Александр Золотько. Как наша армия становится профессиональной.

Только недавно мы начали отмечать День Вооруженных сил Украины как профессиональный праздник. Очень важно, что за два года войны у нас появилась профессиональная армия, потому что мы можем сколько угодно проводить учения? строить технику, придумывать концепты, но только практическое применение, только боевой опыт создает армию. Поэтому я не знаю, в каком году принят этот праздник, в девяносто каком-то, но по сути, мы только второй или третий раз можем его праздновать. С чем я своих коллег бывших и нынешних поздравляю.

Я не хочу ничего плохого сказать по поводу добровольческих подразделений, которые вступили или не вступили в какие-то государственные структуры, но нужно понимать, что армия принимала участие в происходящем с первых дней. Другое дело, что армия по своей структуре консервативна и она абсолютно не вкладывает в пиар там, где достаточно было даже трех копеек для того, чтоб получить какой-то рост. Очень многие бойцы добровольческих батальонов показали себя достойно и выполнили поставленные задачи, пожертвовали своей жизнью, к ним вопросов у меня нет. Но нужно понимать, что добровольческие батальоны – это явление в том числе и медийное. Действительно, на каком-то этапе они дали необходимую передышку вооруженным силам, позволили подготовиться, но танк – это танк. Если у тебя нет танка, тебе воевать значительно сложнее и в основном добровольческие батальоны исполняли роль легкой пехоты, это сложная работа, но она наименее технологична. Одна из причин, почему первыми из вооруженных сил на себя удар приняли десантные подразделения, потому что десантника подготовить дешевле, чем танкиста, потому что десантника можно загонять марш-бросками и на турниках и простейших тренажерах придать ему форму, а для того чтоб подготовить танковый экипаж нужно сжечь кучу дизельного топлива, стрелять боеприпасы – это более технологичный процесс. Так или иначе, тут все сыграли достаточно положительно на общий имидж и это позволило вооруженным силам сегодня стать действительно боевым подразделением и выполнять свои задачи.

ПАУЗА

По поводу регулярно разгоняемой “зрада” в отношении Генштаба, хотя некоторых действий я не понимаю, но нужно учитывать,что для того чтобы победить в крупном вооруженном конфликте, нужно терять людей, это обязательное условие. Люди будут гибнуть, люди будут становиться калеками, мы будем терять технику, есть отвлекающие удары, есть демонстрация, кому-то нужно остаться прикрывать отход группы – это будут смерти. Мы – люди, исключенные из войны, поколение после Великой Отечественной, локальные войны здесь не в счет, мы не привыкли терять людей. Для нас каждая жизнь и каждая смерть является очень важным событием, поэтому не защищая сейчас Генштаб и украинское командование, мы должны понимать, что удачная операция – это никогда никто не погиб, или когда врагов погибло больше чем нас, удачная операция – это когда были выполнены определенные стратегические задачи. Без этого понимания любые оценки – это диванная экспертиза, когда человек просто зная о смерти, зная о поражении перекладывает это на себя и поэтому считает это преступлением против Украины и человечности.

Самое важное, что мы должны понимать во всем этом деле, Украинская армия есть отражение украинского общества и все проблемы связанные с алкоголем, с недисциплинированностью, с чем угодно – это продолжение нас. Во-вторых, чем больше хороших людей придумывают себе отговорки, для того чтобы не идти служить, тем больше туда попадает людей не очень хороших. Мы можем говорить о высокой мотивации, о высоких нравственных идеалах военного, но к сожалению, значительная часть из них колхозники, и мы должны делать на это скидку. Они выполняют работу, они выполняют грязную работу, поэтому мы должны прощать им какие-то вещи. Но какие-то вещи мы прощать, безусловно, не должны. Связанные с военными преступлениями или с мародерством, со злоупотреблением положением. Тот важный процесс, который сейчас произошел или происходит – это переход от добровольческой армии к профессиональной. Дело в том, что когда начиналась антитеррористическая операция, несмотря на то, что у нас было какое-то количество профессионалов высокого уровня, у нас было очень много любителей. Любителей, которые на энтузиазме, в едином порыве, пришли, записались в батальоны, записались в вооруженные силы, в Нацгвардию, в какие-то подразделения СБУ и пошли воевать. Но на любительском задоре, на любительском потенциале невозможно выполнить какой-то серьезный проект. Мы сейчас это видим и по реформам, и по социальным инициативам. Сейчас армия переходит на профессиональные рельсы. Есть государственные программы, которые пытаются удержать мобилизованных военнослужащих, оставить их в вооруженных силах, чтобы не нужно было переучивать новых. И подходить к этому надо как к профессии. Да тяжелой, да опасной. Но армия становится профессиональной если не по формальным признакам, то по крайней мере по духу. Мы учимся воевать как на работе. Вот это очень важно, потому что условно низкая интенсивность боевых действий, она тоже выматывает, она не менее героичная. Ребята, которые в этом году будут зимовать на Донбассе в каких-то полуразрушенных зданиях или наспех вырытых блиндажах вот это прочувствуют в полной мере.

