Алексей Филановский о технологиях манипуляции массовым сознанием

Я расскажу о том, как манипулируют массовым сознанием. Как удается политикам, рекламщикам и остальным заставлять людей думать о том, о чем они изначально не могли и не хотели думать, но потом это получилось. Я расскажу, конечно, не обо всех способах манипуляции, но о трех распространенных и достаточно часто используемых. Это табуирование, это сакрализация и мифологизация чего бы то ни было. Эти три способа являются одними из древнейших. Когда-то все эти манипуляции помогли человечеству выжить и развиться, стать цивилизованным, создать современное общество. Но если когда-то они играли во благо, то теперь они используются скорее для не очень правильных, скорее даже немножечко темных дел. Поддаваться или не поддаваться манипуляциям – кажется, это выбор свободного человека. Однако есть вещи, которые воздействуют на наше даже не подсознание, а на некое коллективное бессознательное, которое заставляет людей думать, так как думают еще сотни тысяч людей, а не относиться к чему-либо критично.

Если мы посмотрим на нашу жизнь, то увидим, что очень часто мы поддаемся таким манипуляциям. Очень простой пример: недавно моих пожилых родителей уговорили положить депозит в банк, хотя они не собирались этого делать. Просто с помощью определенных манипуляций их заставили сделать определенные вещи, они подумали, что это хорошее решение. Хотя, выйдя из банка, они понимали, что это решение очень неправильное. Но в какой-то момент человеку свойственно поддаваться таким уговорам, поддаваться обещаниям. Каждый из нас думает, что он самый умный и он точно не поддается этому, но это не так.

Каждый из нас поддается каким-то обещаниям, каким-то манипуляциям и иногда это тоже бывает на благо. Например, когда мы приходим в больницу к врачу, мы по умолчанию доверяем ему, врач – это некая профессиональная фигура и знает больше, чем знаем мы, знает ответы на наши вопросы. В нашем сознании происходит своеобразная сакрализация врача. При этом мы должны себе отдавать отчет, что этот доктор мог учиться на тройки в институте, плохо знать свою тему и посоветовать нам что-то не очень хорошее. Он может не вылечить нас. Но подсознательно приходя к нему мы практически уверены, что каждый доктор – это волшебник и чародей. Это яркий пример бытовой сакрализации. Придание чему-то свойств, которые могут быть, а могут и не быть.

Но прежде чем говорить о сакрализации, поговорим о табуировании, это то, что недавно использовалось в выборных технологиях и продолжает использоваться. В древности табуирование служило для того, чтобы спасти людей от многих вещей. Например, аборигены Австралии, Новой Зеландии, Папуа Новой Гвинеи табуировали вулканы. Там нельзя было селиться, и этому было совершенно логичное объяснение: сходила лава и уничтожала все. Грубо говоря, если бы не было табуирования жилья на вулканах, люди бы каждый раз строили там жилье, и каждый раз погибали. Табуирование – это было очень разумно, это было замечательно. Это передавалось из поколения в поколение, может уже какое-то поколение не знало причин табуирования, зато когда приходило следующее извержение и лава опять изливалась, никто в племени не страдал, потому что это было табуировано. Пример табуирования из Ветхого Завета – не употреблять в пищу свинину. Изначально это было разумное, правильное табуирование, потому что в свинине было много паразитов, которые легко развивались в жарком климате и люди, которые ели свинину недостаточно ее обработав, как правило, заболевали и умирали. Соответственно, было проще свинину запретить к употреблению, и избежать очень многих проблем. Та же ситуация с проказой, в Ветхом Завете есть глава, посвященная табуированию проказы. Потому что эта болезнь достаточно широко была распространена и больной человек заражал очень много здоровых. Он не умирал сразу, но он заражал всех это было очень плохо для общины.

Сейчас мы видим какие-то пережитки этого табу в искаженном виде. Когда сейчас современные иудеи или мусульмане не едят свинину – это уже не имеет никакого практического смысла. Мы понимаем, что современная свинина это хорошо, миллионы и миллиарды людей ее едят и все с ними хорошо, но последователи определенных религий продолжают находиться под воздействием очень древних табу и считают, что это правильно, что свинья – это нечистое животное и они не едят свинью, совершая некое богоугодное дело и потом им за это воздастся.

