая формула. Масса всегда разделится – или она будет обожать своего вождя, или она расколется на противника всей власти, с единственным намерением, сделайте нам, как хорошо, или она превратится в сообщество, в республику. Вот тогда у нас получатся реальные конкретные требования, мы увидим реальные проблемы каждого себя.