Алексей Шершнев: “Мы вырастили кусок черепа человеку с дырой в голове”

Аудио-подкаст:

 

Алексей Шершнев о новых медтехнологиях лечения раненых

Войны, несмотря на все негативные последствия – это мощные двигатели научно-технического прогресса всегда. В нашей ситуации прогресс был раньше войны, в свое время в Донецке ученые и клиницисты, так получилось у них, разработали технологию регенерации костей. Это название не профессиональное, это остеорепарация, куча разных других терминов, но по-простому, в случаях, когда человеку угрожает ампутация, а угрожает она обычно, когда недостающий фрагмент кости настолько большой, больше семи-восьми сантиметров, что традиционные методики, например, Илизарова с этим не справляются. И врачи даже ничего и не назначают другого, как делать резекции, ампутации и готовить человека к протезированию. Это нормально с точки зрения традиционной, обычной, стандартной медицины. Но дело в том, что семимильными шагами в мире развиваются разные высокие технологии и кроме информационных технологий, кроме электроники, биотехнологии шагнули на очень много шагов вперед. Благодаря фундаментальным открытиям прошлого века, снижению себестоимости базовых процессов производства клеточных препаратов и продуктов все это стало возможным не только для космонавтов НАСА.

Наступили времена, когда технологии регенерации перестали быть чисто экспериментальными и самое главное, перестали стоить космических денег. Так получилось, что в 2000-х годах в Донецке для решения разных проблем последствий техногенных аварий возникла технология регенерации костей конечностей. Когда мы создавали компанию, мы рассчитывали еще в 2010 году на то, что и эта технология будет представлена у нас, потому что она является альтернативой ампутации и протезирования. Но война ускорила все эти процессы, конечно, потому что боевые минно-взрывные, огнестрельные травмы относятся к так называемым высокоэнергетическим травмам. А высокоэнергетические травмы имеют чуть другую природу восстановления. Именно из-за этой природы, которая связана с клетками, у обычных травматологов с обычными технологиями кость не срастается, а у нас срастается. Это не потому, что кто-то неквалифицированный или не умеет оперировать, а потому, что стандартные методы не работают. По статистике Афганистана, а наши врачи имеют опыт Афганистана, где-то 6-8 процентов боевых травм не срастутся, а несращение – это путь к ампутации и протезированию. На самом деле, человеку без конечности настолько тяжело жить, что за два-три года ему гораздо легче воспринять протез, чем продолжать мучатся фактически без ноги, надеясь на то, что она когда-то срастется. Вот именно в таких случаях нужны мы. Другой вопрос, что эти технологии стоят не два рубля, тут не мазь Вишневского и ватка участвуют в операции, здесь есть достаточно дорогостоящий биотехнологический компонент. И второй вопрос, который не решен до сих пор ни в рамках государственной медицины, ни в рамках социальной защиты воинов – кто будет платить за такие операции? Естественно, мы все понимаем, нормальный человек понимает, что боец, который защищал нашу страну, пострадал на войне не должен думать, где он свои личные деньги найдет на свое восстановление. Во всех странах мира это престижная задача государства. У нас вроде бы для этого существует военная медицина, которая тоже не обладает, естественно, этими технологиями. Поэтому наш проект состоялся  благодаря многим условиям, но одним из ключевых факторов старта является партнерство с краудфандинговой платформой Peoples project. Народный проект, который существует неполные два года, проект называется «Биотех – реабилитация раненых», можно на их сайте посмотреть или на нашем сайте его параметры, успехи, результаты. Так вот, они сумели собрать уже где-то 16 миллионов гривен на лечение около 60-ти бойцов. Хочу отметить, что с ростом курса доллара и с течением времени от момента ранения, курсы лечения дорожают. В основном из-за того, что если боец два года лежал в разных госпиталях, ему все время что-то там резецировали, отрезали, антибиотики кололи, у него, как правило, вначале нужно с иммунитетом разобраться. Второе, как правило, у них через одного остеомиелит – это гниение костей, это инфекция костная. Очень часто мы вначале делаем ряд операций, связанных с преодолением этих проблем и только потом применяем клеточную технологию. Тем не менее, 60 бойцов уже не то, что не говорят об ампутации, а даже многие из них вернулись к нормальному образу жизни. Есть пара уникальных бойцов, которые пошли назад воевать, хотя перед ними была перспектива нерадостная.

