Алексей Ковжун: “Мы – пистолет, из которого застрелили текущий мировой порядок”

Сегодня гость нашей студии – медиаэксперт Алексей Ковжун. Вместе с Алексеем делаем обзор украинской повестки на Западе: поговорим о голландском референдуме, о роли чиновников-иностранцев в общественных процессах, о Евросоюзе и о том, насколько эффективно мы выстраиваем диалог с западным миром.

Украина, наконец, стала игроком на международной арене. Игрок квелый, хромой, з вадами розвитку, но игрок самостоятельный, потому что за все время украинской независимости, это многовекторная политика, мы были где-то в хвосте России, воспринимались как сателлит. Получилось, что с аннексией Крыма был спущен спусковой крючок. Если вспомнить начало ХХ века, 1914 год, Сараево, эрцгерцог Фердинанд, которого застрелил Гаврила Принцип, сербский анархист. С этого началась Первая мировая война, с этого начался ХХ век, с этого начался передел мира, как мы его знаем, рушились империи, создавались новые государства, перекраивались границы. В общем-то, мы были вот тем пистолетом, из которого застрелили текущий мировой порядок. Конечно, нам всем повезло, что Путин живет в конце ХIХ-начале ХХ века, а так называемый запад не там, поэтому полномасштабная мировая война не состоялась. Тут он просчитался, но, тем не менее, события в Украине послужили спусковым крючком для перемен во всем мире. С этим злосчастным Манафортом, с одной стороны, мы увидели, что важная сфера российского и тогда еще украинского экспорта, а именно коррупция и цинизм, пользуется большим успехом, в том числе, за океанами, потому что находятся люди, которые готовы на это повестись. Есть такой термин, но он скорее российский, чем украинский, ширидаризация немецкой политики, европейской политики. История с Манафортом, когда мы опять оказались на первых полосах газет, тому свидетельство. Мне лично даже грустно, что Манафорта сбили, поскольку, во-первых, у меня был звездный час, я в свое время воевал с Манафортом и отвечал на вопросы массы зарубежных изданий. Более того, мы с коллегами еще подумывали отправиться в Америку и поработать на выборах против Трампа, потому что мы знаем, как работает голова у Манафорта, они не очень понимают, что с этим делать. И тут Манафорта уволили, и вся эта история закончилась. С эгоистической точки зрения, мне даже грустно, хотя, в общем и целом по-человечески приятно, поскольку понятно, что в конечном итоге добро побеждает зло. Особенно будет приятно, ясли Манафорта посадят, доведут уголовное дело до ума. Там были мутки с лоббированием, согласно закону американскому, они должны были зарегистрироваться, они этого не сделали, потому что по украинской манере деньги заплывали не напрямую, а через пень колоду, через Центр европейской Украины, который находился в Европе, и поэтому как бы общественная организация. Интересно, чем вся эта история закончится. Но это был повод поговорить про предыдущий режим в Украине, и все были вынуждены высказаться и в очередной раз подтвердить, что это был режим преступный и, соответственно, подтвердить в очередной раз легитимность нынешнего украинского правительства.

Заявление Пайета о том, что украинская экономика находится в приличном состоянии и совсем скоро нам не понадобится помощь МВФ – это с одной стороны, констатация правды, поскольку у западных afishels не принято не то что врать, даже привирать не принято. С другой стороны, конечно же, это четкий меседж, четкий посыл нам, украинцам, с дипломатического на человеческий переводится, как хорош ныть, у вас все лучше, чем могло бы быть, тенденции позитивные и все будет хорошо, но для этого нужно перестать ныть, закатать рукава і ставати до роботи.