Мы все в жизни сталкиваемся с табуированием, например – «О мертвых или хорошо или никак». Это было тоже табуирование, еще с античного времени когда об умерших нельзя было говорить плохо, потому что на том свете нельзя было желать человеку чего-либо плохого. До сих пор мы подсознательно себя ограничиваем, не говоря об умерших плохо. Вот такое табуирование негативных сторон, оно очень часто применяется политиками. Посмотрим на ситуацию вокруг ареста Корбана, мы видим классический пример попыток манипуляции через табуирование. Нам говорят, что человек не может делать плохо, потому что когда-то он делал хорошо. Он участвовал в хороших поступках и соответственно есть табуна то, что он может быть плохим. Это очень простая манипуляция и всем понятно, что человек один раз сделав хорошее, может сделать и плохое. Однако, если мы послушаем риторику сторонников Корбана, Коломойского и так далее, то мы услышим, что человек, который один раз сделал хорошо, который один раз спас Днепропетровскую область и так далее, уже не может быть плохим. Классический пример манипуляции табуирования. Абсолютно уходит критический дискурс. Как только мы начинаем строить наши рассуждения на том, что человек может совершить плохой поступок тут же включается табу: он не может совершить плохого поступка, мы всегда должны воспринимать позитивно. Если мы воспринимаем его позитивно, то этот человек всегда окажется героем. Наложив запрет на плохие стороны, мы всегда представляем человека в положительном, белом свете, это достаточно примитивно, но это отсекает возможность критически мыслить. На самом деле все манипулятивные методики исходят из подмены первоначального тезиса, то есть они накладывают ограничение только на первоначальный тезис, давая дальше возможность вполне здраво, логично рассуждать. Но если первоначальный тезис неправильный, то все последующие рассуждения, какими бы они здравыми и логичными не были, тоже будут неправильными.

Принцип запрета действует, когда мы говорим об условной системе «свой – чужой», свой не может быть плохим, это классическая дихотомия «разведчики – шпионы». Шпионы могут быть плохими, разведчики плохими быть не могут. Но это природа человека – у нас святых нет, даже если святые были они все уже на небесах. Все святые не были таковыми с самого первого дня, всем им были свойственны метания, даже если это Фома Аквинский, Блаженный Августин или Франциск Ассизский – у них у всех были негативные стороны. Но со времен христианства истории о хорошем всегда уничтожали темную сторону человека. Так, мы от табуирования постепенно переходим к сакрализации.