Кроме решения проблем с восстановлением костей конечностей, мы тут еще кусок черепа вырастили человеку с дыркой в голове. Если бы вы его сейчас увидели, вы бы никогда не сказали, что у него была такая проблема, мы его покажем чуть позже. Также параллельно семимильными шагами развиваются технологии регенерации тяжелых травм спинного мозга, вплоть до разных форм разрыва и так далее. У нас есть две очень хорошие новости – за месяц два бойца, прикованных к инвалидной коляске на протяжении полутора-двух лет, встали с коляски. Один сделал пару шагов, второй двести метров прошел. Это благодаря нейро-регенеративным технологиям. Наши биотехнологи смогли нарыть, откопать специальный клеточный тип, который отвечает именно за нейрональную регенерацию, эти клетки содержаться в фолликулах волос. Наш нейрохирург, очень опытный доктор, провел такой курс лечения, что вот, собственно, функциональный результат. Поэтому технологии развиваются, но самое главное, что наши герои, защитники, очень многие из них вернулись полностью к нормальной жизни и обнимают своими руками детей, жен, матерей, ходят на своих ногах в школу с ребенком и мы всячески этому рады.

Отдельно нужно сказать еще, что кроме проекта «Биотех-реабилитация раненых», у нас еще один проект, может быть, он менее яркий, потому что там, как правило,  речь идет не об ампутации, этот проект называется «Банк кожи». Это склад специальных клеточных культур в виде дермального эквивалента – это такие накладки с клетками, заплатки, можно сказать. Они выдаются по запросу бесплатно, в клинике партнеров – Киевский ожоговый центр и Институт Богомольца, когда нужна регенерация мягких тканей. Это или ожог, или трофическая язва, или какие-то другие проблемы, когда не заживает рана, какой-то свищ, какие-то последствия не только ожогов, но могут быть и последствия диабета, других заболеваний и так далее. Тоже уже с десяток людей получили хороший результат, кому-то уже остановлен процесс некроза, гниение ноги и ампутации, у кого-то вместо обезображенного рубца кожа восстановилась. Этот проект, может быть, менее динамичный, но он и ресурсов потребовал не так много, как «Биотех-реабилитация раненых». Но в мирное время он тоже будет, к сожалению, иметь место быть востребованным, потому что количество людей с язвами на ногах и разного рода незаживающими ранами, которым ничего не помогает, достаточно немаленькое.

Поскольку мы используем клеточные технологии этичного происхождения, мы активно участвуем в научной практической зарубежной жизни. Мы публикуемся в достаточно авторитетных медицинских изданиях, мы участвуем в топовых, в основном, европейских научных конференциях, то есть у нас там есть публикации и презентации с докладом. Причем это делаем с 2012 года, публикации в издании об этих технологиях так же делаются. Благодаря международному обмену знаниями, общениям, мы нашли данные о том, что похожая технология, почти идентичная, активно развивается только в одном месте в мире, это в Штатах. В штате Мериленд, в военном госпитале Уолтера Рида. Но у нас есть небольшое условное преимущество, потому что наша публикация об этой технологии в журнале вышла на год раньше, чем у них, с одной стороны. С другой стороны, наша клиническая практика гораздо больше их, потому что такое количество раненых, жертв среди наших солдат, которые, к сожалению, допускаются в результате этой войны, в Штатах тяжело себе представить, чтобы было такое количество людей, брошенных в пекло, во все эти «котлы» и всякие другие горячие точки. Как правило, у них чуть другое отношение и, соответственно, по таким объективным, горьким показателям они нам уступают в клинической практике. Так что аналоги есть, но в Европе мы не встречали ни одного похожего лечебного учреждения, которое делает что-то подобное. Данные по состоянию на июнь, когда наши ортопеды, травматолог с биологами докладывали на Всемирном конгрессе травматологов в Германии, в Мюнхене. Поэтому пока данных таких мы не нашли. Когда наши оппоненты говорят, что не надо ваши технологии применять, мы повезем человека в Израиль или в Германию, но в Израиле и Германии нет таких технологий. Вы можете туда повезти, но, как правило, это будет обычная ортопедия и травматология высокого класса, которая вряд ли поможет. Где эти технологии есть, так это в Штатах, но это военный госпиталь и я знаю, что туда непросто попасть, надо быть военным, и стоимость эквивалентного курса лечения с нашим отличается минимум в десять раз. А так, конечно, можно и в Штаты слетать.