С одной стороны, я приветствую внешнее давление на правительство, делаю это скрепя сердце, поскольку считаю себя украинским националистом, но какие-то элементы внешнего управления мне не очень симпатичны. Это с одной стороны. С другой стороны, как еще заставить ослика бежать, если у тебя нет морковки в одной руке и палки в другой. А то, что коллективное наше правительство, все ветки власти представляют собой такое длинноухое животное – это медицинский факт, мы это хорошо понимаем. Поэтому здорово, что, с одной стороны, могут дать, а с другой стороны, могут не дать, поэтому заставляют делать то или иное. С другой стороны, вот этот посыл, что то, что было на «Укрправде», редакционная статья, не давайте безвиз, поскольку идет имитация реформ, это еще одна тенденция, которая хотя противоречит предыдущему, но я ее тоже приветствую. Поскольку принципиально важно, чтобы образовывался вот этот самый питательный бульон, в котором происходит рождение нового государства, рождение новой державы. Если голос будет один, то это будет некая однобокая, однокрылая держава. Голосов должно быть много. Существует одно из любимых упражнений диванных стратегов, занимательная конспирология – вот эти все теории заговора, где есть рептилоиды, сионисты, банкиры, американцы, в зависимости от настроения. Я с большим интересом отношусь к теориям заговора, я их с интересом изучаю, я их очень люблю, высоко ценю, как тексты. Я считаю, что к ним нужно относиться как, скажем, к поэзии. Вот образный строй, вот такая картина мира, в этом есть правда совершеннейшая, но правда есть еще и в том, что в мире, если живет семь с хвостиком миллиардов человек, то действует примерно три с хвостиком миллиарда тайных заговоров. Мы с тобой можем сейчас что-нибудь придумать, и это будет наш с тобой тайный заговор, мы об этом никому не скажем. И вот из многоголосия этих заговоров появляется то, что мы считаем объективной реальностью, что ею и является, и чем больше их, тем лучше. Потому вот эти тенденции, хотя с одной стороны, важно, чтобы МВФ угрожал не дать и требовал вот этого, с другой стороны, важно, чтобы кто-то говорил: «Послушайте, они деньги разворуют, не давайте им ничего». Единственное, что вот во второй тенденции меня несколько смущает, мы несколько утомили окружающих вот этим нытьем по поводу собственного правительства. Покажите мне страну, где люди довольны своим правительством, покажите мне страну, где люди прямо аплодируют, я одну такую знаю – это Северная Корея, там, где люди получают тюремные сроки, когда плохо плачут, плохо скорбят о смерти очередного вождя. Но вот эти «они все такие коррумпированные», во-первых, слышали 150 раз, а во-вторых, это достало несколько. И кроме того, как человек, который всем жалуется на свою жену. Она чудовище, она плохо готовит, она ходит по дому в халате, она не хороша в постели, она плохо обращается с детьми. Так разведись с ней, перестань ныть. И вот это вот раздражение по поводу «вот, наше правительство плохое», – так переизберите его. Все работает, все механизмы есть. Вот эти фигуры, они нам несколько помогли своей риторикой, которая принципиально отличается от традиционной украинской правительственной риторики. Они несколько модернизировали, по крайней мере, коммуникативные потоки, это с одной стороны. С другой стороны, при всем моем плохом отношении к большевикам, у них в одной из их песенок были такие строки: «Никто не даст нам избавленья – ни царь, ни Бог и ни герой, добьемся мы освобожденья своею собственной рукой». Вот где они были правы, они были правы здесь, поскольку, я надеюсь, что дети не смотрят эту программу, дело в том, что дед Мороз умер. И никто не придет и не скажет: «Ты был хороший мальчик, вот тебе» – раз, с таким щелчком голливудский дипломатик, из которого выйдет такое сияние, а там внутри счастье и здоровье и жемчуга стакан. Это все только сами, с одной стороны. С другой стороны, принципиально важно, когда появляется какая-то свежая струя, когда открываются форточки и тут начинает пахнуть чем-то другим, непонятным, незнакомым. Конечно, на сквозняке можно простудиться, но если окна не открывать, то можно испортиться в душной атмосфере.

Я думаю, что диалог с западом мы ведем не очень хорошо, нас не очень хорошо понимают. Свидетельством тому референдум в Голландии, для меня это любимый пример. Мы в него плохо включились и как показала практика, включаться не стоило. Поскольку тем, что мы туда включились поздно и коряво, мы подняли явку и сделали его тем самым легитимным. Причем четко было понятно, что голландцы голосуют не за Украину или против Украины, они крутили дулю Евросоюзу. Все. Поскольку это рекомендательный референдум, то нам стоило посмотреть на него свысока и не влезать в эту историю, или если уже влезать, то влезать по полной программе с самого начала. Мы не очень хорошо понимаем, как устроено западное общество, наши чиновники не очень хорошо это понимают, и у людей складывается ощущение, что, скажем, если они знают английские слова и умеют даже складывать их во фразы, то они понимают английский, но это не так. Они не понимают, что человек хотел сказать, они понимают, что он сказал, а что он хотел сказать, понимают не всегда.

Когда мне говорят, что в Украине ничего не меняется, я прихожу в бешенство, поскольку это не так. Люди стали чаще улыбаться друг другу. Возле кафе и баров по вечерам слышен смех, чего раньше не было. Люди стали возвращать друг другу потерянные мобильные телефоны. Люди стали возвращать сдачу, которую им дали случайно. Люди стали видеть друг друга и почувствовали, что они друг от друга зависят в хорошем смысле этого слова, им стало комфортней находиться друг с другом. Если в Украине Януковича было душно, и мы все смотрели перед собой и находили свой маленький мирок – семья, друзья и все, остальное зло. То теперь, люди увидели друг друга, и в этом плане мы стали цивилизованнее в разы, на порядок.

По поводу Евросоюза, как очень забавно сказал один мой хороший знакомый, что с теми темпами, с которыми мы туда идем и с теми темпами, с которыми они расползаются, когда мы, наконец, созреем туда вступать, там останется Болгария, Албания и Румыния. Это шутка, в которой всегда есть доля шутки, а все остальное правда. Но однозначно мы европейцы, мы осознали себя таковыми, у нас появилось самое главное, что есть у этого самого европейца – это уважение к себе, недоверие к вышестоящим и острое желание проверить, так ли это, что вы мне говорите. В этом плане мы больше похожи на англичан, поляков и бельгийцев, чем раньше. Но что касается Европейского Союза, в широком смысле этого слова, я думаю, что он будет переформатироваться, и мне очень импонирует идея о Балто-Черноморском союзе. С одной стороны, как военно-оборонного формирования, поскольку мы все понимаем, где находится наш не потенциальный противник, для них он потенциальный, и кроме того, выстроив такую ось, нам будет проще разговаривать с большим Евросоюзом.