Александр Квиташвили: “Самый худший менеджер – это государство”

Я постараюсь объяснить, в чем такая существенная разница между той системой, которая у нас есть, и которую мы хотим построить. Я чувствую себя частью этого процесса, потому что я сегодня в Украине, я стараюсь завезти сюда инвесторов – люди, которые заинтересованы в развитии здравоохранения, также финансирования этой системы. У нас сегодня работает система Семашко – это значит, если очень примитивно объяснить, мы финансируем то, что у нас есть, инфраструктуру. Мы вкладываем деньги в больницы, поликлиники, в штатное расписание. Мы не платим за услугу, которую могут все эти медицинские центры дать населению. Надо переходить от финансирования инфраструктуры на финансирование людей напрямую. Сегодня у МОЗ бюджет 45 миллиардов гривен на здравоохранение. Если грубо так брать, что у нас населения 45 миллионов, то получается одна тысяча гривен на одного человека в год – это мизерная цифра, понятно. Но, что самое плохое, это не то, что цифра очень маленькая, понятно, что она маленькая, но эти тысячи гривен и ваши, и мои, и тех, которые летают чартерными рейсами, и тех, у которых свои собственные самолеты, и тех, которые себе могут позволить или купить страховку, или оплатить свое лечение не только в Украине, а и в Австрии, Германии, Америке и так далее. Я знаю очень много людей, которые, например, едут рожать в Майами, это очень хорошо, если у людей есть возможность за собой присматривать. Прекрасно, но процентов 70 населения этого не может себе позволить. Но плохо то, что те деньги, которые выделены на каждого, расходуются, мы не можем перебросить на нужды тех людей, которым это нужно. Эти тысячи гривен в год расходуются на всех. Мы говорим, тысяча гривен на вас, это на всю страну, на все поликлиники, на все больницы, так что вы идите и там получайте бесплатную медицину. Бесплатная медицина, бесплатная услуга – это миф, был мифом при Советском Союзе и остался мифом при постсоветской Украине. Такого нет, мы все знаем, что платим деньги в больницах, все абсолютно или сами покупают лекарство, или дают гонорары и так далее. Поэтому, в первую очередь, нам нужно себе сказать, что мы себе врем, что у нас нет платной медицины.

Я еще раз вернусь к цифрам, эти 45 миллиардов, я говорил со многими страховыми компаниями, которые сегодня страхуют по медицине, их просто нет сейчас в Украине. Они не работают тут, та страховка, которая есть, это квази страховка, это имитация страховки, скажем так. Если мы реально начнем эти деньги, 45 миллиардов, запускать в страховую систему, в частную, то можем страховкой охватить порядка 12-15 миллионов человек. Это та треть населения, которая сегодня по всем официальным документам является самой уязвимой. Есть очень много разных вариантов, как это можно выстроить. Есть вариант, где, например, Минздрав объявляет тендер, какой-то государственный орган объявляет тендер на закупку услуг через страховую компанию. Там делается расчет пакета, какие услуги должны быть в пакете, минимальные, максимальные, сколько этот пакет будет стоить и потом объявляется тендер. Исходя из количества людей на миллион человек, цена этого пакета «Премиум», который государство должно платить за один полис, уменьшается, чем больше людей, тем меньше, потому что риск там уже расходится. Пакет формируется по разным направлениям. Например, когда мы делали в Грузии, мы подходили, исходя из того, что там денег было очень мало и не хватало, вы выходили из принципа, что те не страховочные риски, которые существуют – это хронические заболевания, я могу привести пример детской кардиохирургии. Какой-то процент детей рождается, к сожалению, с пороком сердца, с разными проблемами на сердце. Если мы будем включать детскую кардиохирургию в страховку, то цена страховки неимоверно идет наверх, потому что сама операция стоит очень дорого и исходя из того, что риск рассчитывается, не зная, какой ребенок родится с пороком, этот риск рассчитывается на всех новорожденных. Поэтому пакет становится дороже, поэтому мы выбирали и убирали те риски, которые могут так влиять на конечную цену пакета. Мы говорили, что если ребенок рождается с пороком сердца, государство будет напрямую оплачивать эту услугу, прямо центру, где могут прооперировать ребенка, но вносить это в страховой полис не надо, потому что потом страховка будет очень дорогой. Второй подход – можно сделать как в Голландии. В Голландии, например, это тоже очень социально ориентированная страна и там есть закон о всеобщем страховании, государство говорит, что все должны быть застрахованными. Но в Голландии нет государственной страховой компании, там есть частные и все должны быть застрахованными. Там есть социальная помощь тем, которые не могут, у которых или доход ниже, социально необеспеченные семьи, вот там государство помогает финансово им всем напрямую, чтобы они смогли оплатить эту страховку. Разные модели, разные варианты. Нельзя брать какую-то модель, которая работает где-нибудь в Сингапуре или Польше, или в Венгрии, или в Грузии, или во Франции и скопировать в Украину. Это не получается, нигде такого не делается. Надо осознать ситуацию, которая у нас есть, надо брать разные варианты, которые существуют в мире, и тот, который подойдет для Украины, тот и брать. Я категорически против государственной страховой компании, потому что государство не является лучшим менеджером, даже худшим, я бы сказал, самый худший менеджер – это государство. Поэтому сегодня еще создавать государственную медицинскую компанию, где будут разные чиновники, разные бюрократы, бумажки и все такое и туда еще вбрасывать бюджетные деньги, у нас появится новая черная дыра. У нас есть черная дыра по расходной части, куда мы забрасываем, мы не знаем, мы не получаем никакого качества, качественной отдачи от тех денег, которые мы в систему вкладываем, еще у нас будет вторая проблема – это куда мы деньги будем накапливать.

