Александр Тверской о российской оппозиции

После событый с Крымом и в Украине, российское правительство успешно закинуло удочку об особом пути нашего народа, о его богоизбранности, о его уникальности и вложил уже в готовые головы людей, которые готовы были это воспринять, идею о таком своем величии. И начало действовать по принципу Третьего Рейха, кстати, очень многое переняли у Третьего Рейха. Я не говорю, что сейчас у власти в России фашисты, потому что для фашизма нужна развитая промышленность, развитая социальная структура, потому что в Третьем Рейхе все был на высоте. Там Гитлер поднял все сферы жизни, там была прекрасная промышленность, а у нас ничего нет, у нас ничего не производят. Поэтому это далеко не фашизм, это так, пародия на фашизм. Но переняли основные гебелевские методы пропаганды: один вождь, один народ, один враг. И вот, как раз, педалируя тему одного врага, а враг — это запад и все инакомыслящие. Инакомыслящие — это априори люди, которые связаны с западом. Либо ему проплачивается, либо ему сочувствуется и автоматически становятся на одну планочку с западным миром, с Европой. Уже сейчас, в том числе и из Украины и с Соединенными Штатами Америки.

85 процентов — это люди, которые активно поддерживают политику Путина и часть из них — молчаливо, лояльны к этой политике. Но, если бы это было демократическое государство, где было бы множество партий, множество идеологических течений, где они бы реально конкурировали друг с другом, тогда можно бы было сказать, что люди, которые молчат, которые якобы аполитичны, они реально находится вне политики, то есть, процент поддерживающий нашего вождя, он был бы меньше. Но поскольку вождь – это такая псевдодиктатура сейчас, то те, кто молчат, они автоматически становится лояльны к власти. Вот это 80 процентов. У них клиповое мышление. Они рассуждают урывками. То есть, у них они живут в абсолютной беспросветности. Завтрашний день для них на самом деле очень неприятен и они очень не хотят идти в этот завтрашний день. Вот у них какие-то такие сигналы сверху приходят: вот Крым наш, вот хорошо Крым наш, немножечко жить попроще. Но также есть нечего и водка дорожает, но жить попроще. Мы ответили там, мы раздавили там, мы ответили западу каким-то контр санкциями. Вот хорошо, власть что-то делает. А так они не видят завтрашнего дня. Это люди, которые не мыслят наперед, не моделируют свою жизнь, они чувствуют себя, на самом деле, глубоко несчастными, незащищенными и компенсируют все это идеями о своем величии.

15 процентов из них… 10 процентов ушли во внутреннюю миграцию. Внутренняя миграция – это, когда люди по умолчанию не одобряют эту власть, но все разговоры оставляют для кухонь. Они уходят из общественной жизни, из политической жизни, они нигде не выступают, не высказывать свое мнение на публику, но на кухнях осуждают. И остается пять процентов, вот эта прослоечка, которая реально пытается что-то делать, малыми делами, крупными делами, как-то высказываться, говорить – вот это пять процентов, а это десятки тысяч людей от 140 миллионов, которые ничего решить не могут абсолютно. Потому что вот эти пять процентов, которые не боятся условно, на самом деле, они боятся, все боятся – они подвергаются постоянным репрессиям, угрозам. И среди них, среди этих пяти процентов есть 2-3 процента, так называемой демократической шизы, демшиза, которые… Это с с обратным знаком. Если эти 85 – с минусом, эти – с плюсом. То есть, всех повесить, всех расстрелять, всех уничтожить, то есть, методы тоже очень далеки, на самом деле, от либеральных. И вот остаются эти восемь, условно, тысяч человек деятельных. Они настроены все здраво. Они здесь остаются потому, что еще не до конца прижали. Многие уезжают, отток людей очень большой, и отток капитала, и отток мозгов, и отток людей среди оппозиции. Даже среди любителей Путина, у которых еще есть деньги, такие есть. Тоже отток большой. Они уезжают, никто никого в этом не винит, никто никогда не скажет, что ты предал Россию, ее светлое будущее. Все наоборот только подталкивают: вот решился, все, больше не можешь, то давай, удачи, строй свою жизнь. Остаются такие убежденные, такая кучка оптимистов, наверное. Если бы они видели это не масштабах своей жизни, они бы никогда здесь не остались. То есть, они тоже планируют прийти к власти, только этим людям, действительно, можно верить, что они не станут сами драконами, когда убьют дракона этого. Они уповают на случай, они живут теориями маленьких дел, то есть, они помогают… Здесь у человека права нарушены, вот здесь церковь захватывает кокой-то парк. Они помогают, обращаются, адвокатов предоставляют. Вот, теории маленьких дел живут.