Сакрализация – это приписывание человеку несвойственных ему сущностей. Это объявление человека святым без должного на то основания. Самый классический пример сакрализации, который все мы знаем – это Иисус Христос, можем Будду вспомнить, пророка Мухаммеда и так далее. В основе всех религий лежит сакрализация центрального персонажа. Все эти персонажи, согласно легендам, согласно апокрифам были живыми людьми. Они совершали поступки – хорошие и плохие, но в какой-то момент произошла сакрализация – эти люди были объявлены святыми. Святой – это еще лучше, чем человек, у которого есть табу на плохие дела. В таком случае заранее все поступки человека объявляются чем-то сверхъестественным, объявляются святыми. В ХХ веке мы знали много попыток диктаторских манипуляций, которые проходили через стадию табуирования, а потом переходили к стадии сакрализации. Если мы посмотрим как Сталин постепенно укреплял свою власть, то увидим, что вначале Сталин прибегал к табуированию. О Сталине нельзя было говорить плохо. Были уничтожены люди, которые знали его в быту, до того как он пришел к власти, когда он жил в Грузии, когда он жил в ссылке в Туруханском крае и так далее, чтобы не было известий о его плохих поступках. Со временем, в ходе Мировой войны, Сталин для советских людей превращается в сакральную фигуру. Он превращается в некое подобие божества. Божество – оно непогрешимо, оно не то, что не делало ничего плохого раньше, оно изначально делает только хорошее и в будущем. Любой его поступок заранее объявляется хорошим. Чтобы не сделал товарищ Сталин, он все бы сделал хорошо. Вера в это существовала в Советском союзе точно так же, как в Германии существовала вера в Гитлера. Чтобы не делал Гитлер, он все делал хорошо с точки зрения значительных масс немецкого народа. Сакрализация – еще более массовый и мощный инструмент, потому что сакрализация вовлекает весь народ. Почему? Потому что людям свойственно искать святых. Если мы посмотрим на развитие мировых цивилизаций, мы увидим, что все мировые цивилизации были религиозными. Атеизм как осознанный выбор появился сравнительно недавно. Он появляется в новое время, и никогда не захватывает большие массы людей. В обществе существует немного атеистов – всегда в пределах 15-16, может быть 20 процентов в самом подвинутом, самом развитом обществе. Остальные цивилизации, так или иначе, подвержены религиозности. Потому что им нужен какой-то глобальный, сакральный пример. Есть Бог, но Бог очень сильно отделен от реальной жизни. Бог он вообще везде и нигде, кроме древних сообществ с политеизмом, когда боги выступали в качестве более или менее живых людей. Бог как в авраамических, так и в мировых религиях, скорее, как бы очень отстраненное понятие, а вот герой, сакральный персонаж – он очень близок. Если мы посмотрим на мифологию Междуречья или древней Греции мы увидим, что наряду с богами, которые вершили судьбы, был очень популярен культ героев. Мы видим там Геракла, Тесея, Гильгамеша, Ноя, которые совершали определенные героические поступки, будучи при этом людьми. Их сакрализация – это внушение, что они были великими и непогрешимыми. Если посмотреть легенду о Ное, мы увидим эту сакрализацию в наглядном исполнении, потому что она сидит в голове у каждого. Есть диспозиция Ной и Хам. Хам – это негодяй, мерзавец, очень нехороший человек, Ной – практически святой. Хотя если мы посмотрим на бытовую ситуацию, то увидим, что Ной был достаточно плохим отцом, Ной напивался, Ной вел себя безобразно и Хам лишь указал на это. Он сказал, что Ной ведет себя неподобающе. С точки зрения современной морали, с точки зрения современных понятий скорее Хам был прав, а Ной был категорически неправ. Грубо говоря, если отец каждого будет вести себя неподобающе скорее надо на это указать, может быть не надо трубить об этом на каждом углу, но сказать своим братьям, постараться как-то воздействовать это правильно. Но Ной – сакральная фигура. Ной – спаситель человечества. Ной – строитель Ковчега. Ной не может поступать плохо. У него были очень большие достижения раньше, он спас всех людей и поэтому то, что он сейчас позволяет себе расслабиться и пропустить 2-3 рюмочки после тяжелого трудового дня то и молодец, то и хорошо. Он всегда поступает хорошо. Вот это наше понимание Ноя и Хама, вот эта диспозиция, вот это классическое следствие сакрализации. Если посмотреть на современных вождей, посмотреть на ситуацию в России с Путиным – это сакрализация. Путин проходил тот же путь, что и Сталин. На первых порах были успешные попытки табуирования плохих поступков. Он не может быть причастен к плохим поступкам. Кто-то что-то может делать, что-то не так сделали военные, что-то не так сделали спецслужбы, но Путин всегда был наверху, отдельно. Сейчас он перешел в стадию сакрализации. Сейчас российское общество считает, что Путин абсолютно сакрален, что он всегда предпринимает мудрые шаги. Благодаря этой манипуляции, мы часто поражаемся как российское общество легко меняет свое мнение в зависимости от того, что говорит Путин, но в этом нет ничего удивительного, потому что после того, как Путин был сакрализирован все, что он говорит автоматически превалирует над здравым смыслом. Критичности в рассуждениях уже быть не может. Когда есть некая сакральная сущность, некое сакральное существо, то любое его высказывание априори верное и все дальнейшие рассуждения, дальнейшие тезисы будут строиться только от правоты этого сакрального существа. Поэтому когда Путин говорит, что «Мы заберем у Украины тот кредит, который мы дали», все говорят: «Да, конечно, мы заберем этот кредит, это очень правильно, Украина негодяи, хунта» и так далее. Только Путин говорит: «Нет, мы дадим рассрочку» тут же начинает строиться новая логическая цепочка. «Да это правильно, что мы дадим рассрочку, потому что украинский народ не виноват, что там хунта», находится огромное количество объяснений и каждый человек в трезвом уме и здравом смысле может придумать эту цепочку рассуждений. И неважно, какой тезис лежит вначале – оправдать можно все что угодно. Если вначале лежит сакральный тезис то очень легко манипулировать в дальнейшем общественным сознанием. Нынешний феномен российской пропаганды во многом связан с этой сакрализацией.