Самый хороший стимул для людей – это финансовый стимул и вознаграждение финансовое, и финансовые штрафы. Когда это влияет на твой собственный кошелек, ты уже начинаешь думать: «Так, товарищи, подождите, может, мне абонемент купить, например, проездной или что-то такое, чтобы каждый раз платить в автобусе за проезд, если я им пользуюсь больше, чем 50 раз в месяц». То же самое и медицина. То же самое и в Грузии. Когда мы страховали людей, было порядка миллиона человек, которые не могли себе позволить медицинскую помощь и услуги, они получали госстраховку через частные организации. Сразу, я бы сказал, за год появилось около 400 тысяч застрахованных, которые сами себе купили страховку, исходя из того же принципа: «Да, я сегодня здоров, у меня все хорошо, я как бык и вдруг, не дай Бог, несчастный случай, авария, поскользнулся, упал, очнулся – гипс». За это надо платить, и если у тебя нет страховки, это колоссальные деньги, большие деньги. Очень малый процент в той же в Грузии мог заплатить такую цену за медицинскую услугу. Это называется «катастрофические расходы на медицину», там есть случай, кома, например, когда человек в коме шесть месяцев. Еще раз приведу пример Грузии, потому что я это хорошо знаю, там день стоит порядка от 300 до 400 долларов, человек может быть в коме шесть месяцев, это колоссальная цифра. Очень мало есть людей, которые могут из кармана заплатить, поэтому страховка – это абсолютно понятная вещь, которую все потом поняли.