Мне крайне тяжело говорить о модернизации вооружения, потому что во время моей службы и большинства моих знакомых, мы не видели ни одной государственной вооруженной новинки. Были волонтерские рации, волонтерские тепловизоры, а какой-то свежей техники, свежих технических решений мы не видели. Но для армии это не всегда очень важно. Можно отставать в технологическом уровне, но противостоять противнику достаточно серьезно. Главное то, что у нас приходит боевой опыт. Пусть у нас много сменного персонала в вооруженных силах, но есть какой-то костяк кадровых военных, контрактников, которые делают работу, для них война жизнью стала. Вот этот опыт, умение выживать в сложных условиях, выполнять задачу – это те преобразования, которые я считаю важнейшими сейчас в украинской армии.

Проблем много. Очень странно работают социальные гарантии, проезд в общественном транспорте – достаточно унизительное мероприятие, городским жителям, особенно киевлянам и жителям других миллионников, крайне сложно получить землю, которую обещали, хотя это права, которые гарантируются любому гражданину Украины. Какая-то гречка время от времени заходит от городских властей, особенно перед выборами, мы уже идем по нормам ветеранов войны и пенсионеров, таким образом, нас традиционно заманивают и подкупают. Мне кажется, единственный выход из ситуации, это монетизация, когда человек получает пенсию или какую-то социальную материальную помощь на решение своих проблем и самостоятельно распоряжается этими деньгами, мне кажется это наиболее внятный процесс, который может быть. Крайне неправильно говорить, что многие ушли служить, чтоб доллар был по восемь или пенсионный возраст уменьшили. Причины все-таки были разные, но другие.

Человек, который был на войне, необязательно будет нести свои военные навыки в мирную жизнь. Служба в армии или Нацгвардии – это когда ты получаешь право на владение оружием, тебе его записывают, ты получаешь форму, у тебя есть приказ, у тебя есть разделение ответственности, у тебя есть четко выраженный противник и это не то же самое, что прийти домой и зарезать ножом соседа. Это не то же самое, потому что там ты выполняешь социально важную функцию и становишься частью определенной системы. Вернуться домой и устроить кровавый бунт и превратить в кашу какого-нибудь чиновника местного уровня – это не то же самое. Безусловно, такие варианты будут, мы видим уже некоторые выступления воевавших или делавших вид, демонстрацию силы в мирных городах и попытки привлечь к себе внимание. Но это могло бы случится и в мирное время, только они были бы менее обучены. С другой стороны, у нас более обученная милиция, поэтому я думаю, что силы будут как-то выравниваться.

Недавно мне пришло в голову, что мы часто равняемся на Америку или на Европу в каких-то социальных преобразованиях, там может быть люди более активны, больше осознают свои права, но там и более крепкая, сложная и влиятельная государственная система. Иногда мне кажется, что разница между нашей системой и нашими людьми и между американской системой и американскими людьми не такая уж большая. Да, у них более сильное государство и более сильное общество, но при этом разница эта относительно наших реалий не такая большая. Мы действительно можем влиять сегодня на происходящее вокруг. Когда человек приходит и требует к нему уважительного отношения, требует каких-то льгот, каких-то гарантий, выполнения государственных обязательств, другого социального договора, я думаю у нас это возможно.

Главное, чтоб общество не забыло о том, что идет война. Я часто произношу этот тезис, иногда мне кажется, что самый подлый шаг, который может сделать Путин или современная Российская Федерация относительно нас – это забыть про Донбасс. Когда у нас больше не будет героических кадров, будут одиночные подрывы на минах, будет социальное одряхление, будут проблемы, связанные с экономикой, а ярко выраженного внешнего противника, на которого можно будет все списать и вокруг борьбы с которым можно будет консолидироваться, у нас не будет. Я уже попадал на вечерние выпуски новостей, итоговые недели, где не было ни одного сюжета про АТО, не было ни одного сюжета про армию. Мы начинаем забывать. Мы начинаем забывать, при этом содержим достаточно крупную группировку, которые рискуют своей жизнью и которые выполняют поставленные задачи. Если мы не забудем про армию, если мы не забудем, зачем мы тратим на них деньги, зачем мы содержим такие ресурсы, зачем мы должны время от времени идти в военкомат по мобилизации и идти служить, если мы это не забудем – то армия устоит. Если социальное напряжение и общее разочарование будет продолжаться, если у нас будут возникать какие-то пацифистские течения, как во время вьетнамской войны в Америке, мы действительно можем проиграть.

Я не готов сейчас сказать, выдержит ли украинская армия удар, если интенсивность боевых действий будет увеличена, хотя я верю в то, что выдержит. Но нужно понимать, что это будет принципиально другой уровень жертв, и финансирования и необходимости личного участия каждого. **