Кроме того, сакрализацию удобно использовать для преувеличения значения определенных добродетелей. Назначая кого-то героем, мы подчеркиваем ту или иную добродетель. Условно говоря, в советское время был совершенно сакрализирован Павлик Морозов. Почему? Потому что в то время надо было оправдать предательство. В мышлении нормального, здорового человека предательство – это плохо. Надо было разорвать эту связку, предательство не должно быть плохим. Когда-то предательство стало плохо благодаря той же сакрализации «Иуда – Иисус», во всем христианском мире предательство – это однозначно плохо, это очень мощный, очень сильный архетип. Но советской власти для того, чтобы все друг на друга стучали,а это был залог существования советской власти, особенно во времена репрессий, надо было объяснить, что стучать – это хорошо, предательство – это не есть плохо. Это очень тяжело сделать, поэтому культ Павлика Морозова – это как раз внедрение этого тезиса, что предать свою семью – это скорее добродетель, это не плохо, это хорошо. На таком примере учились.

Сакрализация большинства героев войны, при всем уважении к памяти и так далее, происходила по линии «моя жизнь ничего не стоит, поэтому я готов ею пожертвовать за Родину». Это был смысл войны с советской стороны. Если смысл войны со стороны Германии был – война наименьшими потерями, мы должны победить в войне, понеся наименьшие потери, то Советский Союз в лице Сталина делал ставку на то, что мы зальем всех кровью и благодаря этому победим. Люди были единственным ресурсом Советского Союза, в то время это была единственная доступная тактика. Но заставить людей погибать просто так было достаточно тяжело. Есть инстинкт самосохранения и так далее. Поэтому происходила постоянная героизация людей, которые отдавали свою жизнь за Родину, часто бессмысленно. Поэтому сакрализировался Матросов, который бросился грудью на дот и закрыл его, хотя, в общем, это бессмысленное деяние с точки зрения войны, можно сделать много других полезных вещей. Сакрализировался Гастелло, сакрализировался Талалихин и так далее, то есть люди, которые жертвовали своей жизнью. Поэтому у нас был культ посмертных героев. Это было очень важно, посмертные герои ценились выше, чем герои живые. Это тоже элемент манипуляции, который заставил очень многих людей пренебрегать своей жизнью и относиться к ней не очень хорошо.

Мы находимся под впечатлением того, что произошло в Париже, такие террористические атаки происходят, например, в Израиле регулярно, они стали возможны, потому что в современном террористическом арабском мусульманском мире сакрализируется жертвенность и пренебрежение к собственной жизни. А также к жизням всех остальных. Само понятие шахид, то есть человек, который пожертвовал собой и унес огромное количество жизней – это сакрализация чудовищной по своей сути вещи, которая противоречит человеческой натуре. Человеку несвойственно убивать себя, не защищая своих близких, не защищая себя, а просто убивать за какой-то идеал, причем какой-то абстрактный идеал. То что мы видим в современном терроризме – это как раз манипуляция, эти действия объявляются сакральными, эти люди объявляются святыми. Поэтому находятся те, кто готов делать это снова и снова. В данном случае для массовой подготовки террористов не работают традиционные логические манипуляции. Очень тяжело пообещать много денег, даже много денег семье и так далее. Человек должен снять определенные барьеры самосохранения, которые у него всегда есть, а снять эти барьеры можно только путем определенных психологических манипуляций и это очень страшно. Любые такие манипуляции страшны, потому что ведут к катастрофическим последствиям. У людей, которые поддались подобным манипуляциям просто смещается система ценностей, смещаются ориентиры.