В Украине любая такая модель сработает и будет работать. Например, есть еще много разговоров насчет технических баз, больниц, которые старые, построенные в 70- 80-х годах, что с ними делать. Если мы сможем перейти на услугу, просто на услугу, а не вкладывать в ту инфраструктуру, которая у нас есть, кстати, инфраструктура у нас 40 миллионов квадратных метров – это колоссальная цифра, очень большая. А это все старые здания, которые надо сохранять, надо поддерживать, чтобы они не развалились, а если переходишь на оплату услуг, говоришь, например, я посмотрел бюджет городской, города Киева, условно, есть там 50 миллионов гривен на программу или на обеспечение помощи или услуги по лечению рака, условно. Я могу на эти 50 миллионов объявить тендер и сказать: «Товарищи, у меня есть 50 миллионов, я плачу 25 тысяч долларов за одного пациента», – частные клиники эти услуги могут подавать и будут подавать намного дешевле, эффективнее, и государство не нуждается уже в огромном капиталовложении в эту систему, в которой сегодня нуждается страна. Сегодня 40 миллионов квадратных метров, все до последнего миллиметра, должны быть переоборудованы, перестроены и построены заново. Таких денег в Украине нет, я бы сказал, что таких денег нет в бюджете американского правительства, который смог бы сегодня вложить и 40 миллионов построить заново. Нет таких денег не только построить, а еще купить КТ, ускорители, цифровые рентгены – все, что нужно. Сегодня медицина развивается на технологиях. Технологии развивают медицину и то, что у нас сегодня построены больницы по 500 коек, и по 20 дней люди там лежат – это показатель того, что финансирование неправильное, потому что больнице выгодно держать там людей 20 дней. И второе – технологически страна не развита. Есть такая вещь, называется балонная синусопластика, расширяет дыхательные пути, в Киеве тоже так делают, чтобы не рекламировать, я не скажу где, в частной клинике одной. У меня страховка в Штатах, потому что моя семья там живет, через мою жену я могу там страховку сделать, эта процедура двух часов – заходишь, выходишь, готов. Технологически два часа делают, а если это делают в государственной больнице в Киеве, например, в любой, в самой высокотехнологичной, это я буду там лежать минимум неделю или выходить из этой ситуации неделю. Вот огромная разница. Мы можем сказать, что у нас есть 45 миллиардов, и мы готовы оплатить услуги за всех, которые сегодня находятся в социально необеспеченном состоянии, но это по всем данным, что я смотрел, это 15 миллионов человек. Этих денег на это хватит. Мы говорим другим жителям Украины, которые сегодня больше тратят денег на сигареты, на выпивку, на что-то еще, товарищи, отложите 15-20 долларов в месяц и купите себе страховку, они это сделают. Частные компании будут покупать. Надо принимать законы, которые уменьшают налоговое давление на те компании, которые людям покупают, например, страховку. Мы это сделали в Грузии, например, если человек получил 100 долларов, до реформ, и если компания покупала страховку еще на 15, то это считалось, как доход человека и налоги считались от 115. Мы добились того, что эти 15 долларов, которые работодатель добавлял на зарплату, они вычитались из налогового минимума, и уже налоги считались не от 115, а от 85. Поэтому у всех появилась мотивация, этим занимается налоговая, уменьшается напряжение, и человек получает страховку. Так что комбинированно очень много чего надо делать, чтобы страховка заработала.

На бумажке 30% из 45 миллиардов гривен идет на первичную медицину. Это порядка 15 миллиардов, и если разбить по количеству врачей, которые нам нужны – это 20 тысяч врачей по стране. Получается в среднем зарплата, расходы на одного врача порядка 20-25 тысяч гривен. Может, я ошибаюсь в цифрах, но это любой может посчитать, это элементарно, 15 миллиардов на 20 тысяч и так далее. Это большие деньги, но эти деньги идут на инфраструктуру и на поддержку всей этой системы, а не на человека, на врача, который может эти услуги подавать населению. Первичная медицина – это то, что надо развивать, максимально вкладывать деньги, потому что она является первым барьером, для вторичной – человек, которому нужно просто измерить давление и какую-то пилюлю принять. Он или она не должны идти в больницу, потому что это дороже и для государства и для человека и это абсолютно неправильно. Есть врач первичного звена, который это может обеспечить. Мы все, к сожалению, выходцы из Советского Союза, и у нас какие-то сложились странные мифы, например, то, что врач первичной медицины – это не врач. Нет, они все врачи, они хорошие профессионалы, они знают, что они делают, потому что в поликлинике тоже сидят врачи, надо обращаться в поликлинику, а не прямо идти к главному хирургу или к самому хорошему, не знаю, эндокринологу, чтобы поговорить. Так что развитие первичной медицины – это очень важно, надо довести доктора до каждой деревни, чтобы у людей была возможность, во-первых, общаться с ними и сразу получать правильные направления, что делать и куда идти. Во-вторых, развивать эту систему, потому что эта система покрывает всю страну, и работая с проблемами, начиная с той же вакцинации, иммунизации, ранней диагностики чего-то, определения какого-то заболевания, которое потом может быть проблематично. Так что да, первичная медицина – это очень важно. Она может быть и частью страховки, естественно, и может на первых порах напрямую финансироваться государством.