Минус российской оппозиции – она не может объединиться, она не может выступить консолидированным фронтом, она не может избрать себе лидера, потому,что там внутри очень много противоречий. В принципе, потому, что там большинство людей индивидуальности, а индивидуальности редко могут объединиться даже под эгидой одной идеи. И Навальный – не исключение. Он очень амбициозный человек, он стремится к власти. Да, он либерал, да, он поддерживает либеральные идеи, но чтобы выступить единым фронтом и взять на себя ответственность за всех людей, нет, он думает о себе намного больше, чем о России. Это правда. И я его в этом не виню абсолютно. Он движущая сила, он хорошо работает с людьми, он хорошо работает с толпой, но он не интеллектуальная сила. Его знают по России единственного, наверно, оппозиционера, помимо, Касьянова, которого знают во всей России. Но это тоже не дает ему никаких шансов, потому что он находится на таком же точно уровне, как какой-нибудь небольшой областной депутатик оппозиционный. По отношению к власти, что Навального могут убрать за одну секунду, посадив за решетку, с ним были эти истории. То есть, никакой разницы для этой махины большой, которая на нас так сверху наблюдает. Навальный – тоже мелкая сошка.

А что касается Ходорковского, то это, лично для меня, никакой не пример, никакой не идеал. Это человек тоже очень честолюбивый, человек, который занимается своими деньгами, исключительно своими деньгами, который планирует вернуться в Россию и делать здесь еще большие деньги, строить здесь, может, попасть во власть. Он довольно циничный человек и не надо в нем искать какого-то сочувствия, не надо в нем искать совесть нации.

Моя философия очень проста, пока ты находишься в этом месте, ты делай все, что диктует тебе твоя совесть. Как только ты уезжаешь из этого места, а ты имеешь полное право уехать, потому что ты никому ничем там не обязан и факт появления на свет на каком-то куске территории не обязывает тебя ни к чему. И ты в любой момент можешь уехать и как только ты уезжаешь, как только я уеду, я забываю. Я забываю, я не буду играть в Каспарова, я не буду играть Ходорковского. Этих людей, безусловно умных, радетелей за свою страну. Нет, я буду строить свою жизнь.

Пока у каждого в доме стоит вот этот ящичек, «мыслизаменитель» и будут говорить о величии, о богоизбранности, об особом пути, о каких-то духовных скрепах, будут вещать пузатые дядьки с бородами о том, что надо бы избавиться от роскоши и поменьше думать о материальных благах. Это я не придумываю, так нам говорит наш патриарх Гундяев, что о материальном не надо думать. Нужно подумать о загробной жизни, о жизни в будущем. То есть, это реакция моментальная. Доллар, как пример, вскакивает, цены повышаются, появляется на экранах Гундяев и говорит, что о материальном думать не надо, надо думать о загробной жизни, вы же люди православные. То есть, это очень и очень серьезная спайка. И пока все это будет литься с экранов, пока не поменяется повестка дня вот эта и польется что-то совершенно другое, ничего не изменится, никто не выйдет. Обстоятельства при которых люди могли бы выйти, это наверное, должен быть расстрел на площади кокой-то. Чтобы взяли люди и прилюдно расстреляли. Двух-трех человек вполне достаточно. Я думаю, тогда вот эти пять процентов, все пять процентов, они выйдут и будет вторая-третья Болотная.