Мифологизация. В древние времена мифологизация способствовала объединению людей племени, рода, затем народа. У них появлялась общая история, общий троп, понятия истории еще не было, а вот миф создавал как раз некую общность, которая отделяла «чужой – свой». Мы все знаем контрольные слова , которые как шибболет отделяли своего от чужого. Но мифы отделяли своего от чужого гораздо лучше. Главным объединяющим фактором становился общий миф, все люди верили в одну и ту же картину мира, это было очень важно. Если в картине мира египтян Ра – это был солнце, который восходил, Осирис воскресал, Иштар была богиней любви, а Исида помогала в жизнедеятельности, то это было общее представление всех египтян. Все люди считали одинаково и они очень легко понимали друг друга. Сейчас этот мощный архетип, очень мощный патен используется для создания искусственных общностей. Если мы посмотрим на ситуацию в так называемых ЛНР, ДНР, то эти люди объединены по сути мифом. Они не мыслят категориями реальности, но они все подпитывают друг друга единым мифом. В этом мифе Украина – это пропащее государство, в котором есть фашисты, бандеровцы и так далее. Россия – это некая святая земля, которая помогает всем русским и они островок в этом сложном мире и им надо противостоять. Нельзя думать, что с ДНР и ЛНР будет так просто, вернее с людьми, которые живут там будет просто, условно говоря военное решение этого вопроса не будет решением, по сути. Мы думаем, что там живут люди такие же, как и мы, но на самом деле они уже не такие как мы, потому что они живут в рамках своего мифа. Точно так же как крымчане живут в рамках своего мифа. Этот миф позволяет им сохранять эту общность. Все, кто выпадает за рамки этого мифа оказываются оппозиционерами, их по сути подвергают остракизму, общество их выталкивает, не хочет с ними мириться, потому что они мыслят вне пределов этого мифа. В рамках мифа все очень просто и все очень складно. Когда ты живешь в рамках мифа, тебе легко провести дальнейшее рассуждение, дальнейшую логическую цепочку. Если в основе мифа лежит дихотомия Россия – Соединенные Штаты и ты веришь, что только Россия противостоит в этом мире Соединенным Штатам, то дальше самый умный человек очень легко раскладывает самую абсурдную цепочку.

Мы часто слышим даже от достаточно умных людей, что Штаты хотят поработить весь мир и только Россия с ее великим лидером пытается противостоять этой агрессии – нам смешно это слышать, но для человека, который живет в условиях данного мифа, это чрезвычайно логично. Когда мы пытаемся достучаться со здравыми аргументами, которые являются объективно здравыми, они разбиваются о стену этого мифа, потому что нельзя убедить жителя России, жителя ДНР в том, что Соединенные Штаты не желают всем зла, а бандеровцы не убивают за русский язык. Так мы нарушим основной мифологический о том, что «там фашисты, а у нас святая земля, и мы воюем друг против друга». Это возникло не сейчас, это возникло очень давно. Если мы посмотрим на историю крестовых походов, большинство крестоносцев свято верило в то, что они освобождают Гроб Господень, они несут счастье на святую землю и так далее. И когда кто-то им рассказывал, «нет вы несете смерть и разрушение, опомнитесь, что вы делаете, наведите порядок у себя дома, а не пытайтесь воевать с другой цивилизацией». Они говорят: «Вы полоумные как мы можем не воевать, там же Гроб Господень». В этой мифической картине мира не помещались здравые аргументы. Поэтому мы очень часто недооцениваем роль мифологической манипуляции, мы часто пытаемся взывать к каким-то элементам разума, пытаемся идти по каким-то логическим цепочкам и наши условные оппоненты, те с кем нам надо будет примириться в каком-то едином общественном пространстве, могут рассуждать ровно до того момента, пока не доходят до сердцевины мифологического тезиса. И тут, оказывается, что их мифология очень сильно расходится с мифологией нашей и с тем, как мы видим мир. Мифологическое восприятие мира не хуже, чем реальное. Точно так же как во сне мы уверены в реальности всего происходящего, мы не можем сказать, что это сон, так и человек в рамках мифа прекрасно строит свои догадки и живет в них. Это свойство человеческой психики, человеческой натуры. Ребенок, который смотрит «Гарри Поттера» проникается в какой-то момент мыслью, что есть волшебный мир, где можно колдовать и так далее. И этот миф, пока ребенок маленький, очень трудно разрушить. Даже если мы будем говорить, что нет, это не так, ломать ему психику и так далее, он может и будет кивать головой, но в глубине души он будет жить во власти этого мифа. И окружающие дети тоже будут подпитывать этот миф, потому что они тоже так считают, потому что они тоже в этом абсолютно уверены. Ребенок вырастает в какой-то момент и поймет, что это был миф. Но русский мир – это миф, который всегда с тобой. Это миф из которого дети не вырастают, и это тоже надо понимать.