О себе говорить или о команде, которая там работала, всегда трудно, но я думаю, что много чего мы сделали того, чего реально страна не делала, не говорила, не занималась последние 25 лет. Начиная с выноса, в буквальном смысле этого слова, закупок из-под министерства и передач всей этой системы под международные организации, лекарств, которые нужны стране. Мы этим смогли побороть коррупцию по сравнению с позапрошлым годом, в прошлом году у нас была экономия около 800 миллионов гривен от 4,5 миллиарда гривен – это большой процент. Мы также внесли большой пакет законопроектов, которые реально меняют систему здравоохранения в Украине, переходя на принцип, когда деньги идут пациентам, государство оплачивает услугу и где помощь медицинская, которую я считаю социальной помощью, идет в первую очередь для тех, для которых это очень важно, у которых нет возможности оплатить те расходы, которые за собой влекут эти медицинские услуги. Оно прошло в первом чтении, я очень надеюсь, что может быть сейчас, осенью, парламент примет во втором чтении, и уже эта реформа реально начнется, потому что затягивать с этим уже невозможно.

Мы убирали разные регуляции и разные стандарты СанПиН, это есть такие гениальные вещи, есть СанПиН, санитарно-эпидемиологические, короче, ужас. Вы не поверите, это мне все мои друзья говорят, что я должен это выкладывать на Фейсбук, чтобы все люди смотрели на это. Где-то в начале этого года мы убрали порядка 75 разных регуляций, которые работали в Украине, но по разным стандартам. Одной из них был, это мое любимое, от 1924 года, это было про нормирование выдачи нормированного хозяйственного мыла работникам горнодобывающей промышленности. Значит, это мыло не выпускается в Украине уже с 80-х годов, но норма осталась. Была норма от 1962 года о постройке общественных туалетов в городах. Значит, если сегодня кто-то хочет построить биотуалет, то он должен получить справку, что он отходит от стандартов, которые приняты в стране. Почему я это рассказываю, это дебильные вещи, которые существуют, их надо просто убирать, потому что существование вот этой нормы, как построить общественный туалет в 2016 году от 1962 года – это и есть та маленькая заковыка, которая дает возможность кому-то зарабатывать на этом. Все регуляции, которые сегодня в Украине существуют, непонятные, они все разработаны в свое время для того, чтобы кто-то на этом зарабатывал, и убирая вот эти непонятные вещи, мы даем возможность коррупции просто уйти.

Я бы одно еще подчеркнул – это Центр общественного здоровья. Вы знаете, что в стране прошла реформа по изменению принципа, как работает санэпидемслужба и, вообще, вся служба защиты потребителей и людей от разных рисков. Мы это изменили, мы сделали Центр общественного здоровья, это чисто европейский или, скажем, западный вариант этой службы, куда входит и СБС – это центр по надзору за заболеваниями, которые буквально пару месяцев назад начал работать, сегодня есть новый руководитель. Это тоже большой шаг вперед, потому что общественное здоровье является частью безопасности страны. Это включает и надзор над разными заболеваниями, сюда входит и проблема с вакцинами, вакцинацией. Так что медицина и охрана здоровья – это часть безопасности страны. Я думаю, что мы смогли за очень короткое и очень тяжелое время, когда у нас не было поддержки вообще от парламента, от комитетов в основном, сделать очень много. Я очень рад тому, чего мы добились и еще рад тому, что сегодняшняя команда и новое правительство продолжает идти по этому принципу, потому что я всегда говорил, что успех в реформах во всех, в любых и тем более в здравоохранении, это преемственность. Нельзя, когда меняется министр или правительство, чтобы менялась концепция развития здравоохранения, это неправильно. То же самое в Грузии, реформа началась в 90-х годах, в 1995 году, и она шла, несмотря на то, кто был у власти. Я очень рад, что Украина в принципе сделала первый шаг в этом направлении, это правильно. Я надеюсь, что многие идеи, которые мы там оставили, будут воплощены, и это будет на пользу людей.